Червоная Королева

С каждой минутой утро вступало в свои права, наполняя холодные улицы Санкт-Петербурга тёплым жёлтым светом. По узкой бетонной дорожке, идущей вдоль Невы, размеренно двигалась женская фигура. Надетый длинный плащ, явно не соответствующий погоде, был застёгнут на все пуговицы, кроме верхней. Девятисантиметровые каблуки звонко стучали по асфальту, ловко перешагивая препятствия в виде луж, оставленных недавним дождём. Чёрные волосы, доходящие до лопаток, закрученные в тяжёлые, крупные пряди, поднимались и опускались на её спину в такт движениям. Не обращая внимания на взгляды редких прохожих, она с лёгкой улыбкой глядела на сла́бо колышущаяся речную гладь. В памяти воскрешались картины холодной зимы, когда вместе с Михаилом Сергеевичем она каталась на коньках по замёрзшей глади той само́й речки, которая сейчас расстилалась перед глазами. Вчера был продуктивный день, и сегодня дама решила отдохнуть, предаваясь воспоминаниям, связанным с этим городом. Несмотря на то что она побывала во многих городах мира, она никогда не желала возвращаться в прошлое, не стремилась утопать в ностальгии. Будущее и настоящее — вот что всегда волновало её. Однако именно Питер в её восприятии всегда был городом, который стремится уйти в прошлое. Точнее, скорее создавалось впечатление, что он прячется от страшного будущего, в своём великолепном прошлом. Так что девушка попросту пыталась быть похожей на город, в котором она будет ткать свою паутину. Предаваясь воспоминаниям об утраченном прошлом, она никогда не погружалась в грусть и не отдавалась печали, в отличие от другого обитателя Санкт-Петербурга. —————————————————————————————————— Сергей Разумовский последнее время постоянно погружался в мысли о прошлом. В то самое прошлое, которое никогда не вернуть. Когда сердце переполняла любовь, глаза сверкали надеждой, а мир вокруг был ясен и полон красок. И когда Олег был его другом, его светом, его опорой.Теперь, вместо друга он видел убийцу, который хладнокровно сжёг человека. «Нет, нет. Олег не мог так поступить. Я же знаю его. Знаю. Он добрый, честный… Он…». Подобные мысли кружились в его голове несколько дней, мешая есть, мешая спать, иногда даже дышать. Мир вокруг стал чужим, а цвета потускнели. Ярко-небесный логотип его компании превратился в холодный и ледяной, солнечный свет из золотого превратился в грязно-жёлтые лучи. Даже когда он глядел в зеркало, ему казалось, что огненно-рыжие волосы стали сла́бо-коричневыми. Последние несколько дней Разумовский прилагал усилия, чтобы заставить себя выполнить простейшие задачи: встать с кровати, почистить зубы, ответить на деловое письмо. Искушение сказать Марго отменить все встречи, как множество раз ранее, становилось всё сильнее. Но Сергей понимал, что если так продолжится, то можно просто лечь на пол и принять смерть. Застёгивая пуговицы на пиджаке, миллиардер с отвращением глядел на своё отражение, на болезненно-бледную кожу, на опухшие от недосыпа глаза и думал о том, какой ужасный пример он даёт молодёжи. «А ведь я так хотел сделать жизнь людей лучше, быть примером, а в итоге даже не могу сдать убийцу полиции. Жалкое ничтожество!» Путь до Эрмитажа пролетел тихо. Парень даже не взглянул в окно, лишь перечитывал короткую речь, написанную ассистентом. «Удивительно, что ни водитель, ни Марго не спрашивают, где Олег. Ведь на подобные мероприятия я всегда беру его с собой. Но ладно, хорошо, пусть никто не задаёт вопросов. Я не знаю, где он, и даже не пытался найти его после его признания. Так было проще. Мне остаётся лишь надеяться, что друг больше никого в это время не поджигает». — Искусство, многим сейчас кажется бессмысленным и неактуальным, — начал Разумовский свой рассказ на небольшой пресс-конференции, организованной в лучшем музее города. — Но оно необходимо человеческой душе, подобно тому как вода необходима человеческому телу. Проверенное временем, красивое и изящное, искусство учит нас мыслить, смотреть в глубину и понимать смыслы. Без этого опыта молодой разум зачахнет, огрубеет… «Какой же, всё-таки, претенциозный бред написал ассистент, пора побыстрее переходить к сути.» — И поэтому мой благотворительный фонд решил помочь нашей молодёжи, — продолжил Серёжа, доставая синюю пластиковую карту и показывая её журналистам, не решаясь при этом смотреть кому-то в глаза. — Эту карту может оформить любой школьник и оплачивать посещения всех музеев города. Мы назвали её «Картой прекрасного», ведь она даёт доступ к самому прекрасному. Закончив эту ужасную, по его мнению, речь, Сергей отвечал на стандартные вопросы журналистов. Всё шло хорошо, пока слово не взял один бородатый журналист в очках. — В социальных сетях вы призывали Гречкина к правосудию. После его сожжения почувствовали ли вы удовлетворение? — Данный вопрос не относится к теме, — слегка озадаченно ответил Сергей. — То есть вы отказываетесь комментировать это? Раньше вы не стеснялись в выражениях.        — Если вопросы по существу окончены, то пресс-конференцию можно считать завершённой. Разумовский, отвернувшись от журналистов, пошёл как можно дальше. Руки тряслись, а мысли с новой силой разрушали нервную систему. Пытаясь успокоиться, он начал выполнять дыхательные упражнения, но его отвлёк окрик за спиной: «Считаете ли вы сожжение заслуженное наказанию за сбитую девушку?» Тот самый мужчина преследовал его и продолжал задавать вопросы. Все отказы Сергея шли мимо ушей, и будто не слыша их, он шёл следом за рыжим парнем, который пытался оторваться от неприятной личности, быстро ускоряя шаг. «Неужели никто из сотрудников музея не хочет успокоить этого сумасшедшего? Нужно как можно скорее нанять нового охранника.» — Так это был жестокий самосуд или справедливое наказание? — бегом обежав парня, бородатый журналист перекрыл ему путь, практически тыкая диктофон в рот. Сергей уводил взгляд в пол, его руки тряслись от напряжения, но ни одного слова не было сказано. Нужно было сдерживаться, иначе любое резкое высказывание могло быть использовано против него, его компании, его идей. — Вы хозяин соцсети, в которой распространилось видео. Ваш комментарий необхо… Напористая речь мужчины внезапно остановилась, оставляя на пару мгновений лишь эхо музейных просторов. Разумовский заметил, как худая женская рука с серебряным браслетом схватила локоть журналиста. — Вы разрушаете атмосферу этого очаровательного места, — острый, но обволакивающий голос тихо прозвучал в ушах. Подняв взгляд, Сергей увидел каштановые кудри, закрывающие лицо. — Уходите и больше не задавайте неприемлемые вопросы. Пару секунд бородатый журналист смотрел пустым взглядом на прервавшую его даму, затем молча развернулся и пошагал к выходу. Разумовский смотрел ему вслед, не веря своим глазам, что наглец так просто ушёл… — У некоторых людей вообще нет такта. Согласны? — Сергей повернулся на голос, который стал намного мягче, и, наконец, смог разглядеть лицо своей спасительницы. На губах, украшенных темно-розовой помадой напоминающую переспелую клубнику, блеснула полуулыбка. Почти покраснев, Разумовский лишь кивнул, отведя взгляд, чтобы не утонуть в тёмно-карих глазах незнакомки. Девушка развернулася и пройдя пару шагов и остановилась, дабы продолжить смотреть на одно из множеств образцов художественного искусство выставленных в этом прекрасном месте.        «Видимо, мои разборки с журналистом помешали ей, и она решила избавиться от источника шума» Незнакомка стояла напротив картины, изображающая женщину с мечом в руке и отрубленной головой мужчины её ног, на фоне безмятежных зелёных полей. Мрачность и жестокость картины контрастировали с женственной фигурой в нежно-розовой одежде, а глаза женщины наполнены решимостью, ни раскаяниям, ни жёсткостью. Ниже было надпись «Юдифь» Джорджо Барбарелли. Гроза журналистов, не отрываясь от картины, попивала шампанское из бокала, будто рядом не стоял, не находящий себе место Разумовский, изредка бросающий взгляд на девушку. — Вы очень хорошо умеет разбираться с журналистами. Можно только позавидовать. — поддал голос Сергей, в метре от неё. Он не хотел сразу уходить, хотел отблагодарить, сказать спасибо, восхититься решимостью незнакомки. Но большинство слов застревали в горле, так не выйдя на свет.        — Имею большой опыт общения с неприятными личностями. — сухо, не отвлекаясь от созерцания произведения искусства, ответила девушка — Сочувствую. — выпалил Сергей. — Не стоит — дежурно улыбаясь повернула голову к собеседнику, — ставить дураков на место, бывает довольно приятным занятием. Попробуйте, стоит только начать и входишь во вкус. Серёжа улыбнулся, пытаясь представить себя дерзким и наглым типом, который может заставить людей замолчать одной колкой фразой. Слишком сказочно. Он старался выдавить из себя слова дабы продолжить диалог, но ничего интересного или оригинального в голову не проходило. — Нравится картина? — указав на картину напротив, спросил Разумовский. «Конечно, она ей нравится. Она здесь стоит не одну минуту и рассматривает каждый мазок. Ещё более глупого вопроса ты не мог задать. Да Серый?» — Нахожу её очаровательной. Вы так не считаете? Сергей смотрит на картину делая умный вид, но мысли были только о девушке рядом. — Не многие назовут отрубленную голову очаровательной… — повисла пауза. — Хотя удивительно, несмотря на отрубленную голову и меч в руках, девушка не выглядит злой, воинственной или мстительной… — А какой вам кажется девушка, мистер… — Разумовский — откликнулся миллиардер осознавая, что даже не удосужился представиться, протянул руку. — Сергей Разумовский. — Кэтрин Пирс — едва улыбнувшись мягко пожала руку брюнетка. — Так какой вам кажется девушка на картине? — Печальной — недолго думая ответил Разумовский — Насколько я понимаю, это изображения ветхозаветной истории о Юдифи. Ужасный тиран привёл войска в её родной город, убил всех защитников, казнил неверных, но влюбился в прекрасную вдову. Женщина соблазнила его и убила. Но посмотрите на неё: нет радости от свершившийся мести, нет гнева, нет удовлетворения. Она смогла добиться своего, но в чём смысл, если тот, кого она любила мёртв и… — Сергей поперхнулся собственными словами, останавливая поток мыслей — Работники музея думая больше компетентны в раскрытии смысла картин. Девушка как будто не реагировала на последние слова, а продолжала смотреть на картину, только теперь намного тоскливее. На пару мгновений Разумовскому показалось, что взгляд у Пирс такой же, что и у девушки на картине. Однако вскоре Кэтрин повернулась к нему, уже сияя игривой улыбкой. — Вы никогда не задумывались почему столько картин, просто пересказывают религиозные мотивы? — Полагаю, тогда все были намного религиознее… — Чтобы художника заметили, нужно было как-то связывать всё с религией, иначе заподозрят в ереси или похабщине. — перебила его Кэтрин и ярко жестикулируя указала на картину. — Тот же Джорджоне. Его пригласили рисовать картину пара английских аристократов, обычное дело для знаменитого художника того времени. Но там в поместье он встретил девушку, которую все звали гостьей. Но на самом деле она была пленницей. — лицо девушки потускнело, она сделала паузу допивая шампанское, и потом продолжила — Игрушкой для сильных мира сего. Она могла бы просто ждать когда аристократы получили бы от неё все что хотели, но нет. Она хотела бежать, и художник тайно помог ей. Он обещал, что напишет картину о ней. Вот только не мог нарисовать всё как есть, поэтому скрыл всё за метафорой религиозного сюжета. Кэтрин говорила эмоциально, но сохраняла приличное спокойствие, хотя в конце едва не засмеялась безнадёжным смехом. Вместо этого лишь повернула голову набок, бросая последний взгляд на картину, грустно вздохнула. — Печальнее всего, что художник так и не узнал смогла ли девушка сбежать или её настигла кара самовлюблённого тирана. А беглянка только увидав картину через много лет, поняла, что художника не поймали на помощи ей. — Об этом… мне не доводилось слышать — Да весьма непопулярная версия — Ответила Кэтрин оторвавшись от картины и осмотрела собеседника — Но ваша версия тоже имеет право на существование. Вы явно не из тех чей «молодой разум зачахнет, огрубеет…» Последние слова она сказала так наигранно что даже Разумовский не мог подавить смешок, но снова покраснев увёл глаз в пол. — Вы тоже слышали мой позор. — Серёже всё никак не хватала выдержки долго смотреть в темно-карие глаза, и он то и дело уводил взгляд на окружающего его достопримечательности — Обещаю я уволю написавшего эту речь. — Мудрое решение — посмеялась Кэтрин, а затем начала идти вперёд поцокивая каблуками, сократила дистанцию между ними, прошла рядом в паре сантиметров о него. Сергей успел подумать , что девушка решила уйти навсегда, но та развернулась и игриво произнесла — Составить мне компанию, поспорим о значении картин? Они говорили о картинах, искусстве и художниках. Сергей также иногда краснел отворачивался от пронзительного взгляда мисс Пирс. Но несмотря на это, он был спокоен, этот раговор хоть и ненадолго, но отвлёк от рушащейся жизни. Любые напоминания от Марго про расписание он заблокировал. Однако в самый разгар спора о личности Ломоносова, к Кэтрин подошёл мужчина в строгом костюме. Он сказал ей что-то шёпотом. Лицо девушки стало серьёзным. — К сожалению у меня появились неотложные дела. Была рада знакомству. — Девушка развернулась но не успела сделать и пару шагов. — Пождите! — воскликнул Разумовский роясь по карманам костюма. Не сразу, но он нашёл собственную визитку. — Наберите, если что, могу провести экскурсию по Петербургу или посетим ещё выставку! — Как у вас говорится… — улыбаясь, берёт тонкими пальцами визитку и на мгновение соприкасаясь с дрожащими руками мужчины — Поживём увидим. Сергей смотрел уходящий незнакомке вслед, пока та не скрылась за толпой посетителей, оставив лишь воспомиия о ней. Пускай, вскоре он снова будет думать о том как предотвратить убийства невинных, ненавидеть себя за слабость, не верить в падение Олега. Но сегодня он первый раз за несколько дней улыбался. --------------------------------------------------------------------------------------------------- Яд оборотня растекается по телу, жар и слабость становится всё сильнее. За много лет вампир уже забыл, что значит болеть, хоть сам и умер от лихорадки. «Держись Илья, держись». Разум плавился как кусок масла на жарком солнце. Голоса убитых людей, столетия звенели в ушах. «Глупец... Слабак. Убийца». Темны круги под глазами, пот льётся по лбу, мужчина в зеркале совсем не похож на того которым он хотел быть. Сильным, влиятельным, тем с котором считаются. Илья обводит взглядом ванную комнату: мраморная раковина, зеркала, украшены тонкой золотой рамой. Огромная ванна. Остальную квартиру он выстроил ещё более дороже ещё более помпезно. «Я ведь всё это хотел?» Пронеслось у него в голове. Жарко… чувствуется, что тело скоро сгорит. На негнущихся ногах он подходит, включает холодную воду, заполняя белую ванну. Ложится в неё дабы, хоть немного смягчить боль от сжигающего вены яда. «Прямо как в детстве» Когда болезненный средний ребёнок заболевал, температуру сбивали холодной водой. Денег на лекарства никогда не было, даже на пиявок. Живя в халупе, помогая отцу на тяжёлой работе, не имея возможности даже получить образования, маленькому Илюше оставалось только мечтать. О том, как разбогатеет, будет жить особняке, тёплом, просторном, красивым. Будет есть вкусную еду, носить красивую одежду, быть уважаемым, быть желанным, быть значимым. Сто пятьдесят лет со дня обращения он пытался этого достичь, и даже получил это. И всё в итоге спустил в трубу, и даже не было жаль. Умирая спустя более века, он хотел увидеть лишь тёмная карие глаза, напоминающие горький шоколад. — Кэтрин. Он не знал, по-настоящему она пришла к нему или это очередное помутнение рассудка. Склонившись рядам Кэтрин убрала мокрые волосы с лица и заботливо погладила его щеку. Печальными глазами смотрела она на мужчину, что, как ни странно, делали его счастливее хоть немного. «Эти глаза они стоят всего золота мира». — Прости, нашли всё-таки меня, эти шавки — Хрипла отвечает Илья, поднимая руку чтобы указать на фарфоровый столик, там лежала чёрная флешка.– Имена, места, много прочего… Эти идиоты даже не заметили что я стащил это. — Тише. — плавно рука девушки переместилась на грудь мужчины, давая сигнал, что ему нужно успокоится — Тебе нужно беречь силы. — Какая разница. Мне всё равно конец. — Это стая хранит где-то лекарство от собственного яда. — Оно спрятано, а тебе не отдаст после того как ты разорвала их молодняк, попросят вернуть головы, и все что мы нашли. — Я всё отдам, ты важнее Илья улыбается. Он счастлив быть с девушкой, ради которой он пошёл против системы, отдала всё, и подставился под удар. Когда вся эта авантюра началась, где-то внутри он понимал, что ничем хорошим это не кончится. Но всё равно, шёл прямо в пекло, ве́домый нежными руками этой обольстительницы. И сейчас он по-настоящему счастлив, что ради него Пирс готова разрушить свой план, ради его жизни, ради них. «Неужели она действительно любит меня» Кэтрин наклонилась и поцеловала мужчину в лоб. — Спасибо тебе за всё. Тонкая рука со смуглой кожей, продавила грудь мужчины, ломая кость и разрывая плоть. Через секунду пальцы девушки держут сердце вампира далеко от его сереющего мёртвого тела. Всё произошло достаточно быстро, чтобы Илья не заметил ничего кроме маленькой вспышки боли. Он умер думая, что его любят больше чем он рассчитывал. — Какая жалость. – раздражённо произнесла Кэтрин, вытирая кровь с рук.