Ничья

Чтобы быть победителем, нужно быть мудрым. Это связанно между собой. Как говорил Ваня: «Я мудрый человек. Мудрость - знак гармонии. Я хочу дальше жить, чтобы передавать людям то, что я понимаю. Я даже чувствовал себя маленьким Богом, пока не понял, что Бог - энергия, внутри которой существую и я. Область коллективного бессознательного». Он был мудрым и никак иначе. Наверное, предвидя будущее, предвидя именно хорошее будущее или, попросту, решив рискнуть, он снова сказал нам собирать вещи. На этот раз целью было почти недостижимое – завоевание американского рынка. Здесь не встречают всех подряд, кто имеет смазливые лица или короткие юбки. Здесь ищут талантливых, и Ваня метнул взгляд в нужную сторону. Решено было ехать в Los-Angeles, готовить новое шоу и шокировать все больше и больше людей. Шаповалову все казалось мало, а власть это огромная сила, которой он хотел обладать. Он хотел обладать практически всем, только я почему-то так и не поддавалась на его личные провокации, но, по-моему, его это ничуть не огорчало. Ведь Волкова так старательно заменяла ему себя и меня, а он и не отказывался. Иногда, мне казалось, что он такой же, как и она. А она – нимфоманка. Когда-нибудь это доведет ее, но Ваня не жалуется, да как он вообще может? А я… я могла побыть в стороне, тем более, что на меня есть такая замена. Единственное, к чему он нас приучил - к любви. Иногда это казалось словно должное, обязанное ему. Наша работа, которая совсем не вызывала чувств. Глупая привычка – целовать чужие губы и делать вид, что тебе хорошо. С годами мы научились имитировать практически все. И совсем и никого не волновал тот факт, что кто-то мог в кого-то влюбиться. Ведь такого не могло было случиться по определению. Но что-то мне подсказывало, что бесследно ничего не проходит. Разве могут пройти мимо тебя чужие губы, которые привыкли к твоим. Это больше, чем работа или привычка. Потому что иногда я думала, что эти губы созданы для моих губ, а мои губы всего лишь дополнение к сотням губам, которые трогают ее. И это не очень-то радовало. Как это могло меня радовать? Когда мое сердце предательски тоскливо сжималось во время одинокой прогулки по Лос-Анджелесу, в то время, как она была с ним. А тем временем Ваня рассуждал о любви: «Самое сложное - любить другого. Потому что любить другого - значит отдавать больше, чем получать. Это противоестественно для человека, поэтому любовь - не инстинкт, а преодоление инстинкта. Лучше всего, когда ты сам источник любви. Тогда ты становишься самодостаточным и ничего не боишься. Результата любви может и не быть. Конечный результат любви лежит за пределами жизни. Единственный смысл жизни - переносить любовь. На способности любить построено все творчество. Когда любишь - выходишь на какую-то иную высоту, где легче находить рифмы всему происходящему. Научить человека любить - значит научить его не бояться, открыться людям и миру. Правда, когда откроешься, ты становишься уязвим для всех. Любая мелочь причиняет боль. Но те, кто до конца чувствует любовь, лишены страха. Любовь исключает страх. Любовь - единственное позитивное чувство. Мир запретов нужно поменять на мир любви». Мы прибыли в Лос-Анджелес под вечер, когда город уже был украшен разноцветными фонарями, и светильниками, вырывающимися из окон небоскреба. В эти моменты я чувствовала себя романтиком, и это немного смущало меня, а Волковой давался очередной повод подколоть меня, ведь я такая сентиментальная. Куда же мне до нее? Мы медленно шли вдоль длинной улицы, разглядывая витрины магазинов и кафе, окидывая на ходу взглядом незнакомых прохожих. Что может быть лучше? Ты в чужом городе, среди чужих людей, теперь я могу чувствовать свободу и улыбаться своим мыслям. Только бы не думать о Юле и Ване. Это до сих пор не давало мне покоя…