Ничья

С наступлением нового альбома – наступило новое время. Изменилось – все. И все об этом знали, почти обо всем. Если раньше, мы изображали неземную любовь на сцене, а сойдя с нее вновь становились подругами, то сейчас было совсем по-другому. Мы не играли в любовь, только по привычке держались за руки, а едва сходили со сцены – я чувствовала неожиданный прилив нежности к моей Юльке. Но на всю жизнь я запомнила единственную фразу, которая никак не выходила из моей головы. Я не помню, кто об этом заикнулся, кто посмел об этом сказать, перевернув мою жизнь с ног на голову, но такой подлец нашелся! И это даже не из книг, не из тех пыльных книг, что лежат у меня дома на таких же пыльных полках, эта фраза с тех страниц, что были небрежно завернуты Ленчиком, или где покоились разноцветные стикеры Кипер! И черт бы побрал этого человека, который заикнулся об этом. Не помню где, когда, при каких обстоятельствах! И лучше бы я была пьяна, была в любом другом состоянии, - лишь бы не запомнить это! Но эта фраза почему-то так настойчиво въелась в мою голову, что избавиться от нее не представлялось возможным, как бы я не старалась. И почему именно эти слова? Почему? Я никак не могла понять! «Никогда нельзя быть уверенным, что тебя не предадут», - сказал мне кто-то и когда-то. Единственное, что я помню – это было в 2005 или в 2006, после одного из выступлений. Это я помню точно и ясно, как будто это было минуту назад. И помнила бы я лицо этого негодяя… Черт бы его побрал, он(или она, что не имело значения) заставил меня задуматься об этом. Задуматься… И с тех пор эта мысль практически не покидала мою голову. Это было сказано не просто так, а явным намеком. С явным ожиданием предательства! Как я ненавижу эти загадки, ребусы, которые так и не научилась разгадывать! Я ненавижу, когда мне говорят вроде бы простые слова, но их смысл стоит все равно оценивать, блуждая в своих мыслях! Так и та фраза, она явно была сказана не просто так. И надо было думать о ней каждую секунду. Только бы разгадать тайну… Теперь – на одну тайну у меня стало больше. Даже на две! С недавнего времени, я просто и тупо поняла – кулона на моей шее нет. Но Юлька как будто этого не замечает. Или она попросту забыла о нем. Я искала его во всех потаенных местах, но так и не нашла. Странное дело. Кулон, как будто, сам, по своему желанию то взбирался на мою шею, то трусливо и самым предательским способом сбегал! Ну и пусть… В тот день у нас было не слишком много дел, как в другие дни. Утром – интервью для немецкого телевидения, днем – небольшая фотосессия, а после еще одна, для какого-то модного здешнего журнала, а вечером всего лишь какая-то деловая встреча. Сам факт – чтобы мы были и не более того. После всего рабочего дня, мы с Юлькой остановились в гостинице. Как обычно. Она предложила принять ванну. Давненько я не слышала от нее подобных предложений. Ванна с Волковой – фантастика из прошлой жизни, в которой мы еще почти не знали друг друга. Я не знала о ее маленькой родинке около груди и на внутренней стороне руки, выше локтя. Она не знала о моих родинках на левом боку их целых две. Ну и черт с ними. И я даже не препиралась, не отказывалась от такого предложения. Мы слишком устали. Она включила воду и позвала меня, говоря о том, что зачем дожидаться пока вода наберется? И я согласилась с ней. Мы быстро скинули с себя одежду и залезли внутрь. Я легла к краю и прикрыла глаза. В тот же момент он ловко проскользнула между моих колен и легла сверху. Ее волосы набили мой рот. Я помогла ей подползти ко мне, чтобы было удобней лежать. Мои руки покоились на крае ванной, она положила свои сверху. Так мы и лежали, нежась в горячей ванне. - Ты не видела мой кулон? – Спросила я, спустя какое-то время, нарушив все умиротворение. - Тот, что я дарила тебе на День Рождение? – Решила уточнить девчонка. - Да, тот самый. Представляешь, висел у меня на шее и на тебе – пропал! – Возмутилась я. - Странное дело, - засмеялась она, но почувствовав затылком мое негодование, смягчилась, - правда, странное! Понятия не имею, где он может быть! - Странности происходят. – Протянула я, и решила на этом закрыть тему. – Тебе ничего это не напоминает? - Что твой кулон исчез? - Не, я про ванну! – Улыбнулась я. – А то я тут вспомнила… - На твой тот самый День Рождение мы лежали так же, только у тебя кулон на шее был. – Прочитала она мои мысли. Читать мои мысли – ее фетиш. Она всегда увлекалась этим, и ее так втянуло, что она могла безошибочно говорить за меня то, что я хотела сказать в следующую секунду. Такая вот, моя девочка. - Но его сейчас нет? - Сейчас его…, - она решила убедиться в том, что он не висит на мне, поэтому ощупала мою шею. – Все правильно, не висит. Куда ты дела его? - Я же говорю – он сам пропал. Она засмеялась и вновь откинулась на меня. Странная какая-то Юлька сегодня. - С тех пор почти ничего не изменилось, - заливаясь смехом, сообщает она мне. - Ну да, конечно! Прошло столько лет, вокруг поменялось все, и мы даже сейчас не в Москве, а ты говоришь – ничего! - Совсем ничего не поменялась! – Уверяет она меня. – Ты все так же боишься посмотреть на меня, и у тебя все та же мягкая грудь. Теперь и я смеюсь вместе с ней. - Ну, Волкова, ты как обычно! На счет груди еще может быть, а вот на счет того, что я боюсь… шутница! Я теперь не боюсь, не только смотреть, но и трогать! Так что не нарывайся мне тут, юмористка! Ну, даешь! - Боюсь-боюсь! – Завопила она и я обхватила ее шею руками. – Катина, сама ты юмористка! Я просто люблю тебя провоцировать! - Ты всегда это любила, - усмехаюсь я совсем беззлобно, - просто признайся, что тебе это доставляет удовольствие. - Провоцировать? Конечно, а еще больше, когда ты таким провокациям поддаешься, - беззлобно смеется та. – Тебе ведь тоже? - А то ты не знаешь?! - Знаю. – Улыбается она и перемещает мои руки на ее живот. – Я ребеночка хочу… - Еще одного? – Через минуту стопора, спрашиваю я. Честно говоря, я не ожидала от Юльки такого. Нет, конечно, любая женщина хочет детей, но наша карьера итак очень затормозила из-за ее декрета. - Да. Но не сейчас, чуть позже… - Дети – это хорошо. – Утвердительно киваю я. – Дети – это, как говорили все великие, цветы жизни. - Ты хочешь малыша себе? - Хочу, конечно! Когда-нибудь. – Улыбаюсь я, и эта мысль заставляет меня грустить. – Не знаю как ты, а я уже вырубаюсь. Пошли спать? - Да, поздно уже, выходим. – Она первая вскакивает с меня, затем помогает вылезти мне. Мы вытираемся и идем в комнату, оставляя влажные следы от ступней. Волкова куда-то убегает, тем временем просит меня расстелить постель. Она скрывается за дверью нашей комнаты, и я слышу, как в коридоре что-то происходит. Она явно что-то ищет. Может, мой кулон? Или романтические свечи? Ведь провести так ночь – совсем не плохая идея. Провести не эротическую ночь, сминая тела друг друга, а романтический вечер в объятиях друг друга, рассказывая всякие забавные истории, вспоминания с прошедших концертах, вспоминая о самых забавных фанатах, о том, что о нас когда-то писали. Это было бы и правда здорово – устроить вечер воспоминаний. И она почти читает мои мысли.Юлька возвращается в комнату, держа в руках фотоальбом. Я поняла это тогда, когда она, сев рядом со мной на кровать, раскрыла его. - Что это? – Спросила я первое, что пришло мне в голову. - Фотоальбом. – Улыбается она, рассматривая фотографии. – Обычный фотоальбом. - Откуда он у тебя? – Продолжаю свой расспрос я, присаживаясь ближе. – Фотки такие древние… - Да какая-то фанатка после концерта подарила, со словами: «Прошло столько лет, а вы не меняетесь», видишь, даже народ так говорит! Я ничего не ответила, только потрепала ее по волосам и продолжила смотреть фотографии. Сколько же их было… И с концертов, и с интервью, и фотосессии, и промо для альбома, и даже какие-то совершенно левые фотки, чуть ли не с походов в магазин за хлебом. Вот как раз не корми фанатов тем самым хлебом – так дай сфотографировать. Видно, оно того стоило. Фотосессия на кровати – наигранная, но такая нежная. Нежная всего лишь для фото. Это ведь так легко позировать, не чувствуя ничего. Гораздо сложнее было потом, когда очередной раз нас фотографировали, и она трогала меня за грудь - я начинала заводиться. Разве я могла такое допустить? Фото с ванной, - их чуть больше, чем предыдущих. Сидят две маленькие девочки в обнимку в скудно-пенной ванне, совсем не робко, - совсем дерзко, будто делают так всегда. И это было не трудно. Еще какие-то фотографии для Японии, обычные, просто в обнимку. Просто – это просто, и никаких усилий мы не прилагаем. И еще одна фотосессия в гостиничном номере, в постели. Так наигранно, так нежно. И ничего не вызывает у нас сложности, потому что такие фотографии – везде, и мы так привыкли позировать для них. Ведь всем нужно одно и то же. Несколько фоток поместили в костюмах с песни «Клоуны», вот это и очень мило! Так мило, что при желании можно расплакаться, но мы понимаем, что никакой искренней любви там никогда не было. Да, мы были хорошими подругами, и в какой-то момент нам может быть чего-то и хотелось попробовать, но любви там не было. Дальше какие-то полураздетые фотографии: Юля руками прикрывает мою грудь, я прикрываю Юлькину. Мы прижимаемся друг к другу обнаженными телами. И даже в тот момент меня не било током. Не то, что сейчас. И дальше ряд однотипных фотографий: юбочки, блузки, дерзкие соски Юли, натянутые улыбки, обжимания, зажимания в углу, раздевания друг друга, соблазнения друг друга, томные взгляды, полуоткрытые губы, полузакрытые глаза, нескончаемая любовь, нескончаемая нежность… - Мне на секунду захотелось даже в это поверить. – Тихо сказала она, закрывая альбом. - Хотеть не вредно. - Не вредно. – Вторит Волкова. – Что было, то было… - Да, а вообще я хочу спать. Она не сопротивляется, не просит поговорить меня с нею. Наверное, тоже хочет. Поэтому, выключает свет и ложится рядом, откладывая фотоальбом. Я молча пододвигаюсь к ней, плотно примкнув к ее телу. Мне холодно, а она бы могла согреть меня при желании. Закинув на ее талию свою руку, я закрываю глаза. Теперь можно спать. - Сладких снов, - бормочу ей я, зарывшись в ее приятно веющие волосы. - Добрых снов. – Бормочет она мне в ответ, накрыв мою руку. Мне снится теперь не она. Мне снится Ваня. Странный сон… - Ваня, зачем все так произошло? Ведь все могло бы быть иначе. По-другому. Зачем ты нас предал? Зачем бросил нас в самый трудный момент?" - Это еще спорный вопрос кто кого бросил... - Зачем ты так? Ты же знаешь, мы всегда тебя любили и поддерживали. - Мне стало это не интересно. - Но почему? Почему, Ваня? Мы плохо играли? - Нет... - Так что? - Нет, хорошо играли. Даже слишком хорошо. Вы рады тому, что у вас есть? - Зачем? - Так рады? Вы теперь любите друг друга? - Мы никогда не любили друг друга, и ты об этом знаешь. - Не ври хотя бы себе… - Ваня, перестань... зачем все так? - Вы пропадете без меня? - Я не знаю, но она мне уже не верит. Она кричит, говорит, что у нас ничего не получится! - Ты всегда могла ее успокоить. И сейчас успокой! - Она не верит в Бориса! - И правильно, я тоже не верю. - Она говорит, что у нас ничего не выйдет, что никто не запомнит нас за наши мысли. - Правильно. Никто не запомнит. Успокой ее, только ты можешь сделать это… - Я не могу, Ваня, она снова подсела на иглу. - Какого черта? - Это все из-за тебя! Из-за тебя! Зачем ты так с нами? - Не реви! Что ты, как не знаю кто... - Зачем? Зачем? Зачем? Заче-е-ем? - Ты всегда была плаксой! Возьми себя в руки! - Ваня, ей плохо! И мне плохо! Один ты радуешься? - Я не радуюсь, но так, надо! Черт возьми, вы сами все порвали! - Ты виноват во всем! Ты ничего не хотел делать! Ты, ты, ты! Только ты! - Не ори! Выпей воды. - Убери! Мне ничего не нужно! - Как знаешь. - Что теперь делать? Ваня, я боюсь. - Я не знаю, что делать. Вы сами по себе. - Я боюсь...боюсь. - Я тоже боюсь. - А ты чего? - Что будет дальше... - А что будет дальше? - Ничего. - Вообще ничего? Так не бывает. - Бывает. Тотально пусто… - Займешься кем-нибудь еще? - Не знаю. - А что? Что тогда? - Не знаю. - Вань... мне кажется... - Что? - Не перебивай меня! Что это конец! - Не ной, прорветесь... - Как? - С ней прорветесь. - Ну да, она тебе всегда нравилась больше, чем я. - Не неси чепухи, Лена! - Скажешь не так? - Нет! - А ты все так же врешь...! - Я никогда вам не врал! - И сейчас врешь! - Все нормально? - И ты еще смеешь спрашивать? Нет! Не нормально! - Прекрати, езжай домой и выспись. - Не хочу. - Ты плохо выглядишь. - Мне все равно! - Езжай домой, она там одна загнется. - Ничего, подождет. Так что теперь? Куда ты? - Я? - Ну да, ты! - Не знаю. - Вань… - М? - Куда? - Пойду я… - Вань, может не надо? - Поздно, Ленок. - Уверен? - Да. - Так что? Куда? - В вечность. «В вечность, в вечность…», - эхом повторяется у меня в голове, кажется, я просыпаюсь. Кажется – совсем не точное понятие. Я опять подскакиваю с кровати, одержимая своими страхами и навязчивыми идеями. Этот сон отличается от других, теперь он хотя бы не про Юльку. Теперь он про Ваню. И он заметно отличается от реальности. По крайней мере действия, происходящие во сне, – никак не могли происходит сейчас. Ваня заметно постарел, совсем перестал улыбаться, его голос не был таким прокуренным, как раньше, но пространственность в его мыслях все еще оставалось. Это единственный признак, по которому я поняла, что он – Ваня. Тот самый наш экс-продюсер, как любят писать в глянцевых журналах. Это определенно он, и я не могу его ни с кем спутать. Во сне мы сидели на каком-то диване, обстановку вокруг было трудно разглядеть, но я бы могла догадаться по нескольким силуэтам мебели, что это… … Это похоже на наш старый офис, в котором мы не были Бог знает сколько. Интересно, что там сейчас? Вдруг там проходят такие же кастинги с Войтинским и Ваней, как 7 лет назад. Ведь может же быть такое? Нет, наверное, нет. Похоже, что мы сидим с Ваней именно в той самой комнате, где мы просидели столько лет, обсуждая новые демо-записи, тексты песен, где мы обсуждали наш имидж, финансовые стороны проекта, новые эпатажные выходки, где мы обсуждали даже то, как нам целоваться, как бегать по сцене, как мы мечтали о том, что станем знаменитыми, когда-нибудь, как Бритни или Майкл. Мечтали, мечтали, в той самой маленькой комнате за чашкой чая, поедая торт, на который небогатый, в то время, Ваня раскошелился. И все это казалось нам сказкой. Невероятной, несбыточной мечтой, которую придумывают только ради того, чтобы потешить свое самолюбие, чтобы Ваня мог почувствовать себя гением. Хотя он и в правду был гениален. Но сон… это будто продолжение всех мечтаний, точнее возвращение к реальности. И вот прошло столько лет – мы сидим у него, и говорим уже о том, что все изменилось. Что наша с Юлькой слава, как у Майкла, как у Мадонны и Бритни – прошла, и она уже ни во что не верит, он уже ни во что не верит. А я…. А себя я не понимаю. Знаю, что мне плохо. Но к чему приснился этот сон? Этого понять мне не суждено, наверное, никогда. И это еще одна загадка, которую мне не удастся разгадать, как и предыдущие загадки про, веющий тайной, кулон, про его исчезновение и про загадочную пророческую фразу: «Никогда нельзя быть уверенным, что тебя не предадут» от какого-то негодяя, который заставил поселиться эту мысль у меня в голове на всю жизнь. На всю жизнь! Тем временем я обернулась, рядом со мной по-прежнему спала Юля. Все, как раньше. Все, как всегда. Она, в отличие от меня, не была такой буйной, - напротив, выглядела притихшей и спокойной. Это и помогло мне успокоиться. Это всего лишь сон, где Ваня уходит в бесконечности. Символично. Даже слишком. Гении уходят в бесконечность, их запоминает время, такие живут вечно. Вечно в вечности. Так и он. И никак иначе. Может, теперь я стала чуть ближе к этой разгадке? Кто бы знал… Утро выдалось самым обычным – будничным. Сегодня я успела проснуться даже раньше Юльки. Поэтому, я быстренько заказала завтрак нам в номер, и стала дожидаться пока моя девочка наконец-таки соизволит проснуться. К счастью, долго ждать не пришлось, и она проснулась практически мгновенно после того, как в номер занесли ароматный завтрак. Нет ничего лучше, чем проснуться от запаха свежего кофе. Но на подносе ее так же ожидал фруктовый салат и несколько пирожных. Она сладко потянулась и приподнялась. - Завтрак в постель? – Сонно улыбается она мне, осматривая поднос. - Да, надо бы подкрепиться, скоро уже вылетаем. - Ты балуешь меня! Одни сладости, - протянула она, глотая слюни. – Давай, неси его уже сюда скорее. Я присела рядом с ней на кровать, отдавая поднос. Она, в знак благодарности, быстро чмокнула меня в краешек губ. Быстро расправившись с едой, мы собрались и покинули номер. Едва мы прибыли в аэропорт, Борис накинулся на нас. Что ему опять от нас надо? Странно ведет себя как-то в последнее время, какая муха его укусила? Он не дает нам даже сообразить что к чему и небрежно сует в руки какой-то журнал. Шапка журнала так и пестрит, так и бросается в глаза ядовито-красный цвет, шрифт почти на всю обложку. Стараются, молодцы, что б их... На заголовке нехитрое название статьи: «Тату заигрались в любовь». - Что это? – Раздраженно спрашивает Юлька, крутя в руках журнал. – Че за херня? - Да вот, почитайте в самолете! - Не поняла? Мы же не давали интервью, точнее в них и слова не было про нашу любовь! - Почитайте потом. – Борис как всегда неумолим. Плюнув на пререкания с ним (это всегда бесполезно), мы погрузились в самолет. Волкова достала журнал, и ехидно взглянув на меня сказала: - Ну что? Давай почитаем, что там про нас пишут, давненько не читала ничего про себя… «Тату заигрались в любовь. На днях солистки известного провокационного поп-дуэта «t.A.T.u.» были замечены в одной из гостиниц Италии. Как утверждает рабочий персонал отеля, девушки вели себя вызывающе, постоянно ходили, держась за руки, обнимались, нежно нашептывая друг другу что-то на ухо. А когда к ним вошли в номер, их застали голыми , сидящими на кровати. Ничуть не растерявшись, одна из них – Юля Волкова, покрыла матом рабочий персонал, даже не подумав прикрыться. В то время, ее вторая половинка – Лена Катина, сидевшая рядом с девушкой, довольно улыбалась своей подруге. Напомним, после разрыва с продюсером группы Иваном Шаповаловым, обе девушки категорично и самоотверженно отрицали свою любовь друг к другу, полагаясь на такое понятие, как «юношеский максимализм». Но сейчас обе выросли, и ни о каком интересе говорить нельзя, неужели татушки заигрались в придуманную любовь?» - Нда-а-а, - протянула я, потирая виски, которые отчаянно пульсировали. – Ну, что скажешь? - Идиоты! – Усмехнулась Юлька. – Что тут сказать? Писать сказки таким надо, и непонятно кто такую статью накатал! Сломанный телефон. Переврут еще сто раз! - А чего еще от них ожидать? – Пожала плечами я. - Ну, мы им устроим… раз мы заигрались…! – Она зло и в то же время хитро взглянула на меня, и я тут же прочитала ее мысли. - Резонно! – Подмигнула я ей. Полет на самолете такое утомительное дело, особенно если ты летишь из Италии в Японию. Не лучший-то вариант, я вам скажу. Но в жизни артиста так бывает, особенно в нашей жизни. И ничего с этим не поделаешь. Эта наша жизнь летать туда-сюда из Токио в Мадрид, затем в Амстердам и в Мюнхен, ну а потом можно залететь даже в Аргентину, а после нее в старушку-Украину, например, в Киев. Почему бы и нет? И никто не скажет: «Не, это неудобно. Черт с ним». Ведь такого не может быть по определению. Изрядно устав лететь, мы начали страдать дурью, при этом мы даже успели выспаться. Юлька, дурной головы человек, захотев в туалет, как и предполагают все девушки, тащит меня с собой. Иначе нельзя – потеряется, испугается, да и компанию составить надо. - Пошли, чего сидишь? – Тянет она меня с собой, а я только оглядываюсь по сторонам. С каких пор я сделаю так? Мне тотально наплевать. И я подчиняюсь ей, встаю и иду следом за короткостриженым черным, тотально черным, затылком. Вижу, как она улыбается мне. Нет, не вижу, а чувствую. Мы заходим в маленькую, узкую кабинку туалета. К слову сказать, я всегда ненавидела туалеты в самолетах, они такие неудобные, не понимаю, как тут люди могли заниматься сексом? А они занимались, я-то знаю, и это не моя больная, извращенная фантазия. Меня так увлекает тот факт, что Юлька умудрилась захватить меня собой сюда, что я забываю обо всем на свете. - Ненавижу толчки в самолетах. – Пыхтит Волкова, - и как тут люди еще умудряются заниматься любовью? - Я сейчас о том же подумала. – Расплываюсь в улыбке я. – Действительно, как? По-моему, крайне неудобно… - …да, только если это не две телки. Так-то еще сносно! - Волкова-Волкова! – Заливаюсь смехом я, все еще отвернувшись от нее, ожидая, как она закончит свои дела. - Да блин, не смешно, слушай, помоги мне… - В чем? В сексе? – Все еще не могу остановиться я. - Да нет же, погоди, я тебе говорила, что нужно выкинуть эти джинсы? - Мне? Нет. Что там? - Ширинка… заклинила… блин, не пойду же я та-а-ак! – Протягивает она. – Помоги мне… - Ну что тут у тебя? – Развернувшись, вижу, что Юлька улыбается, и начинаю лыбиться сама. - Сейчас попробую что-нибудь сделать. Я сажусь на корточки перед ней, как раз оказываясь напротив злосчастной ширинки. Руками ловко хватаюсь за замок, и пытаюсь потянуть его вверх, но он не хочет меня слушаться. Я ковыряюсь с ним почти три минуты. Волкова тупо начинает ржать, затем обхватывает мою макушку руками, чуть сжимая мои волосы в своих руках. - О да, детка… - Притворно протягивает она. – Да-да, мне нравится, продолжай, не останавливайся… - Волкова! – Я чуть не поперхнулась от волны смеха, которая накрыла меня. – Ах ты, несносная девчонка! – Я легонько шлепаю ее по заднице, затем продолжаю ковыряться с ширинкой. - Была б я мужиком… - И что? – Я сижу, пытаясь застегнуть ее штаны (хотя сама уже давно поняла, что это бесполезно), и тупо улыбаюсь. - Изнасиловала бы! - Это мой детский страх – быть изнасилованной, - честно признаюсь я. - Нежно… я бы сделала это нежно! – Успокаивает она меня и вновь обхватывает мою голову. В этот самый момент дверь открывается и на пороге появляется Борис. Нужно было видеть его лицо в тот самый момент. Цвет его кожи менялся каждую секунду, начиная от розоватого, заканчивая голубым. Представляю, какую интересную картину он увидел. Волкова застыла с идиотской улыбкой , обхватывая мои волосы, я, сидящая на корточках, у ее ширинки, обернулась на него с не менее дурацким выражением лица. Лица – ублаженных, - как сказала бы Кипер, которая как раз была специалистом по мимике. Я знала, что в эту секунду хотела спросить Юля: «Какого хрена ты не закрыла дверь, Ленок?». Я знала, что в эту секунду хотел спросить Ренский: «Какого хрена вы тут творите, Ленок?». Но я, стараясь сохранять самообладание, беспардонно встала, обернулась к Боре и заявила: - Ну что ты на нас смотришь, как на преступниц? У нее всего лишь заклинила молния на джинсах! - Я так и понял… - Промямлил он, не привыкший, по всей видимости, к таким картинам, с нами в главной роли. - А твоя статья – полное говно. – Вставила свое слово Волкова. - Она не моя. - Да похер, она – говно. – Еще раз повторилась моя девочка. – Пошли, Лен. Из кабинки мы вышли абсолютно серьезными, но едва сели на свои места – нас прорвало от смеха. - Ты видела его лицо? – Гоготала Волкова, прикрывая рот. – Видела? Я боялась, что он упадет от неожиданности. - Нельзя так людей шокировать! - Нельзя, он сам себя шокировал! – Верещала она, хватаясь за край моего свитера. – Теперь он подумает, что это правда. - Боря умный, он не подумает… - А по-моему уже подумал! Нет, ну надо же. В такой-то момент подловить, это нужно быть мастером! - Он успокоится. – Улыбнулась я ей. – Вот увидишь, просто, он не Ваня, и не привык такое наблюдать. - Мы бы ему еще не такое показали. – Присвистывает она и начинает мечтать… Мне остается только наблюдать за ее спокойным, беззаботным выражением лица, прикрытыми ресницами, за губами, уголки которых потянулись вверх. Мечтает все, фантазерка…