Сокровище

Войдя в кабинет начальства, Кощей положил на стол стопку документов на подпись и с небольшой паузой спросил: — Завтра. Уделишь мне два часа в обед? Иван, составлявший отчет для Яги, на мгновение замер. Нарочито небрежный тон, которым был задан вопрос, заставил его покоситься в правый угол экрана ноутбука. Четверг. В глазах Ивана мелькнула сложная эмоция. Он сосредоточенно допечатал предложение и поднял взгляд на Кощея, стоящего перед ним с непроницаемым видом. Такая, казалось бы, простая просьба, но если он согласится... — Хорошо. Иван не мог отказать. Кощей редко просил его о чём-то для себя. Даже сейчас он давал возможность отказаться, сделав вид, что речь идёт о простом обеденном перерыве. Когда Бессмертный, коротко кивнув, вернулся в свой кабинет, Иван откинулся на высокую спинку кресла и отрешенно уставился в потолок. Чувство безысходности с легким привкусом предвкушения медленно накрыло его. Вздохнув, он заставил себя вернуться к работе. *** На следующий день, в обед, передав Галочке несколько распоряжений, Иван спустился на подземную парковку. Там его уже ожидал автомобиль — на первый взгляд неброский, но знающие люди очень высоко оценили бы статус владельца. Кощей, чьи худые длинные пальцы обманчиво-расслаблено лежали на руле, окинул пристальным взглядом опустившегося на соседнее кресло Ивана — у того был вид человека, смирившегося с судьбой. Хищные тени в глазах Тёмного стали глубже, делая их похожими на древние бездонные колодцы. Всю дорогу они молчали. Вскоре автомобиль подъехал к небольшому двухэтажному зданию без вывески, но с собственной парковкой. Дверь перед ними открыл безупречно вышколенный швейцар. Администратор — высокий молодой итальянец с яркими глазами и легким акцентом — почтительно поприветствовал их и без лишней суеты проводил на второй этаж. Большое помещение с высокими потолками было оформлено в классическом стиле салонов девятнадцатого века: панели тёмного дерева, картины в позолоченных рамах, бронза, стекло, тяжелые портьеры из зелёного бархата и массивная мебель, обтянутая красно-коричневой кожей. Из кресла им навстречу поднялся элегантный мужчина лет сорока. Характерный нос с горбинкой и аккуратно уложенные вьющиеся волосы цвета воронова крыла, красиво седеющие на висках, выдавали в нём чистокровного итальянца. — Сеньор Джиордано, — уважительно произнёс администратор и с поклоном отступил в сторону, бесследно растворяясь в мягком полумраке. Мужчина ослепительно улыбнулся посетителям, энергично пожимая ладонь каждому. — Добрый день, сеньор Бессмертный! Сеньор Царевич! Ваш визит всегда большая честь для нашего Дома. Кощей в ответ на эту пламенную речь лишь холодно приопустил веки и спросил: — Всё готово? — Конечно! Но прежде, могу ли я предложить сеньорам вина? Почувствовав на себе пристальный ледяной взгляд, Иван, который уже готов был малодушно согласиться, с натянутой вежливой улыбкой отрицательно покачал головой. Он утешил себя мыслью, что чем раньше это начнётся, тем быстрее закончится. Сеньор Джиордано кинул на него быстрый нечитаемый взгляд и в смуглых подвижных руках, как по волшебству, появился бронзовый колокольчик. — Тогда позвольте вас сопроводить. Иван невольно вздрогнул, когда чистый звук разбил тишину. В ту же секунду одна из панелей открылась, оказавшись массивной дверью. Молодой мужчина в строгом чёрном костюме пересёк комнату и, остановившись перед царевичем, вежливым жестом предложил следовать за ним. Под неотрывным взглядом Кощея Иван вошёл в соседнее помещение. Здесь было много света и зеркал от пола до потолка. Когда дверь закрылась, мужчина подошёл к Ивану со спины и, пробормотав формальное «сеньор позволит?», потянул с его плеч кардиган. Иван в это время тоскливо смотрел на стоящий перед ним манекен с изысканным костюмом-тройкой. Примерка только началась, а он уже чувствовал, что устал. *** Франко Джиордано — модельер и стилист, давно работал только с очень влиятельными людьми. У него были деньги, имя, статус и право самому выбирать заказчиков. Его страстью и вдохновением стал образ Власти, который он мог подчеркнуть каждой линией своих творений. Однако, даже среди самых влиятельных людей он не находил Тот Самый Образ и был уже на грани отчаяния, когда встретил Константина Бессмертного. Воплощенный идеал! Высокий, с длинными четкими линиями тела, нордической белизной кожи и аристократической статью, подчеркивающей его жестокую, безжалостную натуру, он походил на обоюдоострый меч — опасный и завораживающе прекрасный. От него веяло холодом и беспощадностью. Для Франко Джиордано Константин олицетворял само понятие «ВЛАСТЬ». Всё это приводило Франко почти в экзистенциальный восторг, однако было одно «но». Иван. Спутник Константина и он же — незаживающая рана на гордости и самоуважении Франко, как модельера. «Модный Дом Джиордано» создавал одежду только «от кутюр». Каждый костюм — Творение, а работа над ним — сакральный ритуал, и в этом ритуале Франко участвовал лично: от снятия мерок до каждой подгонки по фигуре, чтобы в итоге воплотить идеальный образ, который принесет славу и почёт, как его обладателю, так и создателю. Но Иван ненавидел примерки. И подгонки. Когда Константин прислал требование к новому костюму с чужими мерками и фотографией предпочитаемого фасона, Франко устроил истерику. Забыв об изысканных манерах и возрасте, он швырялся вещами, выкрикивая проклятия, пока не охрип и обессилел. Константину пришлось надавить на Дом Джиордано, и Франко испугался, что лишится своей Музы. В конце концов, он вынужден был согласиться — при условии, что Иван приедет на снятие мерок. Предубеждение Франко было очень сильным. Он считал Ивана прихотью Константина, «игрушкой», чей низкий статус просто не позволял ему осознать значение одежды «от кутюр». Но при встрече Франко пришлось пересмотреть своё мнение. Молодой человек, которого Константин привёз с собой, выглядел совершенно естественно в окружающей его роскоши. Он не озирался и не зажимался от мысли о том, каких баснословных денег стоит каждая вещь, даже самая простая на вид. Он был непринуждённо расслаблен и воспринимал обслуживающий персонал как само собой разумеющееся, словно человек, с детства привыкший есть с золота и приказывать. Его отношения с Константином это только подчеркивали: он не лебезил перед ним и не выглядел подавленным властной аурой. К удивлению Франко, они общались на равных, и Константин казался менее холодным и отчуждённым. Тогда Франко подумал, что Иван — из богатой семьи, но, чёрт возьми, что это за семья, в которой тело их сына выглядит так?! Под мягкой бесформенной одеждой обнаружилась тренированная фигура бойца. Не глянцевая мускулатура из тренажерного зала — настоящие мышцы, покрытые огрубевшей кожей и шрамами. Множество длинных и коротких рубцов по всему телу и даже четыре свежих, недавно заживших, на груди и животе. Кроме резаных ран были и рваные, словно Ивана травили собаками. Франко видел такие тела и раньше, но их обладателей всегда окружала тяжёлая, гнетущая аура, Иван же выглядел обескураживающе безмятежно. Франко так и не смог понять этого человека, что, впрочем, не мешало впадать с бешенство всякий раз, когда приходил заказ на костюм для него. Горячая итальянская кровь мгновенно вскипала, и с криком «Джованни!»* в Модельном Доме разверзался пылающий ад, лишь для того, чтобы этот неблагодарный сын своей матери смог приехать к ним, как в обычный магазин готовой одежды. При этом у паршивца всегда был такой смиренно-обречённый вид, что Франко видеть его не мог и в примерочную к нему больше никогда не входил. Кощей единственный, кто был доволен этой ситуацией: в одну поездку он решал все задачи разом. Франко, как модельер и стилист, предлагал не только костюм, а готовил полный ансамбль, вплоть до ботинок и носков. Примерка и в этот раз прошла благополучно. Получив обратно своего взъерошенного «Джованни», Кощей уточнил время доставки заказа, и они наконец-то покинули Модельный Дом. По дороге обратно в офис у Ивана был рассеяно-отрешенный вид, в то время как Кощей не скрывал предвкушения. Ведь это только первый этап. *** Вечером к ним домой приехала Яга и, ехидно ухмыляясь, забрала детей к себе на выходные. Это было немного неловко, но такова доля всех родителей, думал царевич, вытирая полотенцем волосы после душа. Вошедший в спальню Кощей окинул его долгим, медленно темнеющим взглядом, и Иван вдруг остро осознал, что на нём только нижнее бельё. Напряжение, копившееся между ними в этот день, начало потрескивать, и оба невольно замерли. Прежде чем вспыхнула искра, Кощей с усилием отвёл глаза, полные страстного голода, и опустился пред Иваном на колено. Что-то тяжёло стукнулось об пол. У ног царевича стоял резной деревянный ларец, доверху наполненный всевозможными золотыми украшениями. Длинные пальцы подхватили мерцающие звенья цепи и потянули, пока в руке Кощея не оказался браслет. Иван непроизвольно вздрогнул, когда прохладный металл скользнул по щиколотке, обхватывая её. Вскоре похожий браслет был на второй ноге. Подумав, Кощей добавил ещё по паре цепочек и, услышав их тихое звяканье, изогнул губы в тонкой улыбке. Когда Кощей поднялся и переставил ларец на прикроватный столик, Иван отметил, что в этот раз все украшения из металлических звеньев или пластин. Он представил, как Тёмный перебирал свои сокровища, держа его образ перед глазами, и почувствовал, как кончики ушей слегка нагрелись. Они стояли так близко, что можно было ощутить прохладу, исходящую от Кощея, и едва уловимый морозный запах льда и снега. Иван отбросил полотенце, готовый податься вперёд, но узкие сильные ладони обхватили его запястья и развернули внутренней стороной вверх. Склонившись, Кощей коснулся каждого легким поцелуем, посылая по телу Ивана волну мягкой приятной дрожи. Сдерживая участившееся дыхание, он наблюдал, как широкий рунный браслет обхватывает его руку. И ещё один. При малейшем движении они сталкивались и издавали тихий мелодичный звук. Лицо Кощея заострилось, а в глубине льдистых глаз всколыхнулась непроницаемая тьма. Иван не мог бы сказать, кто он сейчас для Тёмного: невольник в золотых цепях или сокровенная драгоценность. Кощей снова опустил руку в ларец и достал гривну — широкий золотой обруч на шею. Бледные пальцы на мгновение замерли и резко отбросили витой ошейник. Его место заняло колье. Тонкие прямоугольные пластины, скрепленные между собой, красиво легли на ключицы царевича. Иван промолчал. По негласному соглашению сегодня был день, когда Кощей утолял жажду обладать самым заветным для него сокровищем. *** Каждый Тёмный имел свои способы получать удовольствие от жизни и не все они носили разрушительный характер. У Кощея была склонность к созерцанию. К созерцанию своих богатств. Ивана он считал своим главным сокровищем и готов был созерцать его бесконечно. Кощей желал осыпать царевича златом и каменьями, одеть в лучшие шелка, воздвигнуть для него самый величественный и неприступный замок. Вместо этого была зарплата, джемпера с джинсами и неприметный двухэтажный дом. Потому что такая жизнь нравилась Ивану, она делала его счастливым. Выросший во дворце, под цепкими взглядами бояр, скованный всевозможными условностями, он не любил быть на виду и ценил свою свободу, как птица — небо. Кощей ставил его счастье превыше своих тёмных желаний. Он легко мог с этим справиться, но Иван, знавший об этой его стороне, предложил компромисс, который постепенно сложился в своеобразный ритуал: когда потребность созерцать Ивана в его полном великолепии становилась непреодолимой, Кощей просил для себя один день. *** После «шелков» и «злата» настала очередь «замка»: Кощей забронировал столик в одном из лучших ресторанов, расположенном на последнем этаже небоскрёба в центре города. Зал был большой, но уютный, поделённый на множество зон, что создавало некоторую интимность для гостей. Стеклянная стена вместо окон, позволяла из любой точки наслаждаться великолепной панорамой раскинувшегося внизу города. Звучала живая музыка — в глубине зала, на небольшом подиуме, стоял рояль, и пианист играл что-то лёгкое из классики. Мелодия мягко смешивалась с приглушёнными звуками голосов и придавала атмосфере утончённую непринуждённость. Двое элегантных мужчин невольно привлекали к себе внимание других гостей, пока администратор вела их через зал, к столику около прозрачной стены. Они были словно на вершине мира, купаясь в свете огней ночного города. Кощей не мог отвести взгляда от Ивана, как будто тот был редким драгоценным камнем, для которого он с особым вниманием и восхищением подобрал изысканную оправу. Франко Джиордано всё же был гением своего дела: даже расстегнув пиджак и небрежно откинувшись в кресле с бокалом белого вина, Иван выглядел царственно и невероятно притягательно. Ворот рубашки, скроенный так, что не требовал галстука, при движении слегка приоткрывался, позволяя увидеть ключицу или мягкий отблеск золотого колье. — ...Подожди, ты хочешь сказать, что Тёмная Королева и Серый Король пытались тайно скормить молодильное яблоко нашему Светлому? — Иван недоверчиво распахнул глаза и рассмеялся. — Зачем, бога ради?! Оно отравленное было? — Обычное, — чуть приподнял уголки губ Кощей. — Царь Елисей стареет. Совет трёх сторон не хочет его отпускать. — Удивительно. По традиции Светлые бесят Тёмных, а Серые придерживаются нейтралитета. Они устали от того, что наши Короли так часто меняются? — Светлые действительно живут как мухи-однодневки. Иван на это только хмыкнул, качнув бокалом. Всем известно, что из-за врождённого отсутствия страха перед опасностью у Светлых самый высокой процент смертности. — Тёмные давно даже не пытаются запоминать имена Светлых Королей, но Елисей другой. Кроме того, что он носит титул Светлого Короля намного дольше предшественников, Елисей также самый адекватный среди Светлых, более гибкий и умеет договариваться. — По юности, когда жену свою будущую искал, он даже дерево сумел разговорить и ветер убедил ему помочь, — кивнул Иван, глядя на Кощея с ироничной улыбкой. — Похоже, Тёмные и Серые давно под его чарами и не подозревают об этом, раз хотят, чтобы он остался в Совете как можно дольше. Но он уже отказался, верно? И поэтому они его тайно... — Константин! Как давно тебя не было видно. Мелодичный голос прервал Ивана, и он поднял взгляд на удивительно красивую женщину лет тридцати, подошедшую к их столику. Незнакомка выглядела свежо и молодо — с бархатистой светлой кожей, яркими синими глазами и насыщенно красными губами. Чёрные волосы крупными волнами ниспадали на её тонкую спину, подчёркивая глубину тёмно-синего коктейльного платья. Высокая и грациозная, она не отводила холодного взгляда от Кощея, при этом кокетливо улыбаясь мягкими, полными губами. Проигнорировав Ивана и опасно сузившиеся глаза Кощея, женщина положила руку на спинку его кресла и соблазнительно качнулась к нему. — Я слышала, ты уехал из страны и очень сожалела. Нам было так хорошо вместе. Но теперь, когда мы снова встретились, я смотрю, твои вкусы изменились? Кто этот невзрачный мальчик? Раньше ты... Внезапно большие глаза, сверкающие злым восторгом, широко распахнулись, и женщина судорожно закашлялась, прижав пальцы к горлу. Всё произошло так быстро, что Иван успел только тревожно взглянуть на Кощея. Когда женщина покачнулась, царевич вскочил, но рядом уже возник официант и осторожно придержал задыхающуюся незнакомку. Его обеспокоенный взгляд невольно обратился к сидящему мужчине, настолько властному, что, казалось, даже воздух вокруг него застыл от холода. — Отведи к её столику и дай воды — она просто сорвала себе голос. Кощей жестом отослал официанта, не отводя взгляда от напряженно застывшего Ивана. Тот вздохнул и опустился в кресло. — Что ты сделал? Кощей, всё ещё охваченный ледяной яростью под бесстрастной маской, поднял бокал вина, рассматривая морозные узоры, покрывающие тонкое стекло. — Ничего серьёзного, — в безразличном голосе скользнула тень сожаления. — Она глотнула холодного воздуха. Потеряет голос на несколько дней, и только. Иван верил, что Кощей держит себя в руках, просто всё случилось так неожиданно. — Она?.. — Это было до того, как я пришёл в Отдел, — Кощей поставил бокал и прямо посмотрел в глаза Ивану. — Мне не нужен никто, кроме тебя. — Променять такую красоту на «невзрачного мальчика». — Иван. У Кощея на лице появилось то самое раздражённо-смиренное выражение, которое словно говорило «почему ты у меня такой дурак?». Иван тихо рассмеялся, чувствуя, как холод отступает. — Поедем домой? В машине каждый молчал о своём. Иван старался не думать о прошлом Кощея. Наблюдая, как тот постепенно меняет себя ради него, царевич решил полностью довериться ему. На его безоговорочное доверие Кощей отвечал безусловной любовью. Быть для кого-то настолько особенным немного кружило голову. Но сколько это продлится? Теперь, когда они оба не ограничены временем... — То, что произошло в ресторане, беспокоит тебя? — Кощей смотрел на дорогу с бесстрастным, отрешённым видом. Глядя на его резко очерченный профиль с жёсткой линией челюсти, Иван немного помолчал и тихо произнёс: — Я думаю о том, что ты рождён быть Королём и Повелителем, но живёшь со мной такой простой, скучной жизнью. — Простой? Скучной? — голос Кощея, казалось, скрежетал от сарказма, а в брошенном им коротком взгляде читалось убийственное «ты издеваешься?» — После того, как я тебя встретил, моя веками неизменная жизнь превратилась в полный бардак. Я живу в непредсказуемости каждый день: утром отчёты, вечером битва с Трёхглавым Змеем и нужно успеть вернуться до темноты, чтобы ты вовремя уложил детей. — Это... — Иван не знал, возмутиться ему или рассмеяться, но следующие слова заставили его потрясённо замолчать. — Иван, я никогда не жил так полно. И так ярко. На самом деле, это я боюсь, что однажды ты оставишь меня. В словах Кощея прозвучало необычное для него волнение. Остановив машину перед домом, он повернулся, глядя пристально и открыто, позволяя увидеть свой глубоко затаенный, мучительный страх. Иван потянулся к нему, коснувшись тёплой ладонью бледного лица. — Ты же знаешь, если Светлый выбирает пару, то будет верен ей до конца. Мой выбор — это ты. Я не оставлю тебя. *** Мягкий свет ночников погружал спальню в бархатный чувственный полумрак. Опустив ресницы, Иван отвёл руки назад, позволив Кощею неспешно снять с него пиджак. Горячий выдох осушил приоткрытые губы, когда к его спине прижалась твёрдая грудь, а сильная рука обняла за талию. Откинув голову на жёсткое плечо, Иван чуть повернулся, лаская тёплым дыханием резкую линию челюсти перед собой. Он вздрагивал каждый раз, когда Кощей расстёгивал очередную пуговицу на жилете и рубашке. Прохладные пальцы гладили обнажившуюся кожу, и Иван не смог сдержать низкого, тихого стона. Жаркая волна желания постепенно расходилась по телу, делая его чувствительным и податливым. Он поднял руку, скользнув пальцами к затылку Кощея, зарываясь в пряди длинных льняных волос. Подавшись вперёд, Кощей жадно целовал его шею, ловя губами выступающий кадык, Иван вздрагивал, пытаясь уклониться и подставляя под жадные ласки то плечо, то ключицу. Каждое прикосновение, казалось, опаляло огнем, и жар медленно стекал от гортани по груди, к низу живота, заставляя мышцы напрягаться в предвкушении. Когда Кощей избавил его от жилета и рубашки, мелодичный звон золотых браслетов смешался с тяжёлым прерывистым дыханием. Кончики ушей царевича мгновенно стали горячими. Эти украшения... пройдёт не так много времени, как вскоре, слившись с другими звуками страсти, они будут ритмично позвякивать, отмечая каждое движение Кощея. — Сними... их тоже... — Нет, — льдистые глаза сверкнули в полумраке, изогнутые в улыбке губы коснулись обнажённого плеча, а в хриплом голосе явно слышалось еле сдерживаемое возбуждение. — Это красиво. Чуткие пальцы скользнули по рукам Ивана, очерчивая линии мышц, сформированных долгими тренировками с мечом и стрельбой из лука. На сильных запястьях — золотые цепи и обручи, скользя, они ласкали кожу, бросая на неё мягкие золотые блики, которые хотелось поймать губами. После они долго лежали в объятиях друг друга, постепенно приходя в себя. Оба знали, что это только начало ночи, и настоящее безумие впереди. Браслеты ещё не раз отчаянно звенели в полумраке спальни, смешиваясь с хриплыми низкими стонами Ивана даже тогда, когда он окончательно сорвал голос... *** На следующий день Ивану, может быть, и хотелось разозлиться на Кощея за его ненасытность, но, лениво нежась в кровати с чашкой липового чая, смягчающего горло, он пришёл к выводу, что не так уж и плохо иногда побыть бесценным сокровищем.