От большой любви..

Пугачева не нарушила обещания и позвонила сразу, как только заселилась в апартаменты. Сообщила, что с ней все в порядке. Взявшая трубку Людмила не стала говорить о том, что происходило с Киркоровым, тем более, Алла и не спросила. Лишь попросила помощницу приехать на днях, помочь ей разобрать вещи. Скинув телефонный звонок, она села за рояль, стоявший в ее новом жилище и принялась музицировать, сочиняя новую музыку для песни. Работа всегда ее отвлекала и выручала в самые разные трудные времена. Одна отдушина, одна отрада, любимое дело - да что еще надо? И хотя все же понимала, что ее переезд может негативно сказаться на Филиппе, старалась игнорировать ту тревогу за него, которая все настойчивее овладевала ее мыслями. «В конце концов, он не маленький ребенок, справится» - утешала себя Пугачева. И от опрометчивого поступка ее спас телефонный звонок. Это был ее давний друг, поэт Илья Резник. Только вот звонил он почему-то с ее домашнего номера, отчего Алла удивилась: - Илюш, а как это ты меня нашел? Я же не дома! - Ты забыла, наверное, что мы договаривались сегодня продолжить работу над песней. Я приехал к тебе, мне открыла Люся, сказала, что ты уехала в Балчуг. Алла Борисовна, - настороженно обратился поэт к певице, - я чего-то не знаю? У Вас что-то случилось? - Нет, все нормально. Извини, что так получилось. Ты можешь подъехать в Балчуг? Или, если хочешь, я к тебе. - Да нет, я приеду, не беспокойся. Только давай тогда уж завтра, сегодня моя муза меня покинула. - Хорошо. Как тебе удобно, - прима вежливо попрощалась с Ильей Рахмиеливечем и, чтобы он не успел задать лишних вопросов, которые, возможно, у него возникли, сбросила звонок. На следующий день он пришел, как и обещал, чтобы предложить стихи на музыку, которую Алла вот-вот написала. Бестактных вопросов с его стороны не возникло, чему она обрадовалась. Позже приехала Люся и пока эти двое творчески работали, Люся трудилась, разбирая гардероб примадонны и готовя ей ужин. Лишь поздним вечером, когда друзья, создав новое произведение после жарких дискуссий и споров, разошлись, Людмила смогла пойти к себе в соседний номер, специально для нее арендованный. Находясь один в своей квартире, Киркоров не спал. Молча сидя возле горевшего камина, вертел в руках недопитый бокал с виски, пьяненьким, но отчего-то злым недовольным взглядом гипнотизируя тлевшие угли в камине. Ему казалось, образы его семейного счастья, словно картинки, то появлялись в пламени, то угасали вместе с ним. Поставив недопитый бокал в сторону, он встал с кресла и направился в спальню. В их комоде вещи хранились не только ценные, но и ценностные - те, что представляли ту или иную значимость, как для него, так и для нее. Достал слегка помятую брошюрку. Развернул - а там афиша его первого концерта. За ней фотография молодой Пугачевой, которая еще в далеком 75-ом пела «Арлекино» в пустом московском метро. И на этом фото - первый ее автограф: «Филе от Аллы Пугачевой». На втором фото они уже вместе улыбаются на прогулочном катере, обнявшись. И на оборотной стороне ее рукой написано: «Ты мое солнышко! Люблю тебя!». Счастливые воспоминания с одной стороны тушили, с другой - наоборот, добавляли масла в его огонь, который горел в его душе. Положив вещи на место, он задвинул ящик комода и ушел обратно в гостиную. Алле этой ночью тоже не спалось. И хотя она устала после долгой работы, мучилась бессонницей, ворочаясь в своей новой постели с боку на бок. Ей чего-то не хватало. Или, может быть, кого-то…