Неудачный подарок

Впервые я увидел новичка, когда тот ломился в запертую дверь моего дома. А ведь его наверняка предупреждали, что чужаков мы здесь не любим, и бесцеремонных чужаков – в особенности. К счастью, сработанный Клинтом замок был надежным и крепким. В последующие дни я неоднократно встречал его на пляже с удочкой, то в компании Вилли, то одного. Похоже, ему нравилось рыбачить. Время от времени он заговаривал со мной, но я настолько отвык общаться с людьми, что чувствовал себя неловко и от смущения нес ахинею. Как ни странно, фермера это не отпугнуло. Он по-прежнему приставал с разговорами – обычно всего лишь желал мне доброго дня или утра, и внимательно выслушивал то, что я говорил в ответ. А вскоре принялся дарить всякий мусор, который собирал на берегу… ладно, положим, дорогостоящий мусор, но, во-первых, я мог насобирать его и сам, а во-вторых – в деньгах я не нуждался; с некоторых пор запросы мои сделались до неприличия скромными. Впрочем, это было даже мило. И подарки мне нравились, а более всего – кораллы, алые и ветвистые, как кровеносные сосуды. Подарки я сдавал Вилли, в обмен взяв с него обещание делать новичку скидку, но только так, чтобы он не заметил и ни о чем не догадался. Со временем я привык к новичку и даже перестал запирать дверь на замок. Однажды утром он заявился в гости, и мы наконец поговорили о действительно интересных вещах, то есть о книгах. Я спросил, какие книги ему нравятся. Новичок посмотрел на меня так, что я мог бы поклясться – первым делом он подумал про любовные романы. Но какой парень признается, что любит читать сентиментальную чушь? И если бы мне предложили биться об заклад – я бы поставил на детективы, стоило только вспомнить, как лихо он нашел корзинку Линуса и вернул мэру его… нет-нет, я клянусь, Льюис, он не выдал твой секрет, у меня свои источники. Но выбрал новичок научную фантастику. Достойный выбор, как на мой вкус.

***

Идиллия продолжалась до тех пор, пока ему не вздумалось одарить меня морским ежом. Когда эта фиолетовая склизкая гадость внезапно оказалась у меня в руках, я был так ошеломлен, что не смог скрыть своих чувств. Лицо новичка сделалось несчастным – по-видимому, он возлагал на подарок большие надежды. Было жаль его разочаровывать, но еж так неприятно копошился, что я почти бегом кинулся на пляж, намереваясь вернуть чудище в его, так сказать, естественную среду обитания. Но на полдороге почему-то передумал. Вместо этого выпросил у Вилли большое ведро, набрал в него морской воды и запихнул туда ежа. С тех пор, уходя из дома, я снова запирал дверь на замок, чтобы никто не увидел моего нового питомца. Питомца я назвал Альбертом и кормил водорослями, издали бросая их в воду и стараясь не встречаться с подарком взглядом. Когда он впервые заговорил, я сидел за пианино и музицировал, но, услышав тихий шепелявый голос, сбился и позорно завершил этюд немелодичным треньканьем. С трудом преодолев совершенно естественный страх, я подошел к ведру. Альберт молчал, только едва заметно шевелил отростками – как ни странно, это подействовало успокаивающе, и я решился заговорить с ним первым. Для начала Альберт сдержанно поблагодарил меня за то, что я не стал его есть. На этом месте меня пробила дрожь отвращения, но, к счастью, Альберт ничего не заметил и рассказал свою историю. Оказывается, он сбежал с планеты Яззо, спасаясь от катастрофы, равной которой не знала Вселенная, по дороге сбился с курса и оказался здесь, на пляже города Пеликан, ошеломленный, растерянный, задыхающийся, и непременно умер бы под палящими лучами звезды, если бы не наш новичок. Мы долго разговаривали с Альбертом, которого на самом деле звали Юткин… капитан Юткин, как попросил он себя называть, не без толики высокомерия. Услыхав, что местный кузнец и волшебник могут построить летательный аппарат, на котором он вернется домой, капитан Юткин пришел в чрезвычайное возбуждение и чуть не опрокинул ведро. Спать я лег рано, намереваясь с самого утра, едва рассветет, нанести визит Клинту и Расмодиусу.

***

…ну разумеется, я все это выдумал. Писатель я или кто? А роман получился отличный, говорю это без ложной скромности. Когда я читал его перед толпой жителей нашего славного города, я, конечно же, волновался, но в то же время гордился, и перед глазами моими четко, как на картине художника, пылало фиолетовое небо Яззо, и плескались изумрудные волны родной планеты пришельца. Новичок тоже был здесь и слушал так внимательно, что, казалось, не дышал. Закончив чтение, я снова взглянул на него и увидел, что глаза его горят восторгом; стыдно признаться, но в этот миг я почувствовал вдруг, что и сам почти перестал дышать. А где-то в невообразимой дали внезапно вспыхнуло еще одно сердце, алое, словно коралл.