Ничья

Сложно было чувствовать себя человеком, когда все простые и банальные вещи оборачивались неразрешимой задачей. И ничто уже не могло решить эти проблемы, и никто. Кроме меня. Наверное, вся проблема была, как раз таки, сосредоточена на мне. То, что раньше казалось мне пустяком – сейчас никак не было мелким делом. С тех пор, как мы разбили машину, и я встретила Игоря, который все же так мне напоминает испанца, каких полно в Мадриде, прошло уже несколько недель. Несколько мучительных недель, на которые меня нужно было куда-то день, да было бы куда. Юля немного подутихла и более-менее прекратила бегать и распушать хвост перед Игорем, а он, в свою очередь, стал больше обращать внимания на меня. И, кажется, что все вернулось в свое русло, если бы не вечные но. Если бы не Юлькина беременнось, если бы не моя симпатия к ней, если бы не моя симпатия к Игорю, если бы не терки с Пашей, если бы не нюансы с юристами, если бы не планы Бориса, если бы не хмурые дни, если бы не мои переживания, если бы не ухаживания Игоря. И это далеко не все но, которые я бы могла назвать, но мне так отчаянно не хотелось травмировать свою нежно-романтическую душу этими противоречиями. Я просто и даже тупо (другого слова для этого ощущения не найти) не могу ни о чем думать, я не знаю, что мне делать. Я даже не знаю, что я чувствую. Я даже не знаю: любовь ли это? То, что я чувствую к ней. Или привязка, или я просто скучаю. Сама не знаю почему. Может быть по старому беззаботному времени с Ваней и Кипер, может быть по посиделкам в стареньком офисе, где даже здание с побитой краской (ремонт так никто и не удосужился сделать), может быть я скучаю по теплой ванне вместе с Юлькой, да в придачу с бутылкой противной «Риохи», а может быть я просто скучаю по тому, что было. Но прошлого нет, и будущего тоже нет. Есть настоящее: все те же рыжие кудри, веснушки. Я немного выросла, но сама того не замечаю. В моем доме теперь не так пусто, как раньше. Теперь он завален подарками от фанатов, и даже некоторые письма (те, что самые романтичные, как я и люблю) можно найти в моем шкафу. Если очень постараться, то, безусловно, можно. Но мне так лень с этим возиться. Вокруг меня многое меняется, но сама я не хочу наблюдать за этим. Единственное, что до дрожи в теле беспокоит меня – Юлькина беременность. Она предала меня. И это вовсе не любовь. Это я, наивная нежно-романтичная душа, придумала себе эту сказку, которую однажды рассказал нам Ваня. И мы – две абсолютно гетеросексуальные девчушки, у которых показатель сексуальности просто зашкаливает, полюбили друг друга. Взяли и полюбили. Абсолютно гетеросексуальные. Только такая наивная идиотка, как я, может поверить в эту сказку. И несколько тысяч фанатов. Но и их теперь нет. А чего стоило ожидать после того, как мы оказались такими же простыми, как и все? Когда мы перестали целовать друг друга и клясться в вечной любви, мастурбировать в ванной и взрывать парней друг друга в порыве ревности? Все это такие же сказки, каких полно. Мы просто убедительно играли, – утешаю я себя и еще больше расстраиваюсь. Еще больше мне хочется реветь и винить себя, такую наивную. Но я держусь. Так или иначе, нужно жить. Хотя бы так, как говорил Ваня – сегодняшним днем. Но его больше нет, и он никогда не повторит это, просто я вовремя запомнила это. И еще одну важную вещь: публика требует ярких личностей. Теперь нам нужно быть яркими и без поцелуев, и без любви друг к другу. Теперь мы – две псевдолесбиянки, недолесбиянки, одна из которых то ли случайным, то ли специальным образом залетела. И все так просто. Вот тебе и лесбиянки. Стоило посмеяться над этим. But I’ll never forget you. Игорь почти такой же, как герой-любовник из романов Виктории Платовой: страстный, неудержимый, но иногда сдержанный и скромный, на хорошей машине, с хорошим котом и работой. Он тоже любит джаз, предпочтительно кул-джаз или же джаз-модерн, что тоже совсем не плохо. У него есть цель в жизни, и он следует ей, осторожен с выбором партнера и совсем не выглядит бабником. По крайней мере, в моих глазах. После того, как он совсем интеллигентно отшил Юльку, его внимание приковывала только я. Скромная, почти девственная, тихая и покорная. Неужели это то, что его привлекает? А не такие, как Волкова: дерзкие, сексуальные, напористые, строптивые и такие желанные? Таких мужчин можно было пересчитать по пальцам одной руки. И Игорь по счастливой случайности входил в пятерку фаворитов. Он всегда был вежлив со мной, да и к тому же из него получился отличный собеседник, он был здорово начитан и даже мог бы посоревноваться со мной, я лишь уступала ему в языках. Но даже это недоразумение можно было бы исправить, если бы я только захотела. Но мне неистово хотелось уступить ему, быть слабее, чтобы в очередной раз он обхватывал меня своими сильными, мужскими руками. И это странно. Раньше я ловила себя на мысли, как я люблю Юлькины руки: нежные, заботливые, но мужские руки совсем не хуже, и я абсолютно чувствую себя в безопасности. За это время мы заметно сблизились с ним и стали чаще проводить время вместе, перезваниваться, списываться, съезжаться и беспрерывно ходить по самым лучшим барам Москвы, чтобы хоть как-то восполнить утрату площадей Мадрида с множеством кафешек и ресторанов. Он был щедрый и никогда не скупился ни на что. Зная мою страсть к винограду, он чуть ли не ежедневно угощал меня им, пока меня не стало тошнить от него. Все хорошо в меру. За последнее время я порядком привязалась к нему, привыкла, как и к огромному списку вещей, и смело могла его назвать если не несостоявшимся любовником, то хотя бы объектом для непринужденного флирта. Он был хорош, впрочем, как и все испанцы. Но он был особенный русский испанец. Вот такой парадокс. Юлька вела себя странно и, как мне казалось, совсем по-детски. Она просила проводить меньше времени с Игорем, объясняя это тем, что он дурно на меня влияет. Когда я спрашивала, в чем это выражается, она отвечала что-то невнятное, так что особой конкретизации в ее мыслях я не наблюдала. Так и проходили дни за днями... Перед тем, как это случилось, он позвал меня на очередной ужин, где обязательно присутствовала бы бутылка хорошего красного полусладкого вина и много винограда, а так же изысканные закуски, названия которых я так и не старалась запоминать. Он всегда был креативен в своих идеях. Именно это мне и нравилось в нем больше всего. Очередной раз я пришла к нему и по привычке прошла в просторный зал, где уже был сервирован стол. Где как обычно стояли аккуратные свечи, и горел один ночник, где подушки лежали на полу, где открывался шикарный вид на вечернюю, предночную Москву. - Ты сегодня, как всегда, неотразима! – он окинул меня взглядом и одобряюще улыбнулся. - Я смотрю, ты сегодня очередной раз организовал все замечательно! – не скупилась на комплименты я и присела на подушки. Мы снова стали разговаривать обо всем, что приходило в голову, мы пили, веселились, и я чувствовала себя полностью счастливой. - Лен, – неожиданно стал серьезным он, – мы давно с тобой общаемся, и я ловлю себя на мысли, что ты мне не безразлична. Я на секунду замолчала, прекрасно осознавая то, что рано или поздно это должно было случиться. И это только придало мне смелости для взаимного шага навстречу. Терять мне было нечего. Все, что у меня было – я уже потеряла. Юлька залетела, и пути назад не было. - Ты тоже мне не противен, – отшутилась я, но видимо он был настроен серьезно, – Да я шучу, что ты как первоклассник? Игорь, в самом деле! - Ты мне правда очень нравишься, с того самого момента, когда я встретил тебя в Мадриде! – было заметно, как он волнуется. Странно, но волнения я почти не испытывала, только облегчение на душе от того, что он все мне это рассказал. Именно поэтому я подсела к нему ближе и молча поцеловала его в уголок губ. Таких желанных, медовых губ. Его короткая самая сексуальная щетина на свете осторожно коснулась моего подбородка. Я улыбнулась ему, отстранившись на несколько сантиметров. - Игорь, что с тобой? – от своего же шепота я стала заводиться, и наверняка от него не укрылись мои горящие от страсти глаза. - Леночка, – протянул он сладко-сладко, совсем не как испанец, – Позволь мне тебя поцеловать? Я едва заметно кивнула. И его короткие черные волосы на затылке упоительно вздрогнули. Его медовые губы улыбнулись мне, и самые умилительные ямочки на щеках улыбнулись мне тоже. И я стала завидовать даже его маленькому колечку в ухе, стала завидовать его щетине, его правильным, испанским чертам лица, а все потому, что они принадлежали только ему. И мне так ревностно хотелось принадлежать ему. Он потянулся ко мне гораздо смелее, чем говорил, отдавая себе отчет в том, что он хочет сделать. И его губы смело легли на мои, такие теплые, сладкие. И мои губы поддались его губам, полные виноградной тревоги, которая застряла где-то посреди горла. Так состоялся наш первый поцелуй. Трогательный, почти детский, не требующий ничего взамен, не требующий продолжения поцелуй. Он отстранился и поднял глаза на меня, рассматривая мое лицо. Юное, свежее, с кучками веснушек, которые только придавали изящности моим (совсем не испанским) чертам лица. - Я думаю, мы сработаемся! – весело подмигнула ему я, сама не понимая откуда во мне столько уверенности. - Я думаю также, – согласился он, – Ты не хочешь остаться на ночь? - Ты никуда не спешишь? – засмеялась я, – Сегодня не могу никак, извини. - Ладно, я понимаю, в другой раз, значит. Как хорошо, когда тебя понимают. Игорь как раз такой человек, которому не нужно долго и упорно что-то объяснять, он все понимает без лишних слов. - Мне пора, – грустно говорю я, спустя несколько часов посиделок, – Уже поздно, а завтра утром мне нужно в офис. - Тебя подбросить? – спрашивает он. - Мы же выпили! - Ничего, уже все прошло, тем более что тут недалеко, – не собирался отставать он. - Ну хорошо! Смотри сам… – улыбнулась я и стала одеваться. Он быстро отвозит меня домой. Мы сидим у него в машине, и у меня совершенно нет ни малейшего желания выползать отсюда. К тому же здесь так тепло. Мы сидим и ни о чем не разговариваем, только радио играет в салоне. На улице темнота. Дома меня никто не ждет. Почему я решила уехать? Было бы совсем неплохо остаться у него, но я соображаю об этом уже поздно. Ну, ничего, в следующий раз останусь. Пора бы идти домой, выходить из машины, но мне совсем не хочется… - Может, все-таки у меня останешься? – выводит из задумчивого состояния меня Игорь. - Не, нет… я домой, – поворачиваюсь к нему я, – До встречи. Он притягивает меня к себе и целует. Именно так, как я хочу: страстно, неудержимо. Мой язык уверенно сталкивается с его языком, мой подбородок чувствует его щетину, и я чувствую, как волна возбуждения накатывает на меня снова и снова. Он мягко касается моей спины, изучая ее, в то время как я обхватываю его затылок ладонями и сжимаю сильней и сильней. Так же, как делала это с Юлькой. С ней было все так же. Эта мысль сбивает меня, и я на минуту теряюсь. - Спасибо за вечер, – шепчу ему я и выхожу из машины. Он посылает мне воздушный поцелуй и ждет, пока я зайду в подъезд.