Ничья

Ничего не стоило сказать «да», сказать «да» и начать новую жизнь, к которой мы давно уже были готовы. Начать новую жизнь, которая будет лучше, которую мы хотим, которую ждали! Так почему же молчит Юля, почему я ничего не могу сказать? В голове бесконечное количество мыслей, наверное, именно они не дают мне сказать это злополучное «да». Наверное, они. Я совсем не боялась за будущее, я привыкла к трудностям, я даже свыклась с той мыслью, что будет нелегко, что придется много трудится. Что, в конце концов, мне придется «играть в любовь» да еще и с девчонкой. Это могло бы перечеркнуть все при желании, могло бы сломать меня в два счета, могло бы. Запросто. Но даже с этим я свыклась ради нашего будущего. Ничего не стоит взять и поцеловать девочку, сказать дурацкому репортеру пару, заранее заготовленных, фраз. Ничего не стоит эпатировать публику разными дерзкими высказываниями, сексуально обнаженными телами, которые будут хотеть папики и сопливые девчонки. Такие же девчонки, как и мы сами! Это все легко и только для нашего будущего. - Готовы! – Неожиданно отозвалась Юля. Она-то и привела меня в сознание, я очнулась от своих мыслей и кивнула в поддержку ее слов. Лена довольно улыбнулась и проводила взглядом какую-то летящую по дороге машину. Волкова уверенно взяла меня за руку и легонько сжала ее, что означало – с тех пор мы должны быть вместе, быть едины. Навсегда… Чтобы теперь не случилось, мы должны поддерживать друг друга, любить и уважать. Всего-то, все просто. Просто… нужно только полюбить, нужно только хорошо играть. А потом, уже позже я навсегда запомнила слова нашего гениального Ванечки, у него ведь всегда все было просто, даже это я запомнила, но слова… слова были важнее, он, помню, сказал что-то типа этого: «Стерпится, слюбится, девочки мои». Наверное и стерпелось, и слюбилось. Он ведь гений, а мы куколки. Как скажешь, Ваня. Значит, сами верили его словам, значит, все получилось, значит – все хорошо! Ты ведь был рад, Вань? О да, он был рад! Я видела это по его сумасшедшим глазам, которые лихорадочно блестели после нашего первого выступления, эти глаза я тоже запомнила. Я запомнила все, даже то, что мне не было нужно. Это как дурацкая привычка. Я запомнила его глаза и все его дурацкие фразы, все заготовленные слова для интервью, все жесты для Юли, все взгляды, все, как он говорил. Я весь его долбанный сценарий знала, как «Отче Наш» и чуть ли не молилась на то, чтобы ничего не забыть. Вот так и не забыла, хотя и пыталась. Через много лет я пыталась это сделать, когда Вани уже не было с нами, когда не было Кипер, когда ушел Дзюник. Когда мы были сами для себя, тогда и закончились юбочки, блузочки и поцелуи двух девочек-нимфеточек, тогда закончилось все. Я так думала… в самом начале, именно тогда я и хотела все забыть. Но даже такая резкая перемена в нашей жизни не помогла мне стереть из памяти это. А жаль, все могло бы быть иначе, мне бы было проще жить без этих воспоминаний. Без лихорадочных глаз Вани, без его фразы: «Стерпится, слюбится…», без трепещущих поцелуев с Юлькой, без всего этого. Господи, сколько же раз я задавалась вопросом, зачем мне это все нужно было? Гораздо позже Вани, гораздо позже того, как Юля, в один из вечеров, с усмешкой посмотрела на меня и сочувственно покачала головой, удаляясь куда-то с парнем. Тогда я ненавидела себя за то, что не могу это забыть, за то, что запоминанию все эту чушь. Сейчас… Сейчас все проще, все такое беззаботное, что я только могла завидовать самой себе и все. - А это вам маленький подарок от Вани, - Кипер добродушно протянула нам свою руку, сжатую в кулак, - он улетел и так и не смог показать вам это сам, но попросил меня сделать это. Юлька осторожно разжала ее ладонь, в ней лежала связка ключей. Мы обе уставились на нее. - Что это? – Тихо спросила я, завороженная зрелищем. - Ключи. Ключи от дома, - пояснила Лена, - это некогда его квартира, она, конечно, не в центре, но будет удобней, если вы будете жить вместе, чтобы в любой момент вас не нужно было искать по всей Москве, а так бы было все оперативно и быстро. - Его квартира? – Заикаясь, переспросила Юля и присвистнула, - щедро! Что за квартира-то такая? - Двухкомнатная, небольшая, но очень уютная, я видела ее, уж поверьте мне, вам понравится! Кстати вы можете остаться в ней хоть сегодня! - А можно посмотреть на нее? - Легко. Прямо сейчас туда и поедем... Мы почти тут же поехали на Первомайскую, где недалеко от метро и была наша квартира. Не центр уж, но ничего, надо будет Ване спасибо большое сказать за квартиру. Дом, в котором Ваня некогда жил, оказался вполне ничего. Средней паршивости десятиэтажка, на первых этажах даже решетки стоят, у подъезда бабушки. Недалеко, в минутах пяти хоть бы, метро, рядом всякие торговые центры. Сойдет, не плеваться же теперь и не брезгать? Этаж девятый, сойдет. В квартире круто, аккуратно и чисто. Одна комната небольшая и светлая, в другой стоят какие-то шкафы, много-много шкафов, компьютер, телевизор, диван… все, что нужно для отдыха. Юлька с интересом разглядывала комнаты, по ее довольной физиономии можно было сказать, что ее все устраивает. - Ну как? – Нарушила молчание Кипер. - Офигенно, - протянула я, заглядывая на кухню, - а чай тут есть? - И чай есть и кофе, - улыбнулась она, - с продуктами напряжено пока что, он тут давно не бывал, но в буфете есть кое-чего. - Не останешься с нами на чашечку чая? - Ой, нет, спасибо, девчонки, я уже пойду! Спасибо за приглашение. Лена ушла, мы с Юлькой ушли на кухню и заварили по кружке чая, затем вошли в зал и уселись на подоконник. Благо, что цветов тут не стоит, не люблю я это, мне и так хорошо! - Я даже не ожидала, что Ваня сделает нам такой подарок, - она сделала акцент на слове «такой». - Да я тоже как-то, - слабо улыбнулась я, всматриваясь в окно, - тут очень круто! Вид, что надо, правда? - Что надо, - повторила она, облокотившись на раму, - мне тут очень нравится! Надеюсь, что постельное белье здесь есть. - Все тут есть, может нам фильм посмотреть? - Можно… И следующие полтора часа мы смотрела фильм «Клёвый парень» - то, что надо для хорошего завершения дня. Полное расслабление, комедия. Что может быть лучше, чем смотреть телевизор с кружкой горячего чая? А потом мы так же сладко засыпаем на широкой мягкой кровати. Мне снится наше будущее, я даже нисколько не удивляюсь. Сначала снится маленькая сцена в каком-то не очень известном клубе, я стою за кулисами рядом с Юлькой, и жду своего выхода. Я вся дрожу, чувствую, что ей тоже страшно, но она не говорит об этом. Мы выходим, поем «Я сошла с ума», на проигрыше она целует меня. Зрители стоят в шоке… все в шоке, а потом аплодисменты. Неужели вещий сон? Следом за этим снится другой сон. Мы выросли… У Юльки длинные черные волосы, возле нее отшивается какой-то мужчина, я так понимаю – это нее парень. Он не очень высокий, почти лысый, ничем не выдающийся. Мы садимся втроем на диван и смотрим на сцену, где выступают какие-то незнакомые мне люди. Я пытаюсь взять ее за руку, но она неожиданно одергивает ее и удивленно смотрит на меня, а потом говорит: «Ты чего? Все давно закончилось…». Я в ступоре смотрю на нее и молчу, в глазах стоят слезы, но я не позволяю себе плакать. Просто так и сижу, смотрю на нее, а она уже не обращает на меня внимание. Ее взгляд, ее губы прикованы к тому мужчине. Кажется, тогда что-то изменилось… Я резко открыла глаза и поднялась с кровати. Это всего лишь сон, сон… Рядом мирно спала Юлька, укутавшись в одеяло, а это был всего лишь сон. Интересно, а как будет дальше? Так же? Я не хочу так, не хочу, чтобы все так заканчивалось. Страшно… С этим страхом я вновь засыпаю… С этим страхом и живу дальше… Зима наступила так же неожиданно, как и закончилась осень. В первый же день зимы морозы резко подскочили вверх, а листья безжалостно сдувал ветер. В такую погоду мы и пошли с Кипер по магазинам, закупаться костюмами. Обходив несколько магазинов, ближе к вечеру, мы все-таки нашли подходящие клетчатые юбки, заодно купили обыкновенные белые блузки, носочки, колготочки, с ботинками придумаем потом. Меня удивило то, зачем нам закупаться заранее? Ну, выбрали форму и ладно, выступлений у нас-то нет и не намечается. Кипер объяснила нам это тем, что в этом мы будем иногда репетировать, хотя зачем понятия не имею, ну будем, так будем. Вечером мы заехали к нам домой, и заварились крепкий чай после сложного дня. Хоть что-то отогреет наши руки, на улице не возможно находится, очень холодно. У всех щеки и носы красные, руки не чувствуют ничего. Кое-как, заварив чай, мы сели за стол и стали обсуждать ближайшие дни. А планы в ближайшие дни у нас не такие уж и грандиозные: нужно будешь съездить в офис и просмотреть тексты, выучить их, через несколько дней запись. На следующей недели приедет Ленчик, с ним будем обговаривать какую-то очередную фигню, потом снова записи, записи, репетиции. А пока Кипер ищет нам балет, было бы здорово! В кружке плавает долька лимона, кружась по часовой стрелке, я наблюдаю довольно безразлично за этим, в пол уха слушая Лену и Юлю. Кажется, они говорят о текстах и о записи песен, я нехотя поднимаю голову и смотрю на них. Волкова, как обычно, активно жестикулирует, а Кипер только кивает в ответ, не успевая вставить и слово. Юля всегда много говорила, не знаю, хорошо это или плохо, просто это факт. Кажется, они о чем-то договорились, и Лена ушла, а мы остались вдвоем в нашей квартире. Я по привычке села на подоконник, смотря в окно и допивая свой чай. Улыбка медленно поползла по моему лицу. - Снег пошел, - тихо сказала я, не поворачиваясь. - Снег? – Она удивленно переспросила и встала со стула. - Да-да, снег, иди сюда… Я всегда восхищалась первым снегом, это всегда бывало неожиданно, словно какое-то чудо резко врывалось в мою жизнь. За окном он кружил хлопьями, медленно и ровно опускаясь на землю. Я залюбовалась этим, я всегда забывалась, видя, как падает снег. Каждый раз, из года в год, это вызывает детский восторг и радость. Вот теперь на полных правах можно кричать, бегать по дому, доказывая, что наступила долгожданная зима. Настоящая зима. Снег, наверное, сейчас такой мягкий и пушистый, вот бы взять его руками. Недолго раздумывая, я открыла окно и суну руку. Юлька с воплями вцепилась в меня, крича, что я сумасшедшая, что я могу упасть. Но я просто хочу ощутить мягкость и прохладу снежинок на моей руке. Наконец, он приземлился на кончики моих пальцев. Пока было не поздно, я перевела руку поближе к своему лицу, а Волкова закрыла окно… А потом дни полетели, словно угорелые. Мы все-таки сходили в парк и сфотографировались с Юлей, после чего тут же распечатали фотографии и поставили одну в рамку. Просто так, пусть стоит у нас дома, это непроизвольно выбывает улыбку. Хочется сидеть дома за компьютером с чашкой горячего шоколада и не думать ни о чем, хочу чтобы пошел белый пушистый снег, чтобы он вообще не прекращался. Чтобы вот так идешь по улице, снял шапку и чувствуешь, как на тебя падают снежинки. чтобы холодно и голова мокрая. чтобы вот так идешь вечером и темно. не так как летом. а зимой, темно по-зимнему. Чтобы вот так просто съесть снежинку и почувствовать себя счастливой. чтобы приходишь домой, а все тело дрожит, а нос мерзнет и так тепло дома, кажется. чтобы дверь в комнате закрыть и выпрыгнуть из окна в шортах. в сугроб. чтобы прям по-зимнему тепло. И всего-то, я ведь так малого хочу! Юлька сидим в комнате, и смотрит телевизор, но как-то безразлично, я вижу, что ей скучно, поэтому обещаю, что завтра мы поедем к Кипер и посмотрим песни, который они там для нас приготовили. Она слабо улыбнулась, я села рядом с ней и приобняла ее. У на все будет хорошо, вот увидишь, Юля, все будет у нас. Она тогда грустно вздохнула, вероятно прочитав мои мысли, и безнадежно закрыла глаза. Снова разборы полетов, много дней проносятся, как один… - Мы едем на студию? – Юлька неожиданно проснулась. - Через часа два поедем, - ответила я, не поворачиваясь, - доброе утро. - Доброе… Через пару часов мы снова уехали на студию, дописать песню. Записав «Робота», мы приступили к песне «Досчитай до 100». Вроде бы все нормально. Процесс долгий и тяжелый, но мы терпим. Кипер и Галоян что-то командуют, мы слушаем и перезаписываем вновь и вновь. За окном снег, это успокаивает мое напряжение… Юлька уже не сдерживается, с ее губ слетаю маты, но я во время пресекаю ее, нужно терпеть. Наконец, около десяти вечера мы записали два куплета. Через день снова придем и запишем припев, заодно в эти дни будут обрабатывать, и сводить «Робота». Ладно. Лена сообщила нам, что на следующей неделе, совсем через несколько дней, в офис приедет Ленчик, мы все будет обговаривать, а она пока ищет балет. Я стараюсь верить ей, потому что другого выхода нет. Дома как обычно: сухо и тепло. Дома как обычно кружка горячего чая и снег за окном. Дома как обычно вечером, мы собираемся на кухне и разговариваем под тусклым светом ночника. - Я так устала, - выдохнула Юлька, медленно помешивая сахар в чашке. – Знаешь, мне иногда кажется, что ничего не получится, это никогда не закончится… - Иногда, я думаю так же, - признаюсь я, - у меня такие же мысли, но мы должны верить и доверять им. - Было бы это так легко… было бы все так легко и просто! Она совсем нос повесила, не узнаю мою Юлю. Я обеспокоено смотрю на нее и удрученно вздыхаю. - Все будет, нужно только верить… Только верить и надеяться – другого не остается. Так мы и бегаем в студию и обратно. Дописали песни, вскоре обещали дать новые, я верю, верит и она. Осталась парочка дней до встречи с Ленчиком, надеюсь, что хоть там будет все хорошо. Дни летят незаметно, каждый отдыхает по-своему, потому что в последние дни были слишком нагружены. Вот и вторник. Мы должны были встретиться с Дзюником. Он приехал в офис к пяти часам вечера, когда уже темнота накрыла город. Мы приехали с Юлькой заранее, встретившись с Кипер, которая ждала нас в кабинете. За одну минуту до пяти, появился и мужчина. Он расплылся в улыбке и вошел в кабинет, уверено присаживаясь на диван. Мы сидели напротив. - Привет, девчонки, - он улыбнулся и поставил свой чемодан рядом с собой. - Здравствуй, Ленчик, - Юлька лыбилась во все 32 зуба, сегодня у нее на удивление было отличное настроение. - Ну, как поживаете? Ваня говорил, что вы ездили отдыхать, как отдохнули? - У нас все хорошо, в Сочи были, там круто, но в Москве все равно лучше. Холодно очень, но все равно тут лучше, - Волкова откинулась на диван и довольно прикрыла глаза, - ты как поживаешь? - Тоже все хорошо, думал тут для вас концепцию. - И как? – Тут же спросила я. - Отлично, - он ловко достал какие-то листы из своего портфеля, - сейчас лена вам ищет балет, затем несколько записей песен и будут репетиции. Костюмы вы уже купили? – Я кивнула. – Как только несколько треков будут составлены я набросаю трек лист для концерта, я думаю брать зрителей будем шоком- поцелуем. Первая же песня будет «Я сошла с ума», на проигрыше ваш поцелуй, всем премудростям вас научит уже Ваня. - Каким таким премудростям? – Не поняла Юлька, - целоваться учить будет? - Нет, наверное, - засмеялся он, - к Шаповалову все вопросы позже. Далее, будем пробовать отшиваться на радиостанциях с песней, как уже говорили никакого общения с прессой вообще. Нужно подогреть интерес! - Ну, это понятно. - На счет райдера я еще работаю, скоро принесу распечатанные бумаги, и вы все увидите. - Хорошо, надеюсь, что все будет хорошо, - я с глазами полными надежды посмотрела на Ленчика. Он мягко улыбнулся и кивнул, что означало так и будет. Теперь я точно знаю, пришло время что-то поменять. Снаружи, внутри, мне уже это неважно. Я просто хочу поменяться. Перестать пить чай и считать снежинки. Я от какао тащусь с ванильными пончиками. Клянусь. И пофиг, что молоко не пила раньше, я ведь меняюсь! А не все равно ли тебе, что я хожу на каблуках в коротких юбках? Да, я не выносила это, джинсы - моя страсть и кеды. Да. Но я меняюсь, я так хочу. Наверное. А может просто устала от себя. От себя такой, какая я есть. Неженка что ли? Да нет, не леди. Могу двинуть за троих сразу. Могу ведь. Значит, нет. Значит, просто нужно измениться. Для мамы, она ведь хочет, наверное, чтобы я другой была. Чтобы я выступала на сцене, а не плакала, просто мечтая. Я изменюсь. Я обещаю. Я полюблю то, на что раньше не обращала внимания. И я научусь писать красиво стихи, хотя читая очередной свой бред, я сомневаюсь. Но мне уже все равно. Когда-нибудь, я клянусь, сорвется последние слово. Вот-вот. Я забуду то, что меня все время тревожило, чего я боялась. Это будет, совсем скоро. Знаю же... И я изменюсь, обещаю.