Ничья

Знаете, иногда я думаю, что умерла в тот самый день, когда встретила ее. Но даже сейчас я не точно уверена в том, была ли она вообще? Или это плод моего воображения? Я не уверена в ее строптивом беспробудно черном затылке, я не уверена в ее самоуверенном, дрожащим от интереса подбородке, я не уверена в ее острых скулах, я даже не уверена в ее запеченных на солнце вишневых губах, я не уверена в ее тонких музыкальных пальцах, и в том, что этот кулон когда-то принадлежал ей. Вряд ли он когда-либо был в ее власти, она боялась его куда больше чем я, но это уже не имеет никакого значения. И все было настолько просто, что я готова была плакать. Плакать от того, что не поняла это раньше… Когда мне было четырнадцать, я едва ли думала о том, сколько всего может произойти в моей жизни. И тогда, в ту самую теплую солнечную осень, я не могла подумать о том, что в моей жизни может появиться человек, который перевернет мою жизнь с ног на голову. А семь лет спустя, в середине октября, я поняла: что я предпочла жить во лжи, чем без нее. Оказывается, любить намного сложнее, чем ненавидеть. Хотя и то, и другое доставляло мне немыслимую боль, которая не хотела угасать. Время может вылечить многое, но времени нет. И никогда не будет. Мои часы застыли, поломанные событиями, и никогда уже не стали идти снова… Иногда мне кажется, что жизнь самая бессмысленная вещь, которая у меня есть. Которая у меня была. После ее ухода я медленно умирала, каждый день понемногу, и с каждым днем эта боль от ее потери становилась все невыносимей. А потом все затихло… И я, будучи взрослой женщиной, уже не возвращалась к этому. Когда мне говорят о наших взлетах и падениях, я беззвучно плачу… Единственный вопрос, который застыл в моих безнадежно влюбленных глазах: принадлежала ли она когда-нибудь кому-нибудь? И теперь я уже никогда об этом не узнаю… Так и умру, терзаемая этим вопросом…