От большой любви..

Пока работники отеля заполняли ее апартаменты цветами, Алла на скорую руку приготовила обоим завтрак. И все же в апартаменты поместилась лишь малая часть цветов. Сделав глоток горячего кофе с молоком, которое накануне заботливо привез Филипп, она еще раз поцеловала его, словно благодаря за сюрприз. - Аллусенька, - он взял ее нежно за ручку и усадил к себе на колени, - я счастлив, что тебе понравилось. Но на самом деле, этот сюрприз - мое извинение. - Вот как? - удивилась прима, - и за какой такой грех? - Да грех-то - с орех! - пошутил Филипп, пальчиками показывая действительную его малость. Он постарался перевести ситуацию в шутку, - мне надо уехать на гастроли. - Надолго? - На два месяца. - Сколько?! - возмущенно вырвалось у Аллы, - Знаешь же, я не люблю, когда ты уезжаешь надолго! Ты что, специально? Ты не мог отказаться? Или ты опять ставишь заработок выше семьи? - оскорбительные эпитеты уже набирали оборот и пошли бы дальше, если бы Киркоров не остановил ее: - Я специально согласился поехать на такой длительный срок. - твердо, но очень спокойно ответил он, - за время моего отсутствия ты сможешь обдумать и решить, хочешь ли жить со мной. Нужен ли я тебе вообще. - Что за глупость? - возмутилась Алла. - Не спеши с ответом. Подумай. Я очень люблю тебя. Ты моя жена, моя женщина, но я хочу, чтобы ты была счастлива, а потому приму любое твое решение. Будет так, как захочешь ты, - последнее слово он выделил голосом, давая ей понять, что не является таким уж эгоистом, как она напридумывала и что ее мнение тоже для него много значит. Алла насупилась, обидевшись, как девочка и сидела на его коленках, глотая стекающие по щекам слезы. Казалось, в ту минуту, когда она для себя все уже решила, он снова оставляет ее. Ей захотелось сделать ему больно и она не упустила возможности его подколоть: - Оставляешь меня одну, значит, - ухмыльнулась она, вытерев слезы, - А не боишься, что я в скором времени найду себе кого-нибудь? Желающие все еще есть! - Филиппа ранила ее фраза, тем более он понимал, как опасно оставлять ее одну в таком положении - когда рядом крутился Галкин, который, как ему казалось, лучше его в некоторых ипостасях - и не курит, и не пьет, и не врет. Сдержав охвативший его пыл ревности, он твердо ответил, улыбнувшись: - Я оставляю тебя наедине с твоей совестью. И вверяю тебя Всевышнему. Пусть будет, как будет. Главное, чтобы тебе было хорошо.