Школьные войны

Моё пробуждение сопровождалось темнотой на улице и проливным дождём, совершенно не свойственным для конца весны. Вылезать из-под одеяла не хотелось совершенно, потому я с тоской смотрела в окно, за которым бушевала стихия, и мечтала о том, чтобы папа, по какой-то нелепой случайности, забыл зайти проверить меня. Капли разбивались о стекло и барабанили по металлической крыше лоджии, от чего я почти физически ощущала холод и сырость, творящиеся на улице. Кутаясь плотнее в одеяло, я отбивала зубами весьма ритмичную мелодию и никак не могла согреться, хотя в комнате было душно. - Кан Хи, ты в курсе сколько времени? – папа без стука вошёл в комнату, чем порядком меня напугал. Встав возле двери, он грозно сложил руки на груди, скорее всего лично решив убедиться в том, что я вылезу из постели. – Завтрак на столе, - сообщил мне он, когда я обречённо спустила ступни на прохладный пол. – Постарайся не задерживаться в школе. Не забывай, сегодня к нам придут Хё Сон и её сын, - папа тактично отвернулся к двери, пока я ползала по комнате в поисках домашнего халата. - Пап, может я просто останусь дома? – умоляюще простонала я. – Приготовлю праздничный ужин, уберусь в квартире, приведу себя в порядок. Ну, знаешь, синяк замажу, - я покосилась на своё отражение в напольном зеркале и пришла к совершенно неутешительному выводу, что скула стала ещё более красочной. - Кан Хи, - папа, обняв меня за плечи, повёл на кухню, скорее всего, чтобы по пути провести небольшую воспитательную беседу. – Я понимаю, тебе не нравится идея, что скоро с нами будет жить ещё кто-то, – я лишь закатила глаза – ничего он не понимает. – Но твоей мамы нет уже шесть лет и мне довольно сложно со всем справляться. А Хё Сон отличная женщина, мы с ней давно знакомы и, если уж быть предельно откровенным… - Ты её любишь, - сварливо пробурчала я, скидывая с плеч его руки. – Мы уже не раз обсуждали эту тему и я, кажется, вполне ясно дала понять, что не имею ничего против, - я с ногами залезла на стул и старательно сделала вид, что яичница интересует меня сейчас больше всего. Смотреть в глаза папе не хотелось, хотя бы потому, что никогда не умела скрывать свои эмоции. Он без труда поймёт, что всё моё напускное равнодушие откровенная фальшь. - Ты же знаешь, что я тебя люблю? – как-то обречённо спросил папа, я лишь кивнула, запихнув в рот здоровенный кусок яичницы. Естественно, он меня любит. Я вот тоже его люблю, потому и не строю из себя капризную маленькую девочку. Не топаю ногами и не закатываю истерик, хотя, меня совершенно не устраивает то, что в нашем маленьком мире появится ещё кто-то. – Тебе нужно быть аккуратнее, - папа кончиком пальцев коснулся моей посиневшей щеки. – По тебе правда случайно попали мячом? Если кто-то обижает, ты просто … - Пап, ты опоздаешь на работу, - я прервала его и уверенно посмотрела прямо в глаза. Ещё не хватало, чтобы он узнал о моих славных боевых похождениях. У бедного родителя инфаркт случится, пополам с паническим приступом желания защитить меня от всех бед мира. - Да, - он тут же всполошился, поняв, что я права. – Если хочешь, я могу забрать тебя после школы. - Не нужно, автобусы придумали как раз для таких, как я, - я улыбнулась и победоносно вскинула кулак вверх. – Тем более, тебе нужно… - я чуть замялась, придумывая, что может понадобиться отцу к ужину. – Цветов купить, - папа недоумённо посмотрел на меня. – Для Хё Сон, - скривилась я – до чего же мужики непонятливые. Папа благодарно улыбнулся мне и, пожелав приятного аппетита, выскочил в прихожую. А вскоре я услышала как хлопнула входная дверь. Дождь на улице, казалось, стал ещё сильнее. Отодвинув от себя недоеденный завтрак, я сложила голову на стол и грустно выдохнула. Почему-то именно в такую погоду грустные мысли одолевали с невероятной силой. Хоть я и старалась не думать о чём-то, что могло меня расстроить, но воспоминания лезли в голову надоедливыми насекомыми, и отмахиваться от них получалось не слишком продуктивно. Прикрыв глаза, я тут же оказалась в своём безоблачном и ярком детстве. Когда мама ещё была с нами, а папа не пропадал на работе с утра до ночи. Каким-то образом, то время всегда вспоминалось мне тёплым и солнечным летним днём, хотя очевидно, что приятные вещи происходили совершенно в любое время, вне зависимости от времени года. Моя мама была потрясающей, самой лучшей на свете, хотя, так наверняка думает каждый ребёнок. Я до сих пор прекрасно помнила её улыбку, тёплые нежные руки, которые прижимали меня к себе каждый вечер перед сном. Мягкий голос, которым она напевала одной ей известные песенки, пока готовила еду. То, как она всегда нервно сжимала руль машины, отвозя меня в школу. Даже розовый запах её любимых духов, казалось, и сейчас витает в нашей, слишком большой для двоих человек, квартире. Прошло уже почти шесть лет, как она ушла от нас. Собрала вещи и уехала покорять дальние страны – так говорил мне папа. Какое-то время, он даже подкидывал открытки в наш почтовый ящик, якобы от неё. Не знаю, зачем он скрывал от меня то, что она умерла, но, возможно, потому, что и сам не мог смириться с её потерей в то время. Где-то в глубинах квартиры раздался сигнал входящего вызова на мой сотовый. Резко отлепив щёку от стола, я едва не свалилась со стула. - Кан Хи, живо в школу! – скомандовал папа, стоило мне прислонить трубку к уху. – Ты наверняка уснула за столом! И как он всегда узнаёт, что я делаю? - Ты скрытых камер по дому наставил? – с подозрением спросила я, стараясь пригладить точащие во все стороны вихры. – Это нарушение прав личности, ты в курсе? Я, между прочим, твоя дочь! - Личность ты моя, быстро в школу, у тебя времени впритык, - шутливо фыркнул папа. – Зонт не забудь. Я сбросила вызов и покосилась в окно – забудешь тут, когда ливень стеной и дальше пяти метров не видно ничего. Быстро переодевшись в школьную форму и приклеив новый пластырь на щёку, я, ещё раз проверив расписание, скидала учебники в сумку. На большее времени не хватило, поэтому я закинула в карман пиджака тушь, подводку и маленькое зеркальце, решив накраситься уже в школе. *** Взбежав по ступенькам автобуса, я оплатила проезд и прошла в самый конец ещё пустого салона. Прислонившись лбом к стеклу, я встряхнула ногами, сбивая капли с промокших насквозь туфель и пожалела, что не взяла с собой запасные гольфы. Оставалось надеяться, что эти высохнут за те полтора часа, которые мне ехать до школы. Папе не нравилось, что я езжу едва ли не на другой конец города. Ведь школа совершенно обычная, без каких-то привилегий, в не слишком спокойном районе, ещё и объединённая со средними и младшими классами, что, как он думал первое время, сводило мои шансы найти друзей практически к нулю. Но тогда я как раз узнала, что мама вовсе никуда не уехала, а уже почти год как покоилась под гранитной плитой на кладбище, потому родитель не стал спорить, списав моё желание на психологические аспекты. И в целом, был счастлив выполнять все мои странные прихоти. Психология, конечно, имела определённо место в моём выборе, но совсем не такая, о которой думал папа. Я просто влюбилась. Без памяти и так, как могла влюбиться только тринадцатилетняя девчонка. Я до сих пор не знаю по какому случаю младшие классы, из совершенно никак не связанных между собой школ, поехали в совместную экскурсию. Но что я помню очень хорошо - это то, как впервые встретила Чжихана. Он был довольно спокойным и рассудительным парнишкой, в отличие от своей шустрой и шумной копии. Носил большие очки в половину лица и постоянно хватал Чанёля за руку, чтобы тот не залез в какую-нибудь щель и не потерялся. Первое, что привлекло моё внимание - то, что парни близнецы. Я слышала о том, что такие бывают, но ни разу не встречала людей, как две капли похожих друг на друга. Потому неотрывно следила за ними, развлекаясь тем, что пыталась найти хоть одно различие во внешности. Единственное, что смогло меня отвлечь от парней, это лавка с конфетами ручной работы. Я буквально прилипла к витрине и едва не облизывала стекло от столь вкусной картины по другую его сторону. Не трудно догадаться, зачем я выпустила из ладошки пальцы своей подруги. Сложнее сказать, почему она не одёрнула меня, когда учительница повела учеников к автобусу. Я просто как завороженная стояла и таращилась на букет шоколадных роз, когда чья-то рука дёрнула меня за локоть. - Я чувствую себя предводителем ясельной группы, - фыркнул парнишка, поправляя свои, сползшие с носа, большие очки. Только тогда я заметила, что кроме нас двоих и, такого же как и я, прилипшего к витрине его близнеца, вокруг никого нет. – Я Чжихан, а это Чанёль, - представился он. И, взяв в одну руку мою ладонь, а в другой сжав пальцы брата, он потащил нас двоих к автобусу. Простая, казалось бы, случайность. Но чем крепче ладонь Чжихана сжимала мои пальцы, тем больше я понимала, что вовсе не хочу, чтобы он меня отпускал. Вот только до автобуса было совсем недалеко, а подойдя к учителю, Чжихан тут же отпустил мою ладонь и принялся объяснять, что я не виновата. По легенде я увидела, что они с Чанёлем не пошли за всеми, потому решила поторопить. Естественно мне не влетело, хотя следовало бы. После этой встречи, все мои мысли занимал только Чжихан. Диагноз влюблённости мне поставили одноклассницы, после того, как я почти две недели вздыхала над общей фотографией с экскурсии. А дальше выяснить название школы Чжихана было делом техники и особо подвешенного языка подруги. Сначала всё складывалось совсем не так, как я себе представляла - с Чжиханом мы вообще нигде не пересекались, хоть и учились в одной параллели. Лишь придя в среднюю школу, я выяснила, что моя любовь в специальном классе для одарённых, в который мне, с моими оценками, путь заказан. А ещё я чувствовала себя белой вороной, потому что все мои одноклассники учились вместе в младшей школе, прекрасно знали друг друга и не горели особым желанием впускать в свой круг незнакомого человека. Положение спасла Ми Ван. Девчонка перевелась к нам из другого города и, по каким-то одной ей известным причинам, тут же решила подружиться со мной. Я до сих пор недоумевала, почему она выбрала именно меня, ведь буквально через пару дней о ней знало всё среднее звено. Ми Ван с детства была хорошенькой и шустрой, потому, буквально через месяц, уже встречалась с милашкой Луханом из класса «В». Она же притащила меня в банду под предводительством Чжихана. С ЛуЛу у Ми Ван как-то не сложилось и они расстались, не пробыв вместе и полугода, зато я сделала всё, чтобы прижиться в компании, состоявшей практически из одних парней. Училась драться и буквально отвоёвывала себе место и признание, в тайне надеясь, что однажды Чжихан посмотрит на меня как на девушку. Первый год в средней школе подходил к концу, а я уже не представляла своей жизни без еженедельных драк с нашими главными противниками. Собственно, учились мы все в одной школе, но по каким критериям ученики разделились на два лагеря, мне было непонятно. Однако, я принимала правила игры, не вдаваясь в то, каким образом они были установлены. Лухан, с которым, благодаря Ми Ван, я общалась лучше всего, говорил, что соперничество между Чжиханом и Дэхёном пошло с младших классов. В подробности он не вдавался, но я и так догадывалась, почему два лучших ученика своей параллели, отличные лидеры и просто красивые парни, могут делить школьную территорию. Им двоим просто мало места на одном конкретном участке земли, отделённом от внешнего мира двухметровой кирпичной стеной ограды. Парни признали меня своей только в начале зимы. Приближались итоговые проверки усвоенных за год знаний и все носились сломя голову, на время забыв о внеурочном времяпрепровождении. Драки прекратились практически на три недели, от чего я чувствовала себя разбитой, бесполезной и никому не нужной. В один из дней, погрузившись в неприятные мысли о том, что скорее всего завалю половину итоговых тестов, я просидела в библиотеке дольше обычного и очнулась лишь когда за окном совсем стемнело. Размяв затёкшие конечности, я быстро собрала учебники и выскочила на мороз, не побеспокоившись надеть шапку и застегнуть пальто. Скользя по обледенелым тротуарам, я торопливо бежала к остановке, когда моим глазам предстала неприятная картина – старшеклассник, судя по форме, из нашей же школы, вжимал в кирпичную кладку какого-то мальчишку на пару голов ниже себя самого. Можно, конечно, было пройти мимо, но я, действуя, скорее, в каком-то импульсивном желании помахать кулаками, заехала старшекласснику сумкой по голове. Я была намного ниже его, потому удар получился плашмя по лицу, что отшатнуло засранца от сжавшегося в комок младшеклассника. Бой я тогда проиграла, что в целом и не мудрено. Заработала пару синяков на теле и разбитый нос, но улыбалась как ненормальная, понимая что адреналин, бегущий по сосудам, только что вернул меня к жизни. Мальчишка, которого я всё же спасла, проторчал рядом со мной ещё с полчаса, пока не убедился, что кровь из носа больше не идёт и что я могу самостоятельно передвигаться. Я весело махнула ему рукой на прощание, тогда еще не подозревая, что младшеклассника зовут Чжунхон. На следующий день весь класс буквально ошалел и долго не переставал взволнованно гудеть, когда сам Дэхён пришёл к нам в кабинет и прилюдно поблагодарил меня за спасение, как оказалось, его младшего брата. А, буквально на следующей перемене, ждала ещё одна неожиданная новость – меня окончательно признали членом банды, пригласив на новогоднюю вечеринку домой к Крису. Улыбнувшись таким далёким и тёплым воспоминаниям, я поднялась со своего места и, протиснувшись сквозь толпу, выбралась из автобуса. Дождь кончился и даже солнце, пока не смело, но уже выглядывало из-за расползающихся по небу туч. День определённо начинал налаживаться.