Молочный шоколад

Переломный момент, господа=)) Сегодня, как вернусь с балета, поздно вечером, возможно, будет ещё одна глава!!=)) Просыпаясь в одно утро воскресного дня, Джунмён лениво потягивается, а потом хлопает рукой по соседней подушке, понимая, что та пуста. Он лениво переворачивается на другой бок и ойкает. Привязанный к безымянному пальчику правой руки шнурок тянет куда-то вперёд… Джунмён осторожно поднимается, не позволяя шнурку соскользнуть с пальчика, и устремляется в сторону приоткрытого балкона, откуда тянется шнурок. Омежка осторожно открывает дверь и выскальзывает на свежий утренний воздух, а потом замечает в таком же доме напротив, на таком же этаже и балконе Джонина и второй край шнурка у него в руках. Он несмело улыбается ему в ответ, слабо понимая, что происходит, а потом взгляд цепляет за стоящих внизу друзей с шариками и цветами, которые машут ему, только Джунмён их видит. Он вскидывает на Джонина недоуменный взгляд, а тот набирает в лёгкие побольше воздуха и, учитывая, что расстояние небольшое, и громко интересуется: - Ким, Джунмён, ты… - Джонин не договаривает, подняв руку со шнурком выше и через мгновенье Джунмён понимает, что со шнурка на его безымянном пальчике оказывается колечко. Он хлопает ресницами совсем удивлённо, глядит на свой палец, потом на друзей внизу, на Джонина напротив и улыбается, вытирая неожиданно увлажнившиеся щёки рукавом пижамной кофты. - Хён! - зовёт снизу, в высоту четвёртого этажа Сэхун. – Открывай ему дверь! Джунмён устремляет взгляд вперёд, и понимает, что шнурок привязанный с той стороны, а Джонина уже нет. Он отвязывает его от пальца, оставляя только тонкую полоску белого золота, и устремляется в коридор, тут же распахивая дверь. Джонин замирает с поднятой к звонку рукой. - Выйдешь за меня? – тут же спрашивает он с ходу-с лёту и омежка буквально падает в его руки, крепко обнимая. - Глупые вопросы задаёшь, Ким Джонин. – отзывается он. – Конечно, да. - Ура! – кричит из-за спины Джонина Сэхун. – Ура, товарищи! Ура! Проходим, я замёрз на улице, а теперь ещё и в коридоре! – он толкает альфу с омегой в квартиру, следом заходит Лухан, да Крис с Исином. - Шампанское! – торжественно заявляет Лухан, вынимая из рюкзака бутылку. - Эээ, нууу, эм… - прерывает Крис и смущённый Исин прячет лицо у него на плече. Джунмён рывком оборачивается, поглядывая на них. - Народ, такое дело. Нам нельзя шампанское. – улыбается Ифань. - Омойбог! – выдыхает Лухан, хватаясь за руки Джунмёна и Джонина. – Валерьянки! – просит он тут же. – Я не смогу выслушать то, что он сейчас скажет, без валерьянки! - Лу, не паникуй. – просит Исин. – Ты ведь хотел племянников. – последнюю фразу Исин произносит шепотом. - По-моему теперь и мне валерьянки надо. – соглашается Джунмён. - Тю на вас! – фыркает Сэхун. – Это же круто! Фань-хён, можно я буду крёстным? Не бери этого, - Сэхун машет на брата. – Он слабонервный. - В таком случае, шампанское можно открывать уже по двум поводам, а кому нельзя – будут пить сок. Так что все на кухню. – командует Джонин, выгоняя всех с маленького тесного коридора. - Гендиректор! – Джунмён отрывает взгляд от монитора и устремляет его на вошедшего начальника отдела финансов. – Нужна ваша подпись на запросах отделов. - Те, которые мы утверждали? – уточняет Джунмён, приготовив ручку, и принимает из рук мужчины средних лет целую пачку бумаг. - Инициалы и подпись. – соглашается начальник фин. отдела, когда останавливается рядом, наблюдая. - Гендиректор! - теперь на пороге вырастает Исин, Джунмён узнаёт его по голосу и даже не поднимает на него глаз. - Что, Исин-а? – отзывается он, продолжая просматривать и подписывать документы. - Тут вот курьер принёс, куда поставить? – с улыбкой в голосе интересуется секретарь. Джунмён оставляет своё имя и подпись на запросах об офисной технике, и вскидывает глаза. Исин прячется за большим, роскошным букетом, Джунмёна тянет улыбаться. - Что, с вазой принесли? – замечает он в руках своего секретаря прозрачную вазу. Джонин может. - Нет, в вазу я поставил. – отзывается Исин. - Ставь сюда. – Джунмён указывает рукой на правый край своего стола, да Исин поспешно выполняет, а потом тут же уходит. Джунмён на мгновенье замирает, подперев щёку ладошкой и глядя на букет, а потом вынимает как раз на него «глядящую» карточку и читает: «Любимый, уже вся Корпорация в курсе, что ты выходишь за меня?! Мне рассказать им всем?!» Джунмён по-доброму хмыкает, возвращает карточку туда, где взял, и снова хватается за ручку, продолжая подписывать. - Гендиректор, вы с замдиректором по очереди в медовый месяц? – интересуется доброжелательно финансовый директор Юн, и Джунмён снова улыбается. - Может и по очереди. – соглашается он, расписавшись на последнем документе и возвращая пачку бумаг. Финансист кланяется и уходит, а Джунмён складывает руки на стол, а голову на руки, и рассматривает свой букет: яркий, свежий, но при этом нежный. - Гендиректор! – Джунмён лениво поднимает голову со стола и почти подпрыгивает на месте, когда видит на пороге отца. Тот окидывает сына и букет рядом взглядом и без слов входит, садясь рядом. – Мне прислали условия привозного договора на новое полугодие. Посмотри и выдели то, что тебя не устраивает. – взрослый альфа протягивает чёрную кожаную папку и Джунмён снова хватается за ручку. Здесь всего два листа, поэтому он вчитывается внимательно и подчёркивает, ставит знаки вопросов и восклицания там, где ему не нравится или непонятно, а отец в это время наблюдает. Закончив, Джунмён ставит в конце свою подпись и, закрыв папку, протягивает отцу. Тот в свою очередь принимает папку и ловит тонкую ладонь своей, омега тут же напрягается. - Вы, наконец, созрели. – больше констатирует, чем спрашивает отец, и Джунмён кивает, покусывая губы. - А дать семье знать – это что-то сверхсложное? - Мама и Сэ знают. – отвечает Джунмён и прикусывает щёки изнутри, пока отец всё ещё держит его ладошку в своей. - Мм, даже так. - Я думал, мама тебе сказала. – тут же выдыхает Джунмён. - Я пришлю исправленный вариант. – взрослый альфа встаёт, подхватывая папку, отпуская белокожую ладошку, и уходит. Омега глядит ему в след, а потом плюхается головой на свой стол, больно стукнувшись лбом. - Джунмён. – омежка тут же снова поднимает голову, потому что на пороге спустя пару мгновений опять отец. – Поздравляю! – бросает он, но уходит, хлопнув дверью. Омега продолжает глядеть на хлопнувшую дверь с улыбкой. - Гендиректор! – Джунмёна уже передёргивает от этого обращения, поэтому он не поднимает головы от стола на очередной зов. – К вам гость. – Исин пускает пришедшего человека в кабинет и уходит, Джунмён, наконец, поднимает голову и снова улыбается. Такому, точнее этому гостю он рад в любое время суток. - Я сошёл за курьера внизу. – у Джонина в руках четыре больших букета. Он кладёт их на длинный стол совещаний, что тянется от углового стола Джунмёна и ставит рядом пакет. Мгновенье спустя он вынимает оттуда четыре одинаковые прозрачные вазы, напоминающих скорее большие стаканы, наливает в каждую из кулера в приёмной у Исина воды и расставляет цветы. Ставит одну в центре стола совещаний, ещё один возле Джунмёна на высокие стеллажи с папками и документами, на кофейном столике в углу возле кожаных дивана и кресел, а последний в приёмной на стол Исина, а потом присаживается на край углового стола рядом со своим омежкой и наблюдает за уже порядком уставшей моськой. - Отец приходил. – коротко говорит Джунмён, умостив голову у Джонина на коленях, тот сидит как раз удобно для этого. - Интересно – зачем? - Принёс документы и…. мама не сказала ему, почему-то. – Джунмён пожимает плечами. - Я бы на месте твоей мамы тоже не сказал! – хмыкает Джонин. – Он сам увидел, да? Странно, как это он вообще обратил внимание. – продолжает возмущаться альфа. – Интересно, а когда ты будешь в положении, он узнает только тогда, когда живот будет уже совсем огромным, или всё же когда уже появятся внуки? - Прекрати. – прерывает Джунмён, но не может сдержать улыбки. Наблюдать за Джонином, когда тот бузит по любому поводу, забавно. – Лучше скажи мне, почему ты постоянно занят чем угодно, кроме работы? - А я ремонт затеял. – говорит он. - Ремонт? – почти ужасается омежка. – Зачем? Родители же подарили студию в идеальном виде! Что ты там уже натворил, бессовестный ребёнок? – омега хмурится. - Я хочу, чтобы было так, как мне нравится. – отвечает Джонин, складывая руки на груди. – Да и тем более, я хотел сделать тебе сюрприз. - А я причём? – удивляется омега. - Я хочу, чтобы ты был первым человеком, который увидит её после ремонта. – отвечает Джонин. – Сколько до конца рабочего дня? - Три часа. И я не позволяю тебе забрать меня домой. – категорично заявляет омега. - Беда. – выдыхает альфа. – Но кто сказал, что мне нужно твоё разрешение? – Джунмён не успевает и возмутиться, когда альфа просто встаёт на ноги, за руку поднимает его, а потом просто в наглую, беспардонно и безманерно перекидывает его через плечо, словно он ничего не весит. - А у вас тут весело! – смеётся Крис, когда открывает Джонину дверь. - Фань, скажи ему! – ноет Джунмён, колотя своего альфу по спине. – Пусть поставит меня. Он не может нести меня так к машине. - Джонин-а! Ты не можешь так нести его к машине! – с напускной серьёзностью заявляет Крис, а потом альфы в унисон смеются. - Он правда не может. – вмешивается Исин. – Джунмён - гендиректор, это будет как минимум…. - Вот! Я согласен с Исином! Поставь меня, варвар! – верещит омега. - Если пообещаешь не убегать и поедешь со мной домой. – шантажирует Джонин. - Нет! Я должен работать! - Пока, ребят. – Джонин машет одной рукой, пока второй поддерживает за коленки, чтобы любимая ноша на его плече не свалилась, и направляется к выходу из приёмной. - Ладно, хорошо, я согласен! – почти кричит Джунмён. – Домой так домой. Только поставь. – и совсем тихо. – Я высоты боюсь. Джонин опускает омежку на ноги и тут же совсем нежно обнимает за плечи и шепчет извинения в ушко. А потом вся рутина в Корпорации сваливается на несчастного Ифаня. Он занимает кабинет и компьютер лучшего друга, общается со всеми партнёрами и директорами, расписывается и штампует документы за Джунмёна. Фань прощает ему только один день, когда они все собираются в одном светлом помещении, и почти все омеги, как один, едва ли не утирают слёзы, и Фань, что сидит возле Сэхуна наблюдает, как тот кусает губы от волнения, а после, когда часть церемонии с «вы согласны?! – да!» оканчивается, Сэхун первый бежит обнимать брата. А потом, когда Корпорация снова остаётся на его плечах, в этот раз в большей мере, чем тогда, когда Джунмён просто готовился к этому своему особенному дню, Ифань с Исином звонят с утра, чтобы пожелать удачной дороги, прежде чем телефоны в самолёте заставят выключить. - Я успею поспать? – интересуется Джунмён, когда мостится в большом кресле поудобней, и укладывает голову на крепкое плечо справа от него. - А ты не выспался? – удивляется Джонин. - Ты поднял меня в такую рань. – бурчит омега, складывая одну ладошку под щекой, а другую пряча в ожидающей ладошке альфы. Дорога занимает полдня, остальные полдня уходят на то, чтобы обустроиться в небольшой вилле на берегу моря. Первые несколько мгновений Джунмён просто бегает по комнатам, смотрит и постоянно восторженно охает, а потом босой носится по пляжу, пока Джонин сидит на веранде здесь, совсем рядом и с улыбкой наблюдает. О том, что приближается течка, Джунмён узнаёт в тот же вечер, на кухне, пока занят ужином. По позвоночнику вниз пробегается стая мурашек и руки заходятся мелкой дрожью, а потом слабость в ногах и жар внизу живота. - Пахнешь. – выдыхает Джонин рядом, целуя своего омежку в щёку, а потом в острое плечико, что выглядывает из-под широкой футболки. Джунмён трижды краснеет и смущается, но продолжает заниматься своими делами. Жар разливается приятным покалыванием вниз по ногам, пальцы на ногах подгибаются и Джунмён думает о том, что у его альфы и правда стальные нервы, пока он стоит рядом, помогая. Джунмён непроизвольно постоянно сталкивается с ним плечами или руками и только прячет заалевшие щёки, потому что присутствие собственного альфы рядом заставляет его мелко дрожать. Чувствуя, как внутри разгорается желание, омежка ощущает, как по внутренней стороне бедра скатывается вниз капелька смазки и от неожиданности роняет из рук в раковину тарелку, которая поспешно бьётся. Ошалевший Джунмён оборачивается через плечо, но никого кроме себя в кухне не обнаруживает, и принимается собирать осколки. Присутствие Джонина в доме чувствуется даже на расстоянии, его запах щекочет ноздри и омежке страшно подумать, как же его собственный запах сейчас ощущается альфе. Прохладная вода из душа освежает и слегка приводит голову в порядок, но только выключая воду, выбираясь из ароматов геля для душа, шампуня, масел и прочего, омежку с головой накрывает другой запах. Джунмён запахивается в махровый, мягкий, белоснежный халат и выходит в пустую, тёмную комнату. Едва заметно, совсем блекло горят только ночники у кровати на стене. Омежка крупно вздрагивает, когда крепкие руки обхватывают со спины за талию, вжимая в себя, и чувствует, как теряет равновесие. От близости своего альфы ноги перестают держать, а голова берётся кругом. Джонин склоняется над тонкой шеей, распахивая воротник чужого халата, и неспешно целует за ухом, спускаясь по шее к плечу. Даже кожа имеет этот неповторимый, дурманящий аромат, что закрадывается внутрь и не отпускает, заставляя желать это хрупкое тело сильнее. Омежка шумно выдыхает, хватаясь за руки, что держат за талию, а потом позволяет развязать пояс халата и развернуть себя к альфе лицом. Глаза напротив безбожно чёрные, затуманенные желанием, зрачок расширен, а взгляд расфокусирован. Джонин бережно обнимает тонкую талию через халат и льнёт к любимым губам, целуя совсем осторожно и нежно. Джунмён шумно выдыхает в поцелуй, обнимая в ответ за шею, прижимаясь к крепкой груди. Джонин легко подхватывает любимого омежку на руки и опускает уже на белоснежные простыни, а сам замирает на коленях у кровати. Он обхватывает худую лодыжку и целует каждый пальчик, потом по голени к острым коленкам и осторожно разводит их в стороны. Джунмён дышит часто, и даже если учесть, что он закрывается ладошкой, Джонин всё равно видит закушенную губу. Сгибая стройные ножки в коленках, Джонин склоняется над своим омегой и тянется, чтобы отнять его ладошку от лица, а потом спускает поцелуями вниз от коленки по внутренней стороне бедра и собирает языком капельки смазки. Джунмён выгибается в спине и развязно стонет от этого. Альфа пользуется моментом и нависает над ним на руках, накрывая его губы поцелуем. Омежка прижимает его к себе так близко, как только может, чтобы между ними не осталось и сантиметра свободного пространства. Стоит только качнуть бедрами навстречу, соприкасаясь обнажённой кожей, и Джунмён снова не сдерживает стонов, что ласкают слух и заводят сильнее. Хрупкая фигурка, кажется, идеально вписывается в крепкие сильные руки альфы. Джонин обнимает любимого за талию, неотрывно глядя в глаза, когда на всю длину плавно входит в податливое, желающее и готовое к этому тело. Горячее тесное лоно принимает в себя полностью, Джунмён нежно кусает его за губу и улыбается, прикрывая глаза от ошеломляющего чувства заполненности. Толчки альфы неспешные, размеренные и от каждого из них, омега едва ли не колесом прогибается в спине и хватается за крепкие плечи, оставляя красные полумесяцы от ногтей, и стонет: так сладко и мелодично, с таким блаженством, постоянно роняя любимое имя да иногда забывая делать вдохи. Голова кружится, хочется прижать к себе любимое тело ещё ближе, стоны путаются со сладостными вздохами и шепотом. Толчки сбиваются с одного темпа и становятся резкими, альфа делает последний рывок и заполняет собой омегу до краёв. Оба громко, протяжно стонут. Джунмён цепляется за родные руки, словно за спасательный круг, прикрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. А узел в этот момент растёт и разбухает, сцепляя альфу и омегу вместе. Ещё несколько мгновений проходят в тишине, отходя от оргазма. Джонин кончиками пальцев гладит белоснежную кожу, пока сцепка держит их вместе, а потом чувствует, как Джунмён вздрагивает, и слегка приподнимается на локтях. - Тяжело? - интересуется он заботливо, целуя любимого в щёку. Джунмён жмурится, как кот и улыбается. - Хорошо. – выдыхает он и снова вздрагивает, прикусив губу. Джонин негромко смеётся, устроив голову у любимого на груди, и слушает, как под клеткой рёбер в сбитом, счастливом ритме трепыхается его сердечко. Ночь подбегает к концу и над морем розовеет рассвет. Джунмён неспешно перебирает тёмные прядки на макушке, дремлющей на его груди, и чувствует себя великолепно. Сквозь тонкие шифоновые шторы пробирается солнце и красит белую ткань в розовый, в комнате свежо, но не холодно. Джонин дышит щекотно и бережно обнимает за плечи даже во сне. - Сцепка уже закончилась? – Джунмён устремляет взгляд на своего альфу. Джонин целует ямку на его груди, а потом шею, щёку и губы. - Закончилась. – отвечает омега, улыбаясь. Конечно он знает, что она закончилась, он вздрагивал от каждого микро-оргазма весь остаток ночи. - Я голодный. – Джонин улыбается в поцелуй и выскальзывает из постели, направляясь в ванную. - Без тебя холодно. – ноет Джунмён, сворачиваясь калачиком. – И пусто. – он зарывается в одеяло и прячется туда с головой. Как только Джонин уходит, приятное чувство тёплой заполненности исчезает вместе с ним, и омежка вспоминает, что у него вообще-то течка и что ему очень и очень мало. Душ будит тело и мозг, Джонин смывает с волос пену, прикрыв глаза, когда за талию обхватывают тонкие ладошки и омежка прижимается к его спине. Альфа поворачивает смеситель душа в сторону и разворачивается в кольце рук, обнимая в ответ. - Мало тебя. – выдыхает в его ухо шепотом Джунмён и Джонин в очередной раз смеётся от того, что тот заходится краской. - А тебе не много будет? – интересуется альфа, обнимая своего омежку за плечи, а потом подхватывает под бёдра, помогая обхватить ногами его талию. - Много ли мне? - фыркает Джунмён. - Йа, Ким Джонин! Вообще-то у меня здесь… - Шшш, ты так сладко пахнешь… - альфа целует любимого в плечо, а потом всё так же плавно заполняет собой любимое, белокожее тело, тут же начиная двигаться. Стекло стенок душевой кабинки приятно холодит разгорячённую кожу. В этот раз Джунмёна не хватает надолго, он откидывает голову назад, едва ли не стукаясь макушкой о стенку, а потом кусает чужое ухо, следом простонав. - Интересно, я с тобой сегодня вообще позавтракаю, или мне сразу ужин готовить? – Джонин опускается мокрой кожей на кровать, на спину, с приятной ношей в руках, которая мостится на нём, обнимая за шею. - Ничего не знаю. – улыбается омежка. Чувство холода и пустоты уходит, и следующие часа два, Джунмён знает, что может спокойно поспать в любимых руках. И следующие четыре дня Джонин больше не заикается о том, чтобы сбежать на кухню, и сам не выпускает туда омежку, а только носит ему вкусненькое в постель и едва успевает перехватить что-то сам, когда Джунмён снова тянет его к себе. За эти пять дней течки Джонин привыкает, что омежка особенно чувствительный к прикосновениям в интересные дни. Именно к прикосновениям. А оставшиеся пять дней отдыха они проводят на побережье, среди золотого солнца, белого песка и синих волн.