Говори со мной.

Арес слегка потянулся, разминая спину. На комоде, возле кровати, лежал поднос с парой медицинских штук. А теле больного уже туго был затянут новый бинт. Трехглазый наклонил голову в бок, оборачиваясь на принца, что бездвижно сидел на простынях. Почти без одежды, очень открытый и незащищенный — Ты хоть дышишь, принцесса? Я не слишком туго завязал бинт? – Арес закинул ногу на кровать, отчего матрас сильно прогнулся под этим весом, его немного обеспокоило, что Емельян даже не взглянул на него. Непривычно, ведь, парень всегда глядел только в глаза или хотя бы в сторону говорящего, его зрительный контакт был зверским. — Эй? – как то тихо спросил рогатый, наклоняясь к беловолосому. Он уже хотел потрясти за хрупкое плечо, которое слегка отблескивало золотистым оттенком, как эти самые плечи застяслись. — Эй! Может, я все таки позову лекаря? – очень обеспокоино завопил спрашивающим, оглядывая принца с ног до головы. Он не понимал, что делать. Емельян оставался неподвижным, из его глаза хлынул ручей слез, он словно притворялся, что не плачет. — Ты скажи, тебе больно?! – уже вскрикнул Арес, хватаясь за бинт, который протягивался через спину, закрепляясь на плечах, чтобы скрыть и помочь зажить уродливым шрамам, что остались от потери. Потери крыльев, их было не спасти. Емельян лишь покачал головой, ему было больно, но явно не физически. Что он делал, когда плакал? Ничего. Ему не разрешали этого делать, поэтому, он старается даже не всхипывать. — Емельян! – снова постарался вывести из транса разбойник, но без уже прикосновений, тот же их не любит? Старший вынул пальцы из под бинта, убеждаясь, что не повредил кожу. Он расстеряно зачесал свои запутнанные волосы назад. Воспоминания о том, как сестры просили их оставить, когда им было плохо. Ему тоже нужно побыть одному? — Ладно, я... Я пойду, хорошо? – как то смазливо спросил он, даже саму черепушку это удивило. Откуда это нежность у вестника хаоса? Только вот, хаоса больше нет. Как только Арес постарался уйти с края кровати, скомкивая все простыни, за его грубую руку взялись ладони, что так слабо, но так отчаянно державшись за неё. Емельян держал Ареса, не смотря на него, притягивая все ближе. Для фиолетового это не сила, даже если бы другой постарался, но что-то заставило его поддаться и прильнуть. Дрожащий и непривычно тихий, с заиканием, голос разрубил неловкую тишину, что осталась после слов Ареса — Посиди со мной. Поговори со мной...