Her cherry kisses

Рюджин крутится перед зеркалом вновь, поправляет ворот белоснежной рубашки, одетой на неё, расстёгивает верхнюю пуговицу (с ними, кстати, она долго воевала — две или же всё таки одна? Ох да, решить было проблематичненько), которая слегка душит, проводя руками по ткани, как бы разгляживая, разглядывает внимательно, как в первый и последний раз смотрится. Глаза нацелены прямо на собственную шею. Она словно не верит, мимолётно касается кончиками длинных пальцев нежной кожи, проверяя, её ли это тело. Ворот приятно облегает с обеих сторон. Рюджин проводит рукой по чёткой скуле, подчёркивая для себя, любуется красотой, что видит в отражающейся поверхности. Она точно знает, что красивая. Шин смотрит на свои прямые плечи, покрытые белой тканью. Было бы, наверно, красивее, будь они немного пошире. Но и так, вполне, смотрится красиво. Рюджин, конечно, не эксперт в мире красоты, но себя грех на всю десятку из десяти возможных не оценить. Девушка немного подгибает рукава, часы со светлым ремешком открываются, украшая худое запястье, обвив его от начала до конца. На втором запястье виден браслет с дизайном цепи. Такие наверняка делают всякие популярные бренды, и вероятно, это лишь очередная подделка без указания того, чья же это породия. Да и Рюджин особо не гналась за этими бесполезным дорогими безделушками. Купила этот покрашенных в золотистый алюминий в ближайшем магазине за восемь тысяч вон и ходит довольная. А оригинал, небось, под миллиард вон стоить будет, если не два, а то и три — кто ж знает, какие цены продавцы крутят. Лишь бы получить деньги за кусок металла. — Для кого ты тут наряжаешься? — Хван зевает, прикрывает рот рукой, опираясь о дверной косяк. — Для меня ты и в мешке красивой будешь. Можешь так не стараться. Йеджи — тот ещё человек-спора. Руку в рот не суй, рядом не стой, всё равно оттяпает. А ещё, то, с чем её любовь к конфликтам совмещается — ревность, очень сильно мешают Шин общаться с друзьями, но виду та не подаёт. Да, Хван бывает слегка вспыльчивой и чересчур ревнивой, но Рюджин прощает ей это. Сама понимает, что когда твоя вторая половинка общается непонятно с кем, начинают закрываться мысли, а верен ли этот человек, с которым ты душой связаться пытаешься. Шин и не против, что Йеджи так беспокоиться за их отношениях. За то можно быть уверенной, что ей на тебя не всё равно. — У женщины на работе день рождение. Вот, позвала и меня. Думаю, будет не очень, если я в компанию шестидесятилетних в мешке приду. Знаешь, старики такое не особо любят, — снова встряхивает рукав. Йеджи сонно щурит глаза, и, подходя со спины, обвивает талию Шин руками, тычаясь в затылок. — Всех с работы позвали? — Ну, вроде того, — Рюджин не обращает вниманик на липучего котёнка, продолжая поправлять одежду. — Как бы, кто с ней не спорил, не ругался и не жаловался на неё — позвала. Я даже не думала, что в положительном ряду у неё. Было приятно, когда пригласили. — Я знаю, что у тебя в коллегах много молодых парней и девушек, очень хорошие люди, которые грубить старшим не станут. Воспитание у них такое, — Йеджи водит носом по шее, горячо выдыхая, — ты ещё и убойно надушилась... Сомневаюсь, что ты на день рождение идёшь. — Ревнивая моя зайка, — Рюджин заводит руку за голову, глядя Хван по волосам, — могу каждые десять минут по видео звонить, если не веришь. — Верю, конечно верю. — Скептически отвечает та. Йеджи отходят, выпускает из тёплых объятий, уходя в сторону туалетного столика. Рюджин тем временем, пытается понять, какая причёска к рубашке подойдёт лучше. То выпускает чёлку из хвоста, то завязывает конским тугим хвостом. Но ничего, на её взгляд, не подходит. Шин тяжко выдыхает, снова распуская длинные тёмные волнистый волосы. Пряди спадают на плечи, закрывают шею. Рюджин дует на упавшую чёлку, открывая глаза. «А может с распущенными?» — задумывается Шин, заправляя пряди за уши. — Слушай, Рюддон, посмотри на меня, — Рю чешет нос, и, убрав последнюю прядку, поворачивается ко второй девушке. Шин ничего не понимает, но чувствует губы на своей щеке. Кровать скрипит, когда тело Рюджин падает на неё, а Йеджи — наваливается сверху. Губы проходятся по всему лицу: мягко касается острого кончика носа, мягких пухлых щёчек, прикрытый чёлкой лоб, отодвигая волосы, подбородок. Рюджин становится щекотно. Она начинает «драться», направив руки в сторону груди Хван, стараясь скинуть Йеджи с себя. Шин слегка смеётся, когда старшая мягко касается щёк повторно. У неё никогда не было таких резких приливов нежности, редко если. — Всё. Готово. — Довольно улыбаясь, Йеджи поднимается, глядя в глаза Шин. Рюджин замечает на её губах смазанную ярко-красную помаду. Младшая сразу же подрывается, как только Йеджи сползает с неё, выпуская. Брюнетка чуть ли не подлетает к зеркалу, глядя на себя любимую. Всё лицо осыпано красными силуэтами мягких губ Хван. Шин проводит рукам по ним, слегка смазывая один. Хван довольно стоит рядышком, вставая на носочки, прячет руки за спиной, сложив их замком. — Йеджи, — зло произносит Рюджин, поворачивая голову. Старшая по-прежнему мило улыбается, в удивлении изгибая бровь, словно не понимая, к чему клонит Шин. — Это что? Я теперь божья коровка? — Это чтобы все знали, что ты только моя. Рюджин вздыхает, ведь понимает, что с этим ревнивым котёнком спорить бесполезно. А Хван всё ещё улыбается с красной помадой на губах, не давно смыть следы поцелуев, выпихивает из квартиры на праздник. И идти придётся.