Будни в лесу Н'Гай

      Каждое торнадо начинается с маленькой волны. Каждое несчастье со взмаха крылышка бабочки.       Точно также будет и со спором.       А началось всё, как можно понять, с обычного вопроса.       — Ким Докча, расскажи, что произошло в 1863 регрессии?       Удивительно, но об этом спросил Ю Джунхёк под номером 1863 — самый молодой во всем лесу.       Несколько сидящих рядом Ю Джунхёков переглядываются и сочтя данный разговор интересным, подсаживаются чуть ближе, навостряя ушки. Ким Докча удивлённо взглянул на малыша, нахмурившись. Созвездие отложило книгу на стол, не забыв вложить в середину закладку.       — Разве ты не помнишь?       — Нет, — машет головушкой чиби. — Вернее, я помню всё очень чётко, но в какой-то момент, всё стало серым и оборванным. Ты знаешь, что тогда произошло?       Присутствующие иждивенцы бегали взглядом от одного к другому, уже догадываясь, кто даст слабину. Один из чибиков потянулся к одеялу, сильнее в него укутываясь и приготовившись слушать, несколько других долило себе в кружечки ароматного чаю. Докча сжимает пальцы, в попытке успокоиться и подобрать подходящие и максимально щадящие слова.       — Не уверен, что ты должен услышать подобное от меня.       — Нет, я хочу, чтобы именно ты это сделал, — серьёзно добавляет Джунхёк, не отступая. Малыш насупился, подходя ещё ближе. — Сейчас.       Взгляд мужчины мечется. Он неуверенно протягивает руки, беря чиби в ладоши. Регрессор поудобнее усиживается, выжидая.       В библиотеке, как и положено, тихо. Где-то в глубине комнаты размеренно тикали часы, а в воздухе витали невесомые облачка пыли. Несмотря на частую уборку, почему-то именно этот зал был самым пыльным, на что спустя время все перестали обращать внимание.       Один из Ю Джунхёков отвернул настольную лампу в другую сторону, отчего стало темнее и загадочнее.       — Не знаю, поступаю ли правильно, — всё ещё мялся Ким Докча, но грозный взгляд регрессора мгновенно развеял все сомнения. — Думаю, мне не стоит говорить, что это был сценарий от Скрытого Интригана?       Малыши разом кивнули.       — Что ж, после того как я оказался там, естественно я встретил местного Ю Джунхёка.       И не скрывая правды, Ким Докча всё подробно рассказал, начиная депрессией регрессора и заканчивая последующим возвращением в свой мир.       Будучи Ю Джунхёком 1863 регресса, это чибик был самым сильным и легендарным, одним из самых значимых, сумевшим одолеть столько великих Созвездий без особых усилий, прямо на глазах читателя. Ким Докча наблюдал за ним, читал об его приключениях и несчастьях.       Этот малыш являлся воплощением отчаянья всего мира.       Удивительно, но на памяти Ким Докча, тот Ю Джунхёк носил потрёпанный, окровавленный и разодранный плащ. Зрачки его были тусклыми, а взгляд пустым и усталым.       Он никак не напоминал сидящего в ладонях чиби.       Читатель чувствовал, как быстро бьётся маленькое сердечко, как Джунхёк замирал и переставал дышать, внимательно его слушая.       Его окружали регрессоры, совсем не похожие на прежних и трагичных себя. Конечно, привычки и типичные джунхёковские повадки присутствовали в каждом из них и тем не менее, это место, кажется, стало для них домом.       Может здесь, хотя бы на минутку, они могут забыть, что такое бесконечная борьба и переживать лишь о том, что приготовить на ужин.       Говоря откровенно, это тот финал, который Ким Докча искренне желал для такого персонажа, как Ю Джунхёк.       Ким Докча замолчал, давая малышу переварить услышанное. Остальные Ю Джунхёки тоже не спешили говорить — кто-то вертел в руках карандаш, может от нервов, кто-то сильнее укутывался в одеяло, или же пил из уже давно пустой чашечки. Некоторые иждивенцы присоединились к ним позже, сливаясь с толпой и слушая.       — Значит… — в конце концов начал 1863. — ты хотел там остаться?       — Да, — кивнуло Созвездие и немного поникшим голосом добавило. — Из-за этого, я даже поссорился с Ю Джунхёком своего раунда.       — Почему ты так этого хотел? Что на это ответил Скрытый Интриган?       Вопросы продолжали ссыпаться, подобно снегу в Рождественскую ночь. Малыш не унимался, то и дело уточняя и переспрашивая о чём-то, не давая Докча сделать и глотка чая.       — Он… был молчалив, впрочем как и всегда, — игнорируя один из вопросов, отвечает Ким Докча.       — Но значит, ты был счастлив именно там? — уточнил Ю Джунхёк 725 мировой линии, заглядывая прямо в глаза.        — Наверное, — тихо ответил Докча, слегка отводя взгляд. — Вы, как и Скрытый Интриган, определенно знаете больше чем я, так что вы наверняка понимаете, почему я так дорожу всеми вами.       В библиотеке снова стало слишком тихо. Несколько чибиков замерли с полуоткрытыми ртами, кто-то перестал жевать конфету, ранее украденную у Ким Докча. Слова повисли в воздухе, и у каждого, кажется, возникла одна и та же мысль. Малыши кратко переглядываются, что не остается незамеченным.       — Что-то не так?       — Нет, нет, просто уже довольно поздно, — невзначай заговаривает зубы 999. — Мы любим истории, но ты не умеешь их рассказывать и всегда растягиваешь.       — Мне повторить свое имя?       — Мы поняли, — кивает Джунхёк 666 регрессии.       Он первый встает и растягиваясь, грозным голосом добавляет:       — Кина не будет, всем спать.

***

      Конечно, спать никто не собирался.       После такого рассказа, малыши скучковались под одеялом, переговариваясь. В темноте этого было не видно, но небольшие горбики скучковались в центре кровати, иногда вздрагивая или покачиваясь.       За окном завывал ветер, отчего ветви деревьев бились о стекло. Внешние Боги во дворе что-то раздражающе бормотали и вскоре, в одного из них прилетел армейский ботинок, после чего всё стихло.       Множество голосков сливались в один и из-за того, что Джунхёки говорили шёпотом и постоянно друг друга перебивали, понять о чём речь было невозможно. Казалось, они и сами не до конца понимали друг друга, оттого и переговоры их сумбурны и больше походили на лепет маленьких детей.       В одно мгновение малыши притихли, интуитивно почуяв опасность. Червячками расползлись по кровати — каждый на свое место и одновременно с тем, как открылась входная дверь, закрыли глаза.       Из коридора в комнату просачивался желтоватый свет, бьющий по замершим лицам иждивенцев. Высокая фигура, стоящая в проеме, молча сверила взглядом комнату. Пристально бегала от одной макушки к другой.       Спустя пару, невообразимо долгих секунд, полоса света стала тоньше, а после и вовсе исчезла. Комната вновь погрузилась в темноту.       Ю Джунхёки снова подползли к центру, сугробиками сидя под одеялом.       — … а я говорю, что я.       — Нет! — шепотом кричит 398. — Меня он любит больше!       — Нет меня! Вы забыли кто его кормит? — возмущается Ю Джунхёк 81 регрессии. — Вас, кстати, тоже.       — Этого недостаточно, — подмечает 666. Он вытирает кулачком носик, а после добавляет. — С таким успехом, каждый может сказать что-то в свою пользу.       — Ага, тогда ты уходишь в минус!       — Почему это?!       — Нечего бить Ким Докча по поводу и без, — сухо отвечает 999.       — Вы забыли, но он хотел остаться в 1863! — внезапно отозвался младший. — Значит, меня он любит больше всего!       — Нет меня!       — Нет!       — Ах ты…!       Порог скрипнул и теперь фигура уже шагнула вглубь комнаты.       Ю Джунхёки мастерски сопели, демонстративно раскидавшись по всей кровати. Они старались дышать как можно более естественно, скрывая бушующие внутри эмоции. Ох, как же хотелось встать и выплеснуть всё свое негодование и энергию.       Желательно, на какого-то чиби рядом. Убрать конкурента, так сказать.       В этот раз фигура стояла несколько дольше, будто знала, насколько сильно перевозбуждены регрессоры, тот час же готовилась поймать кого-то с поличным. И говоря откровенно, малыши и правда были близки к тому, чтобы прямо сейчас сорваться на ноги и наплевав на смотрителя, продолжить такой важный спор.       После всего того времени, что Ким Докча провёл с ними, появление такой мысли как «а кто его любимчик?» не являлось неожиданностью. Ведь действительно, должен же быть кто-то, занимающий особенное место в сердечке Созвездия.       Удивительно, что такие споры не начались раньше.       Наконец, когда силуэт вновь пропал, иждивенцы в который раз выползли и продолжили дискуссию.       Каждый из них сейчас походил на бутылочку газировки, которую чуть ранее потрясли. Они мгновенно взорвались, выливая на друг друга поток мыслей. Проблема лишь была в том, что чибики — это один человек. С разным опытом, но во многом мыслящие в одном русле. Почти все их аргументы равнялись, а по силе они тоже не сильно отличались.       — Я рассказываю ему истории!       — А я…! А я…!       — Мы вместе с ним убираемся в библиотеке!       — А мне он дает больше конфет!       — Ай, ты наступил на меня!       — Положи меч обратно! Кто разрешил тебе принести его в спальню?!       В конце концов всё вышло из-под контроля и несмотря на комендантский час, малыши стали спорить громче. Несколько Джунхёков сцепились с друг другом и катались шариком от одного «края» кровати, к другому. Конечно, из-за того что она была круглой, спустя время они всё тем же шариком упали на пол, распластавшись на мягком коврике.       На этот раз двери открылись резко, а учитывая хаос в комнате, бесшумно. Только когда кто-то включил в комнате свет, тем самым ослепив маленьких бунтовщиков, все замерли, со страхом смотря на дверной проем.       — Я жду объяснений.       Стоящий позади Внешнего Бога Ким Докча был сонным, не до конца понимал что происходит и то и дело моргал, привыкая к свету. Скрытый Интриган скрестил руки на груди, свысока смотря на иждивенцев. Привычного пальто на нём уже не было, как и шали. Мужчина явно готовился ко сну, но как это и бывает в случае Ю Джунхёка, нутром учуял что-то неладное.       Ещё несколько секунд после появления гостей, Джунхёки продолжали сеять беспорядок, не сумев сразу осознать ситуацию. Только после холодного тона, все они отрезвели и застыли в самых разных позах. Один из чиби не удержался и плюхнулся с кровати на пол, удачно приземлившись на собратьев, упавших ранее.       — Почему вы всё ещё не спите?       Несколько малышей переглянулись и словно сговорившись, разом указали пальчиками на Ю Джунхёка 41 мировой линии. Мол, ну раз ты главный, значит и голову сносить тебе.       — Кхм… мы спорили.       — Поразительно. Я привёл свидетеля, пусть вам будет стыдно.       — Это ему должно быть стыдно! — один из регрессоров поднимает ручку, гневно восклицая. Остальные тут же бросаются на него, прикрывая тому рот.       — Я тут при чём?! — окончательно просыпается мужчина, удивляясь. По-глупому моргает, а после переводит взгляд на стоящего рядом Интригана, будто тот знает ответ.       — Мне тоже очень интересно, что вам сделал Ким Докча.       Несколько иждивенцев переглянулось, словно решая — говорить или не говорить.       Вот в чём вопрос.       — Если мы расскажем, нас ведь не накажут? — выглядывает из-за подушки 27.       — Зависит от того, что вы скажете.       — Мы хотели узнать, кого он любит больше всего! — выкрикнул младший 1863, тыча пальцем в Докча.       Ким Докча устало потёр переносицу, всё ещё привыкая к яркому свету и в этот момент понял, что за что-то ужасно провинился в прошлой жизни.       — Рассказать тебе правду было плохой идеей.       Скрытый Интриган хмурится и вопросительно косится на читателя.       Долго объяснять не пришлось и быстро пересказав произошедшее во время посиделок в библиотеке, Докча опирается о дверной косяк. Созвездие оглядывает регрессоров, в конце концов останавливаясь на 1863.       — Ещё тогда вы что-то замышляли, я ведь прав?       — Ты меняешь тему! Скажи правду!       Несколько Джунхёков подбежали ближе, становясь прямо перед Ким Докча. Они пристально следили за ним, сузив глазки и насупившись. Казалось, скажи он неправильный ответ и его тут же сравняют с землей стадо маленьких главных героев.       Выбрать одного — подписать смертный приговор, а не выбрать никого тоже не казалось возможным. Хоть обнять и плакать, честное слово.       Будь Докча менее зависимым от Путей Выживания и главного героя, он возможно смог бы рационально взвесить или ответить, тыкнув пальцем в небо. Для такого любителя и ярого фаната, прошедшего вместе с этими малышами путь в тринадцать лет, решить кого ты любишь больше, почти что нереально.       Но сказать это вслух он не мог. Такое высказывание вряд ли бы растопило сердца маленьких, но суровых регрессоров и прозвучало бы скорее как что-то глупое и лишнее. Возможно, даже ужесточило бы их споры, не пойми они его правильно.       — Я дорожу всеми вами одинаково, — после нескольких минут молчания, вздыхает Ким Докча, не желая как-то углубляться в объяснения.       — Как же! Ты просто не хочешь этого признавать! — воскликнул кто-то из толпы.       — Докча, вспомни как мы готовили булочки на прошлой неделе! Не забывай о тех прекрасных минутах! — крутится под ногами Джунхёк 81 раунда.       — А я тебе сказку рассказывал! — 999 спрыгивает с кровати и тоже начинает бегать вокруг.       — Давайте начнем с того, что вы все, по сути, один человек, — потирая виски, говорит Докча. От шума голова неприятно ныла и желание завалиться спать становилось всё сильнее и сильнее.       — …ЗНАЧИТ, ТЫ ПРЕДПОЧИТАЕШЬ Ю ДЖУНХЁКА ТРЕТЬЁЙ РЕГРЕССИИ?!       — Да нет же! Успокойтесь!       Хотелось рыдать и выть и теперь Ким Докча прекрасно понимал, почему Узник Золотого Обруча так любит вырывать себе волосы. Было проще победить Пожирателя Снов, чем убедить чиби Джунхёков в отсутствии любимчика.       Кто-то внезапно выключил свет, бормоча что-то невнятное. Действуя максимально расслабленно и несколько самодовольно, Скрытый Интриган хватает Созвездие под руку и выходит в коридор, сказав на прощание:       — Больше всего Ким Докча любит меня. А теперь все быстро засыпают, пока я добрый.       Дверь захлопывается и спальня погружается в глубокую темноту.       И тишину.