Молочный шоколад

Во дворе уже ждёт машина, когда Джунмён завтракает с семьёй на кухне. За завтраком тихо, только стук приборов о тарелки. Омежка неотрывно глядит в тарелку, пряча красные, опухшие глаза. Пальцы всё ещё мелко дрожат, и палочки держать тяжело. - Хён, передай мне, пожалуйста, соль. – просит Сэхун, а Джунмён молчит и даже не глядит в его сторону. - Джунмён, прекрати игнорировать брата. – просит отец следом. - Уже нажаловался? – фыркает омега. - Джунмён! – одёргивает отец, повышая голос. - Спасибо, мам. – омежка целует маму в щёку, благодаря за завтрак и подхватывает свою тарелку, вставая. - Вернись за стол. – зовёт отец и Джунмён замирает. - Я ещё не собрал рюкзак. – негромко отзывается омега. - Успеешь, на машине точно не опоздаешь. - парирует отец. Джунмён плюхается на свой стул, глядя на свои коленки. – И не стоит себя так истязать. Ты не маленький мальчик, который не получил желанную игрушку, чтобы так убиваться. – замечает отец, продолжая завтракать. Джунмён кивает, но чувствует, как глаза щиплет. Спорить с отцом – себе дороже. - Человеческая память избирательна и недолговечна, пройдёт время и это перестанет тебя беспокоить. – продолжает отец. Джунмён вскидывает взгляд на него, глядя в упор, он старается не моргать, но то, что слёзы вот-вот польются по щекам – и так ясно. - Джунмён, не разочаровывай меня, не заставляй искать альтернативы тому, кому я смогу передать Корпорацию. – просит взрослый альфа. - Угу, я ведь омега с характером альфы. – негромко соглашается Джунмён, вытирая лицо рукавом. - Удачного дня. – желает отец, вставая из-за стола и кивая семье, а потом уходит. Как только за столом становится на одного человека меньше, Джунмён схватывается следом и тоже покидает кухню. - Он всё так же не разговаривает с тобой? – вздыхает мама, глядя на Сэхуна. - Уже почти месяц. – выдыхает Сэхун, оставляя на столе недопитый чай. – Спасибо, ма. – бросает он, вставая из-за стола. - Как сегодня, Господин Ким? – интересуется водитель, когда Джунмён садится на заднее сидение и снимает с плеча рюкзак. - Как всегда, в объездную. – просит Джунмён, доставая наушники - у него нет совершенно никакого желания слушать, что может рассказывать водитель. Будни и выходные сливаются в одну бесцветную серую массу, без спектра цветов, чувств, эмоций и событий. Жизнь превращается в существование, всё то, что раньше имело смысл, теряет его, приоритеты меняются и Джунмён совершенно не следит за миром, что вращается, живёт вокруг. После пар мама сообщает, что у Сэхуна дополнительные и она не против взять с собой Джунмёна в супермаркет за продуктами, на что омежка соглашается: на данный момент мамино общество – единственное, которое не выводит его из равновесия. В супермаркете мама берёт большую тележку, которую, конечно, возит Джунмён, и щебечет о том, какие рецепты она нашла сегодня и что ей хочется приготовить на ужин. Джунмён внимательно слушает и даже улыбается пару раз, когда мама останавливается у одного из прилавков и задумчиво вслух рассуждает, какой же сыр ей стоит взять для того или иного блюда. Она вручает покупки Джунмёну и тот отправляет их в тележку, когда они останавливаются у прилавка с соусами. Мама вчитывается в список ингредиентов одного из них, а Джунмён опирается о тележку, да изучает пространство вокруг внимательным взглядом, когда этот взгляд цепляется за что-то подозрительно знакомое. Джунмён млеет, да интуитивно вцепляется в мамину руку, сжимая тонкими пальцами не менее хрупкую кисть. - Мамочка. – выдыхает он полушепотом, неотрывно глядя вперёд. Там, в нескольких метрах Джонин и тоже с мамой. Они что-то обсуждают, так же с большой тележкой. Альфа стоит полубоком, вовсе не в школьной форме, а в повседневной одежде, такой, каким Джунмён любит его особенно – домашний, и омежка поспешно отворачивается, прикусывая губу сильно-сильно. - Что? – удивляется мама, устремляя взгляд туда, куда только что смотрел старший сын. – Там…? - она вглядывается в людей впереди и понимает, сжимая руку Джунмёна в ответ. – Твой альфа? – понимает мама, заглядывая Джунмёну в лицо и тот, зажмурившись, кивает. Мама пытается что-то сказать, но омежка не даёт, обращая мамино внимание на то, что она выбирала, а когда в следующий раз оборачивается на Джонина, тот как раз шумно вдыхает носом воздух и оборачивается через плечо, встречаясь с ним взглядом. Джунмён в свою очередь чувствует, что пропал! Здесь и сейчас! Пропал! Он снова цепляется за мамину руку и хочет вроде бы отвернуться, но нет сил оторвать взгляд, хочется упиваться хотя бы глазами. - Джунмёни, милый. – зовёт мама. - Я хочу к нему. – выдыхает Джунмён, крепче сжимая мамину руку и закусывая нижнюю губу. – Хочу к нему. Невыносимо. – Джунмён на мгновенье зажмуривается, но только для того, чтобы снова распахнуть глаза и взглянуть на своего альфу. - Милый. – мама вздыхает, а Джунмён отпускает её руку и делает стихийный шаг вперёд. Джонин что-то говорит, устремляясь к центру прилавка, и через мгновенье альфа и омега замирают рядом, почти соприкасаясь плечами, но активно продолжая делать вид для окружающих, что не знают друг друга. - А что, если это? – Джунмён тянется к одной из упаковок сыра и Джонин чисто интуитивно тянется к ней же. Их пальцы соприкасаются, и омежка одёргивает руку, зажмуриваясь. Обе мамы наблюдают каждая со своей стороны. Джонин делает ещё пол крошечного шага в его сторону и они сталкиваются плечами, крепко прижимаясь. Джунмён выдыхает и прикрывает глаза. - Не делай этого. – шепчет он, всё ещё глядя перед собой, но уже не видя. – Не делай, мне больно. - Больнее никак, чем так. – отвечает Джонин. – Взгляни хотя бы на меня. Джунмён отрицательно кивает, снова зажмурившись, но успевает заметить протянутую ладонь. Он медлит с секунду или с две, или с целую вечность, а потом, всё так же болезненно прикусив губу, тянется ладошкой навстречу. Крепкая, горячая ладонь обхватывает тонкое запястье, потом гладит длинные пальчики и мягко сжимает чужую ладошку, переплетая пальцы. Джонин опускает сплетённые руки вниз и буквально рывком тянет омежку на себя. Джунмён поддаётся, с готовностью прижимаясь к крепкому, родному телу, вдыхая сладкий, приятный аромат, зарываясь носом в шею, тая, растворяясь. Он, кажется, падает, теряет себя, теряет терпение, теряет все силы, что так старался сохранить, чтобы быть стойким ещё хотя бы несколько дней. Но сейчас, прижимаясь к желанному человеку, он чувствует, как задыхается. Джунмён глубоко дышит, до краёв наполняя лёгкие любимым запахом, до краёв наполняя себя этими руками, этим теплом. Он дышит часто-часто, а потом сбивается в дыхании и негромко всхлипывает. - Шшш, - тянет Джонин, утыкаясь носом в тёмную макушку. – Тише, мой хороший. - Что ты делаешь? – дрожащим голосом интересуется Джунмён, но всё ещё прижимается так крепко, как только может, цепляясь пальчиками за чужую куртку на спине. - Люблю тебя. – отвечает Джонин, целуя омежку в лоб. - Отпусти. – просит омежка, но прижимается ближе, хотя кажется, ближе уже невозможно. И Джонин угадывает в этой просьбе «Никогда не отпускай меня, слышишь?!». И угадывает верно! - Джунмёни. – зовёт мама негромко, но чётко и омежка вздыхает, поспешно делая шаг назад, пока самообладание снова не треснуло. Джонин цепляется за кончики его пальцев, нехотя выпуская. Омежка отворачивается к маме и спешит скорее скрыться с поля зрения и самому не видеть альфы, ибо коленки слабо дрожат и до того хочется сигануть к нему обратно в объятия, что пальцы на руках сводит. Мама понимающе молчит, не задавая лишних вопросов и продолжает делать покупки, словно ничего и не было. А Джунмён поникает, повесив нос и запустив руки в карманы. Он лихорадочно оборачивается, желая сбежать, и желая снова вернуться. Мама активно роется в собственной сумочке, пока кассирша ждёт карточку, а Джунмён запаковывает всё купленное по пакетам, когда знакомый запах чувствуется совсем рядом, и Джонин проходит буквально за спиной, цепляя кончиками пальцев его выглядывающую из-под куртки шею, на что омежка вздрагивает, снова зажмурившись. Пока кассирша колдует над картой, Джунмёна отрезвляют любящие мамины руки, которые берут его ладошки в свои. Альфа останавливается в конце кассовых линий, напротив двери и зовёт не так, чтобы особо громко, но и не тихо, так, что Джунмён слышит. - Любимый. – роняет он и Джунмён поднимает на маму огромные, наполненные слезами глаза, полные ещё и мольбы, просьбы, тоски. Мама вздыхает и выпускает его ладошки из своих, а Джунмён срывается бегом вдоль касс в ожидающие руки к желанным губам и плевать на весь мир. Джонин целует отчаянно, как в последний раз, сжимая руки на хрупкой фигурке, впитывая и запоминая родной запах, родное тепло. Губы, которых он не чувствовал уже месяц. Этот проклятущий месяц, когда не видел и не слышал Джунмёна, но зато каждый день лицезрел злорадствующую ухмылку Сэхуна в свою сторону. Неужели ему совсем не жалко брата? Думается Джонину. - Я скучаю. – шепчет Джонин в тёплые губы, слегка отстраняясь. – Невероятно скучаю по тебе, Мёни. Можно, я выкраду тебя, как Ромео – Джульетту? – интересуется альфа, и омежка негромко смеётся, потеревшись носом о его нос. - Мой волшебный. – шепчет Джунмён, улыбаясь. - Можно. А сейчас нужно идти. - А пушистое чудовище у тебя не отобрали? – Джонин держит тонкие пальчики в своей ладони, когда Джунмён уже сделал пару шагов от него. - Он бережёт мой сон. – отвечает Джунмён, нежно улыбаясь в ответ. - Я должен это делать. – Джонин целует белокожее запястье с внутренней стороны и отпускает, выходя из магазина окончательно, а Джунмён устремляется к маме. Дорога домой выходит молчаливой, и весь вечер Джунмён сидит в своей комнате, обнимая медведя, а вечером, после ужина, стремится в душ и поскорее спать. Он лениво потягивается в кровати, пока не потушив ночник, и покрепче прижимает к себе медведя, когда рядом на кровать садится мама. Она глядит совсем тепло, любяще, понимающе, так нежно-нежно, а потом мягко гладит по щеке и Джунмён жмётся к её руке, прижимая к щеке своей ладошкой. - Он очень красивый. – говорит мама негромко и Джунмён улыбается, наблюдая за ней сквозь ресницы. – Вы – красивая пара. И глаза у него очень красивые, и взгляд, он глядит на тебя как-то совсем по-особенному. Мне нравится, как ты улыбаешься рядом с ним. - Мамочка. – выдыхает омежка, умостив голову у мамы на коленках. – Я не попрошу у тебя повлиять на отца, потому что не хочу, чтобы перепало и тебе. – Джунмён вздыхает. – Но… - Я не скажу тебе этого прямо. – перебивает мама, гладя старшего сына по волосам. – Потому что твой отец – мой альфа, и как ты любишь своего альфу, я люблю своего. Но для любой и любого омеги роднее собственного альфы только дети от него, поэтому я буду делать вид, что ничего не видела и ничего не знаю. Но милый, - Джунмён садится, внимательно глядя на маму. – Я не знаю, какими картами крыть, чтобы отец сжалился, ты же знаешь его. И ты не должен творить совсем опрометчивых поступков, хорошо? - Угу. – младший омега кивает и подаётся навстречу к тёплым рукам, обнимая маму в ответ. Она тушит ночник и выходит, столкнувшись на пороге с Сэхуном, который в темноте открывает форточку и тоже забирается в свою кровать. - Мама что, видела Джонина? – интересуется Сэхун после нескольких мгновений молчания. Он не думает, что ему ответят, но мало ли. - Мы случайно встретились в супермаркете. – отвечает Джунмён, запустив руки под голову. – А что? Собираешься рассказать отцу? - Чтобы он и с мамой поссорился? – хмыкает Сэхун. – Нет. – Джунмён слышит, как младший брат переворачивается на другой бок. – И вы разговаривали? - Сэ, зачем ты спрашиваешь? – Джунмён снова фыркает, но поворачивается в сторону кровати донсена. - Просто уже месяц прошёл, и мне стало интересно… Он… - Сэхун сглатывает. Как он расскажет брату? Он ведь был против, он и сейчас против, но сегодня, кажется, он видел, как брат улыбался за ужином и он, наконец, хоть как-то, но говорит с ним. – Я видел его в школе. - Это логично. – бросает омега. - Я наблюдал за ним в школе. – исправляет Сэхун. – Мне было интересно, как он будет себя вести. Я думал, он будет рад, что снова стал свободным, будет к кому-то приставать и снова будет звездой школы, по крайней мере, класса. – рассказывает младший брат и Джунмён прекращает дышать, сердце начинает биться в горле. – А он пару раз не пришёл в самом начале, а потом просто начал ходить один. Сидеть за партой в одиночку, не ходить на ланч, не оставаться на мероприятия, просто ходил и все, он… - Сэхун сглатывает. Джонин всё ещё не нравится ему в роли собственного зятя. – Он был подавлен, если честно. Ни на кого не обращал внимания, ни с кем не разговаривал, просто сидел во дворе, подогнув коленку под себя, и смотрел куда-то сквозь пространство. И я удивился. – Сэхун вздыхает. – Я не хочу сказать, что ты плохой омега, или что-то в этом роде, и что у Джонина нет права так себя вести, потому что, кажется, есть, но я видел, что он пытался быть искренним. Но я ему всё ещё не верю. – честно признаётся Сэхун. - Придурок ты маленький. – выдыхает Джунмён и отворачивается от брата к стене. – Спи. Сэхун прокручивает в своей голове разговор с братом вновь и вновь, пока пытается заснуть, и ему это даже почти удаётся, когда телефон брата озаряет комнату мягким белым светом. Сэхун делает вид, что спит, пока Джунмён садится на кровати и тянется к телефону, вглядывается в экран несколько мгновений, а потом откидывает одеяло и осторожно встаёт. Младший поглядывает на настенные часы в свете телефона, стрелка которых показывает ровно полночь, а значит дома уже все спят. Брат осторожно открывает балконную дверь и выскальзывает в пижаме наружу, а Сэхун может больше не прятаться. Он слышит, как Джунмён открывает окно, а потом шепот: - Ты с ума сошёл? И младший дёргается – это была галлюцинация? Джунмён опирается локтями о подоконник и заглядывает вниз, на улицу. - Ты разрешил мне себя украсть. – отзывается Джонин снизу, запустив руки в карманы короткого чёрного пальто. – Одевайся, на улице холодно. - Как ты тут вообще оказался? – шикает Джунмён. – Забор же и….а если кого-то разбудишь? Нас повесят, рядышком. – возмущается омега. - Больше болтай. Одевайся! – Джонин переминается с ноги на ногу и Джунмён сдаётся, на носочках возвращаясь в комнату. Сэхун снова притворяется спящим, пока брат, подсвечивая себе телефоном, выпрыгивает из пижамных штанов, натягивая одной рукой джинсы, потом по тому же сценарию сменяет домашнюю футболку мягким свитером с высоким воротом и поспешно одевает носок. - Ты что, сбрендил, хён? – интересуется Сэхун шепотом, и Джунмён роняет телефон на кровать, испугавшись. – Собираешься сбежать? - Угу. – спокойно кивает омега, натягивая второй носок. – Я вернусь до того, как все проснутся. - Хён… - Ты можешь хоть сейчас пойти, разбудить отца и всё рассказать. Мне всё равно. Я месяц терпел и больше не могу и не буду. Это моя жизнь, и строить её я буду сам. – Джунмён запихивает телефон в карман и выскальзывает из комнаты, оставляя Сэхуна удивлённо хлопать ресницами. Вот и воспитали омежку с характером альфы, он вам этот характер и показывает! Сэхун встаёт и наблюдает с балкона, как брат на носочках выходит во двор, совсем тихо закрыв за собой дверь. Благо, окна комнаты родителей выходят на другую сторону. А потом устремляется к Джонину, который ждёт на выходе, и тут же обнимает одной рукой за талию, а другой приподнимает лицо омежки за подбородок, чтобы поцеловать в губы. Негромко скрипит калитка и хён исчезает из вида, а Сэхун вздыхает, возвращаясь в кровать. Это нормально, что его брата, омежку, вот так просто в ночь украл альфа, пускай и его альфа, как утверждает сам брат? Что они будут делать, и где они будут ходить всю ночь? Сэхун зарывается в одеяло и засыпает тревожным сном. Джонин крутит ключи в замке и толкает дверь, пропуская Джунмёна внутрь. В нос тут же бьёт запах чего-то приятного и сладкого. Альфа входит следом и включает в прихожей свет. - Где мы? – интересуется Джунмён, оглядываясь, и дует тёплым воздухом на замёрзшие ладошки. - Мама с папой подарили мне эту квартирку, чтобы удобнее было ходить на танцы. – отвечает Джонин, вешая пальто на крючок и обходя старшего. Он замирает напротив и тянется к ключнице у двери, вынимая вторую пару ключей, а потом раскрывает белокожую ладошку и кладёт их туда, закрывая и целуя сомкнутые пальчики. Джунмён глядит на ключи в своей руке, а потом на своего альфу и подаётся навстречу, обнимая его за шею. - Я поставлю чайник, ты совсем замёрз. А я предупреждал – на улице холодно. – Джонин целует тёмную макушку и уходит на кухню, а Джунмён тоже снимает куртку и уходит вглубь маленькой уютной квартирки, осматриваясь. Здесь всего две комнаты. Маленькая гостиная, но просторная спальня, всё в светлых тонах и омежке хочется включить везде свет, но он понимает, что искусственный свет не сделает того, что может солнце. Джунмён останавливается в спальне и с ногами забирается на большую кровать, а потом неожиданно даже для себя зевает, потирая глаза. Он только сейчас чувствует, что хочет спать. - Сейчас напою тебя чаем и будешь спать. – Джонин садится рядом на кровать и протягивает большую чашку, которую омега незамедлительно принимает из его рук. Чай пьётся в абсолютной тишине, сидя рядом на кровати и переплетая ноги, а потом Джунмён снова зевает и улыбается в ответ на умилённую улыбку Джонина. Альфа забирает пустую чашку и вручает Джунмёну сменную одежду, в которую омежка переодевается, уже засыпая одним глазом, поэтому не сразу понимает, что сам Джонин уже тоже в пижаме. Альфа откидывает край одеяла и омежка плюхается на подушку, а потом поворачивается на другой бок, когда родное тепло ложится рядом. Джунмён мостится у него под боком, укладывая голову ему на грудь, и обнимает поперёк неё. - Никогда не засыпал вот так с кем-то в обнимку. – сонно шепчет Джунмён, слабо улыбаясь. - Приятные ощущения? – интересуется в ответ альфа. - Тепло, спокойно, хорошо. – на последнем слове Джунмён уже почти спит. - Отдохни немного, я разбужу, когда пора будет возвращаться. – Джонин целует тёплые после чая губы и прижимает поближе к себе, проваливаясь в сон следом. Рядом слышится возня и Сэхун сонно раскрывает глаза, фокусируя взгляд, и глядя, как брат переодевается с уличной одежды обратно в пижаму. Скоро проснётся папа, а сам Джунмён может поспать ещё пару часов. - Где ты был? – шепотом интересуется Сэхун. - Спал в любимых объятиях. – отвечает Джунмён, забираясь в кровать и заматываясь в одеяло. – Как же это восхитительно! Сэхун фыркает, переворачивается на спину и снова засыпает.