looper/петлитель

107 день Большой Зал заливает золотистый свет парящих под потолком свечей. В воздухе пахнет пирогом с патокой и тыквенным соком. Концентрированный запах. Приторный. Всегда ли он был таким? Гермиона не помнила. Ей хочется оказаться в своей комнате. В плотной темноте, поглощающей её целиком. Гермионе хочется раствориться. Навсегда исчезнуть с лица Земли. Не чувствовать кончиками пальцев шершавой поверхности дубового стола, не слышать грудного кашля простывшей Джинни, не ловить на себе удивленные взгляды однокурсников. Грейнджер в летнем платье, когда все вокруг в форме. Исконно школьной. Правильной. Рубашки, галстуки, нашивки. На плече Рона красуется длинный волос Живоглота, у Гарри не хватает одной пуговицы на воротнике, у Невилла пятно от томатного сока, который он пролил на себя в поезде. На первокурсниках Гриффиндора нелепые красно-золотые колпаки. Симус очень долго изучает россыпь цветов, вышитых на её светло-зеленом подоле, но вопросы все же оставляет при себе. Тебе не понравится то, что я скажу, Симус. Никому не понравится. А еще вы мне не поверите. Я пробовала. Я знаю. Это было больно. Первые пару десятков раз. Теперь уже плевать. Я просто хочу исчезнуть. Она с трудом доживает до конца ужина. Каждый сантиметр кожи зудит и Гермиона замечает, что невольно начинает дергать левой ногой в попытке ускорить время. — И помните, — голос Макгонагалл долетает до неё сквозь шум собственных мыслей, — первый учебный день в Хогвартсе бывает лишь раз… Гермионе хочется рассмеяться. Как же они все ошибаются. Желание хохотать столь велико, что десертная ложка из тонкого серебра в ее руках вот-вот согнется пополам. Она сжимает её что есть силы. Зубы впиваются во внутреннюю сторону щеки, и она чувствует солоноватый привкус. И почему у нее не получается просто забить? Малфой забил. Так почему не выходит у нее? Она первая вылетает из Большого Зала. Её имя, слетевшее с губ растерянного Гарри, тонет в гуле воодушевленных учеников. Кровь стучит в венах, когда она бегом поднимается на Астрономическую Башню. Гермиона влетает на площадку, заставленную телескопами и не сбавляя шага несется вперед. Тело врезается в толстые перекладины из векового дерева, и она открывает рот в надежде закричать что есть мочи. В темноту, в пустоту, куда угодно. Отчаянье должно покинуть её любым способом. Она мечтает, чтобы ей полегчало. Она мечтает проснуться и понять, что песчаные дюны времени ей только приснились. Как приснилась Беллатриса, холодный пол малфоевского поместья, горячая кровь Лаванды, месяцы войны. Пускай и Хогвартс ей приснился, только всё это должно закончиться. Перегнувшись через перила Гермиона, свешивается головой вниз. Сердце ухает в бездонный колодец. Локоны опадают в пустоту заслоняя собой далекий вид земли и жухлого газона. Грейнджер устало прикрывает глаза. Она уже давным-давно не жмурится от страха. Там когда-то умер Дамблдор. Она тоже может. Только в этом нет никакого, нахрен, смысла! Гермионе трудно дышать, все внутренности пережала неудобная поза, а пальцы немеют от силы, с которой она цепляется за парапет. Выждав еще пару минут Грейнджер выпрямляется и отступает. Вокруг неё недостаточно темноты и тишины. Запретный лес шепчет еще не опавшей листвой, а звездное небо рассыпается над её головой сотнями драгоценных камней. Тлеющий уголек сигареты за своей спиной она замечает почти сразу. — Представление окончено? Малфой. Ну конечно же. Вылизанный богатством и пошлостью. Высокий и худой. Даже тощий после всех этих скитаний по залам суда и камерам в Азкабане. Он, прислонившись к одной из колонн, осматривает её с ног до головы. Ветер подхватывает пепел с кончика его сигареты и бросает в сторону Гермионы. В нос ударяет табачный дым. Она отворачивается, потому что дыхание перехватывает, он – ухмыляется. Гермиона не заслужила того, чтобы вариться в этом с ним. Ей хочется его убить. Да только и в этом нет никакого смысла. Всякий раз не имело. — Чтоб тебя, — бормочет Гермиона себе под нос. Она отступает, а Малфой лишь пожимает плечами. Он меняет позу, перекладывает сигарету из одной руки в другую, затягивается. — К твоим ногам пало столько красоты, Малфой, — Гермиона бросает на него злой взгляд. — Что ты делаешь здесь один? — Ну не всё же мне шариться под чужими юбками. — А что так? Кончились юбки? Так начни сначала. Составь списки, рейтинговую таблицу или чем ты там занимался всё это время… Время. Малфой небрежен. Он бросает окурок себе под ноги и подходит к парапету. Они меняются местами. Гермиона подпирает лопатками каменную колонну, а Драко всматривается в ночное небо. Грейнджер смотрит на затухающие угольки у носков своих туфель. Её губы дрожат. Нога несмело наступает на окурок. — С чего мне начать, Грейнджер? — голос Малфоя тверд и требователен. — Ответь. — Да мне без разницы с чего ты начнешь. Она чувствует себя обнаженной. Ей хочется уйти. Ей нужно уйти чтобы проспать до следующей ночи. Ей нужно сказаться больной, странной, грубой. — Но это ты настаивала на совместной работе. Этот тон. Она ненавидит Малфоя так сильно. Ноги примерзают к полу, пока Драко оборачивается к ней и бьет взглядом сразу под дых. Его взгляд всё такой же тяжелый. Проникающий куда-то под кожу, в самое естество. Он не оставляет ей шанса. — Да, а потом ты сделал… — Гермиона взмахивает руками подбирая слова, которые не покажут её уязвимости. — Сделал то, что сделал. — И что же я сделал, Грейнджер? У тебя нет сердца, Драко Малфой. Не понимаю почему я думала, что можно доказать обратное. Зачем я вообще думала об этом? 2 день Гермиона очень глупо моргает, когда Гарри протягивает ей кубок с тыквенным соком. — Что-то не так? Поттер уточняет это с несмелой улыбкой. Чувственной и искренней. Её тело наливается тяжестью свинца. Грейнджер было, поднявшись со своего места на лавке садится обратно. — Гермиона? Она оглядывается по сторонам. Ученики принимаются за горячий завтрак. Хлопья разноцветными шариками опадают в тарелки, молоко выходит из берегов, а бекон заливает жидкий желток яичницы. Ножи хрустят по свежим тостам, размазывают клубничный джем и масло. Всё кажется Гермионе острым, бьющим по взгляду и обонянию. — Первый день, — хихикает Симус. А наш достопочтенный Рональд только пятку свесил с кровати. — ….пятку свесил с кровати. Гермиона шевелит губами проговаривая с однокурсником каждое слово. Тревога зарождается где-то на изнанке её сознания. Она не осязаемая, незримая. Едва ли прошедшая волной по венам. Взрыв хохота заставляет Гермиону вздрогнуть и обернуться. Третьекурсник из Рейвенкло прижав руки к животу хохочет над упавшей в корзинку с фруктами совой. Щеки его красные, а глаза превратились в щелочки. Он вот-вот зарыдает от смеха. Проходящая мимо мадам Помфри делает ему замечание. Касающееся поведения и правил приличия. Делает она его тихим, вкрадчивым шепотом. Почти не замедляя шага на пути к преподавательскому столу. Она делает его сегодня. И делала его вчера. От накатившего чувства дежавю Гермиону подташнивает. — Ты какая-то бледная, — Гарри трогает её за плечо. — Да я…. — Гермиона склонив голову пробегается взглядом по столу Слизерина. — Мне плохо спалось. — Классика, — напротив нее садится Джинни. — Покажи мне пальцем на того, кто нынче спит хорошо. — Ты сегодня не в духе? — уточняет Симус нахмурившись. — Простыла, — Джинни шмыгает носом. Гермиона поджав губы опускает голову. Всё не так как вчера. Тебе кажется. Остынь. Они говорят о других вещах. Ты разве не видишь? — Гермиона. Поцелуй Рона приходится ей точно в висок. Он трогает её за плечо сминая ткань мантии под пальцами, садится рядом. Сущие мелочи, Гермиона. Дыши. Просто череда кошмаров. Ты справишься. День набирает свой ход, время утекает сквозь пальцы Гермионы не оставляя ей ни секунды на размышления. 4 день Серебристый вечер опадает на шпили замка, первокурсники толпятся у громоздкой фигуры Хагрида, а Гарри протягивает ей руку. Он собирается помочь ей подняться с сиденья. Подбодрить теплыми объятиями. Напомнить, что ей нужно переодеться. Сопроводить к каретам, а затем…. Мощеный двор. Ступеньки. Забини задевший её плечом. Скомканные извинения. Большой зал. Малфой ускользающий из поля зрения. Хотя именно он кажется очень важным в плывущей картине мира. Макгонагалл по головам пересчитывает прибывших. Грейнджер вертится в разные стороны. Воздух в легких кончается, а сердце заходится в бешеном ритме. Она в шаге от панической атаки. Кончики пальцев немеют, ватные ноги едва слушаются, пот вуалью проступает на лбу. Всё чего ей хочется – бежать. Ей это нужно больше всего на свете. Но Гарри Поттер умелый кукловод и хороший друг. Он управляет Гермионой как тряпичным манекеном. Подводит к их местам на лавке, убирает её сумку под стол. Все садятся, а Гермиона продолжает стоять. Холодной онемевшей куклой. Этого просто не может быть. Не…. Малфоя нет на месте. — И помните, — голос Макгонагалл долетает до неё сквозь шум собственных мыслей, — первый учебный день в Хогвартсе бывает лишь раз… 12 день Ученики расступаются перед ней, потому что она – живая угроза. Гермиона чеканит шаг сквозь коридоры Хогвартса. Кудри подпрыгивают за её спиной, бледность щек борется с проступающим румянцем, в руке зажата волшебная палочка. Она огибает бормочущих приведений и прихрамывающую теперь миссис Норисс. Металлические доспехи на пути к выходу из замка звенят и покашливают, но ей на это плевать. Грейнджер огненной молнией проносится мимо расположившихся на широком подоконнике Пэнси и Астории. В кармане её мантии похрустывает Карта Мародеров. Теперь уж Малфой попался как ни крути. — Ох, ты глянь, — бросает Пэнси Гермионе в спину. Но и это сейчас не важно. Она сбегает вниз по холму и протоптанным тропинкам. Гермиона в шаге от того, чтобы совершить убийство и это её не пугает. Даже если после его смерти всё прекратится, и она окажется под стражей. Она не подаст виду. Не расстроится. И даже не раскается. Не единой слезинки. Потому что он заслужил. Поле для квиддича залито солнцем и зеленью. Новые трибуны поскрипывают на ветру. Они пахнут смолой и деревом нагретым сентябрьским солнцем. Среди всей этой свежести и жизни стоит Малфой. И сначала, издалека, его тело ничто иное как мелкая картонная фигурка, которая отточенным движением подстригает прутья новехонькой метлы. Но чем ближе Гермиона к своей цели, тем больше в Драко проступает деталей. Блестящие волосы, растрепанные то ли пальцами то ли погодой. Прищуренный взгляд, отслеживающий выпирающие прутья метлы. Золотистая рукоятка острых ножниц. Светлые ресницы и…. — Ты! В ней никогда не было столько гнева. Я клянусь, я никогда так сильно тебя не ненавидела как сейчас. Особенно сейчас. Гермиона разрушает его идиллию в два-три шага. Она налетает на него разрушительной волной. Метла отлетает в сторону, ножницы выпадают из рук. Острие впивается в мягкую землю. Она хватает его за грудки. И этого недостаточно. Гермиона не останавливается, её рука соскальзывает с спортивной формы и пальцы укладываются на влажную от пота шею Малфоя. Грейнджер притягивает Драко к себе. Заставляет его нагнуться и упереться своим лбом в её. Кончик волшебной палочки Грейнджер находит цель под подбородком Малфоя. — ТЫ, — шипит она в его плотно сжатые губы. Гермионе нужно чтобы он отступил, сказал хоть что-то, остановил её. Но Драко Малфой только сильнее прижимается к её лбу. Кожа к коже. И только теперь Гермиона понимает, что он тоже удерживает её на месте. Схватив за плечи, пригвоздив к себе и земле поросшей травой. Она шумно втягивает воздух через нос. — Ты… Мерзкий. — Мерзкий. Отвратительный. — Отвратительный. Грязный. — Грязный. Таракан. — Таракан. Малфой говорит и его губы цепляют её губы. Он горячий, тогда как Гермионе, кажется, что температура её тела давно упала до температуры покойников. Она пропадает в его взгляде и начинает паниковать, тогда как он попросту упивается своим всевластием. И как только Гермиона сглатывает окончание своих-его слов Драко отталкивает её от себя с такой силой, что она падает на траву. На ней останутся синяки. Может быть от его хватки, может быть от столкновения с землей и реальностью. — Всё сказала, Грейнджер? — Что ты сделал? — она не разрешает слезам подступить достаточно близко чтобы он заметил. — Как? Зачем? Почему я увидела это? Это надругательство. Так нельзя. Так не…. Драко стаскивает перчатки, бросает их Гермионе на грудь, а затем вытирает рот тыльной стороной ладони. — Что же я сделал? Он возвышается на ней палачом. — Ты… Ты шагнул с башни. На моих глазах, Малфой! А теперь ты здесь, стоишь как ни в чем не бывало! Она скребет ногтями по земле пропуская сквозь пальцы зеленые стебли травы. Вокруг них не остается ни звука, ни запаха. Совсем ничего. Гермиона быстро и мелко дышит пока Малфой поднимает свою метлу и уперев её в землю повисает на древке. Этого просто не может быть. — Так работают петли времени, вот уж сюрприз. Нет, молчи. Я ненавижу тебя. Это ты во всём виноват. Никакой петли не существует. Малфой подставляет лицо осеннему ветру и солнечные лучи растекаются по его лицу. Его точеный профиль отбрасывает её назад в прошлое и Гермиона закрывает глаза. — Почему ты не сказал мне? — шепчет она. — Я сказал, — и теперь в его взгляде только бесконечное пренебрежение. — И ты мне не поверила. — Я не просила сбрасываться с чертовой башни! Она кричит и даже пинает его пяткой прямо по носку спортивных сапог. Драко продолжает рассматривать выглядывающие из-за трибун холмы. Они покрыты вереском и кустами ярко-желтой мальвы. — Прекрати злится и возьмись за дело…. — Я не злюсь! Мне больно! — Это не моя забота, Грейнджер. Слезы катятся по её лицу, а он уходит. — Так, да? Тебя всё устраивает, да, Малфой? Ну и пошел ты! Трусливый мерзкий человек! Знаешь, ты… Ты просто…. Я ненавижу тебя! Лучше бы ты умер! Малфой поднимает правую руку и салютует ей не оборачиваясь. Его указательный и средний палец упираются в небо, а голос долетает до Гермионы словно с другого конца вселенной. — Я умер, слепая ты идиотка. Гермиона обессилено скулит свернувшись клубочком среди травы и малфоевских вещей для квиддича. Этого просто не может быть. День 55 Ворот её школьной блузки слишком узкий. Гермиона с раздражением дергает галстук ослабляя узел. Этого оказывается недостаточно. Она сдергивает с себя тонкую полоску жесткой ткани, отбрасывает её в ворох исписанных пергаментов у камина. Она соорудила свою научную лабораторию в старом классе. Первые двадцать или тридцать дней Гермиона старательно (каждый раз) приводила комнату в порядок. Десятки чистящих заклинаний, несколько Репаро, сложные руны трансфигурации. Но потом она устала исправлять то, что не может быть исправлено. Ведь каждый раз спустя сутки всё возвращалось на свои места. Пыльная тахта снова теряла пару деревянных ножек и покосившись разбрасывала рваные подушки на пол. Камин заново обрастал щербатыми кирпичами и подсвечники на нем сгибались. Амальгама на большом зеркале в углу тускнела и покрывалась зеленью. Книги, которые она складывала на дряхлой парте исчезали, а паутина похожая на толстые вязанные шали снова свисала с потолка. Время было всевидящим и не оставляло ей ничего из того, что она хотела сберечь и унести с собой в следующий день. День точь-в-точь, как тот, что был вчера. И снова. У неё… у них бесспорно большие проблемы. Да. Белым куском мела Грейнджер чертит очередные руны, когда дверь скрипнув впускает в её обитель Драко Малфоя. Слизеринец обходит класс вальяжной походкой. Густые сумерки за окном позволяют отражению его фигуры полностью отпечататься на оконном стекле. Его мантия перекинута через локоть, рубашка не заправлена, а галстук свисает из кармана. В руках у него полная бутылка виски. — Есть какие-то новости? — спрашивает Гермиона не отрываясь от доски. — Вся оставшаяся горстка моих связей не сможет добыть нужную тебе книжонку раньше понедельника, а это, как ты сама знаешь, через неделю. — У нас нет недели, — фыркает Гермиона. — Да ну? — иронизирует блондин. Грейнджер обернувшись через плечо наблюдает как Малфой сев на парту лениво открывает один из учебников. Вид у него потрепанный и расслабленный. Он выглядит довольным и мягким, что не такая уж и редкость если у него…. — Если бы ты чуть меньше уделял внимания своим свиданиям, то…. — Грейнджер отмахивается, не желая заканчивать предложение. Эти колкости почти утратили свою остроту. Гермионе ухмыляется себе под нос, пока мел тихонько стучит по доске образуя рисунки магической вязи. Кто бы мог подумать, что когда-то настанет момент, в котором она и Малфой будут такими. Окруженными плавным бытием, горячим светом, спокойствием. Пропитанные пониманием и тишиной как старые друзья. Она не понимает, когда они успели покинуть тюрьмы, настроенные в их собственных головах. Малфой выдерживает небольшую паузу словно размышляя над её словами. — Это забавно, — наконец изрекает он. — То, что ты пытаешься перепробовать все способы заражения сифилисом? — Грейнджер фыркает. — Вот уж вряд ли. Драко оставляет книгу открытой и, повозившись с бутылкой, делает глоток прямо из горлышка. — То, что тебя беспокоят мои свидания. И возмущение захватывает её за секунду. Гермиона опускает руку с зажатым мелом в ладони. Обернувшись и смерив убийственным взглядом тонкий след от засоса на его шее она выплевывает: — Меня не беспокоят твои похождения, Малфой. Она бросает мел в камин, не понимая почему злость пленяет её так быстро. Пока он закидывает себе на плечи женские ноги она тонет в буквах и смыслах. В правилах времени и магии. День за днем. Пока он прохлаждается, покупая виски, пробуя на вкус Пэнси-Нэнси-Люси, развлекается задирая гриффиндорцев – её буквально тошнит от количества информации, которая никак не помогает. Пока он… Ему не капельки ни жаль. — Я устала делать всё одна, когда это вроде как общая проблема, — Гермиона старается быть невозмутимой. — Твоя и моя. Я думала мы договорились об этом. — Я кажется сделал всё, о чем ты просила, — Малфой равнодушно пожимает плечами и снова прикладывается к бутылке. — Но этого недостаточно, — Грейнджер складывает руки на груди. — Ты не особо-то стремишься помочь. Драко не отрываясь от выпивки вопросительно мычит и вскидывает брови. — Тебе весело поэтому ты не видишь причин решать вопрос, — констатирует Гермиона поджав губы. — О да, — Малфой встряхивает головой разбросав светлые пряди по лбу. — Я в бешенном восторге от того, что застрял здесь с тобой. — Я говорю о мотивации, которая могла бы сподвигнуть тебя выполнять работу. — А разве не так ты привыкла работать, Грейнджер? — едко спрашивает Драко. — Ты мозговой центр, а все остальные на побегушках. Таскают тебе учебники, котлы, артефакты, крестражи… — О чем ты…. — Ой, да брось. Соскользнув с парты Малфой, проходит мимо Гермионы к камину. Бегло осмотрев всё, что она написала на доске он закатывает глаза. — Я слышал тебя перед своим судом, — он говорит с ней как с маленьким глупым ребенком. — Ты практически приказала Уизли молчать, потому что он ничего не смыслит ни в законах, ни в даче показаний. И Мерлина ради, Грейнджер, я учился с тобой ни один год… Ты обожаешь работать одна. — Потому что проще сделать всё самой чем потом переделывать, — в сердцах парирует Гермиона повернувшись на каблуках. — Вот именно! — Малфой хлопает в ладоши. — Бинго, блять! Так как я должен был догадаться, что тебе действительно нужна моя помощь, а не призрачное присутствие? Она задыхается. Открывает и закрывает рот стараясь проглотить хоть немного воздуха. Драко одновременно и попадает в цель и говорит самую неправильную чушь на планете. — Но я… — Не отсвечивай, — Драко достает из кармана пачку сигарет и его галстук падает на пол. — Это буквально то, что ты сказала мне через пару недель после того, как окончательно стало ясно – мы в заднице. — Ты не выглядел заинтересованным! — она топает ногой. Пальцы подрагивают – так сильно ей хочется подойти и ткнуть его в грудь. — Да, мать твою, я не обязан соответствовать твоим ожиданиям! И то, как он говорит это сбивает с Гермионы всю спесь. Её плечи опускаются, теряя воинственную расправленность и прямоту. Качнув головой Драко поджигает сигарету кончиком палочки. Гермиона глубоко дышит, медленно исследуя взглядом короткий шрам на его щеке. Она не знает как будет лучше, чтобы он ушел прямо сейчас или остался. Они не умеют обращаться друг с другом, чтобы она не думала в короткие передышки спокойствия. Малфой молча курит, а Грейнджер помявшись подходит к столу со своими записями. Взмахом руки она заставляет несколько парящих свечей вспыхнуть ярче. Ладно. Просто ладно. Уйди. Останься. Чтобы ты не сделал – ладно. — Ты мог бы оставить женщину с собой в комнате не раздевая. Это кажется ей смешным. Глупым подтруниванием над тем чем-то нелепым. Попыткой сгладить углы. Почти перемирием. Или шагом к нему. Она может позволить себе быть глупой, если это как-то стянет пропасть между ними. — Ты одета, — насмешливо тянет Малфой. — Господи-боже. Она закатывает глаза склонившись над пергаментом. Из поля зрения исчезают карманы его брюк и блестящая бляшка ремня. Шаги Малфоя тихие. Гриффиндорка почти уверена в том, что он покидает класс, когда из воздуха перед ней появляется два хрустальных бокала. Толстое дно бутылки придавливает записи около её правой ладони. — Хорошо, давай обсудим что тут у тебя есть. — Никакой выпивки, — тут же отрезает она. Грейнджер берет в руки бутылку и выпрямившись смотрит на Драко. Всякая девчонка, не обремененная налетом предрассудков после войны, видит в Малфое печального рыцаря. Потрепанного неверными решениями или давлением родителей путника, сбившегося с пути. Приподняв голову так, чтобы смотреть Драко прямо в глаза, Гермиона думает, что наверное она понимает почему они все сокрушаются перед ним. Глупая мысль. Шальная и мимолетная. Гермионе хмыкает. Все признаки полного переутомления. — Нет-нет, — Малфой выдергивает виски из её рук возвращая Гермиону в реальность. — Если тебе не наливать – это превращается в тихий ужас. — Ты – отрава, Малфой. Она смотрит на него не моргая и он отвечает ей тем же. — Кто бы говорил. Малфой протягивает ей наполовину полный стакан. Их пальцы соприкасаются, когда она забирает выпивку из его рук. Гермиона не чувствует неловкости, только горячую волну необъяснимого чувства, которое рождает пристальный взгляд Малфоя. Он изучает её пока она подносит стакан ко рту и делает несколько мелких глотков. Грейнджер не опускает ресниц, не отводит глаз. Потрескавшиеся на ветру губы немного щипет от спирта. Она облизывается и опускает стакан на стол. Малфой всё смотрит. Блики от разошедшегося огня в камине танцуют на его лице. Драко Малфой вырос красивым человеком. И внезапно вся его угловатость и костлявость сглаживается, превращается в привлекательные и четкие металлические линии скул и носа. — Что? — спрашивает Гермиона. Сердце бьется на кончиках её пальцев. — Ничего, — отвечает Малфой и уголок его рта слегка дергается в нервном спазме.