тайны, выжженные на сердце

Красная Гора скрывает множество тайн, боли и страданий. Десятки изувеченных больных. Сотни крыс и скелетов. Одно бьющееся Сердце. Альмалексия просыпается в спутанном комке одеял. В еë покоях, в еë Храме — благословенная тишина. Только редкий звон доспехов патрулирующих стражников звучит в пустых коридорах. В еë голове мысли и воспоминания проносятся алым ветром. Прошли тысячи лет с битвы и того дня, когда они стали богами. Прошло время, но воспоминания — кровь и пепел, смех и рыдания — всë ещë живы. Тайна, скрытая в недрах вулкана. — Айем? — тихий голос раздаëтся из темноты спальни. Серая мозолистая рука ложится на еë плечо, и Альмалексия содрогается от неожиданности и облегчения. — О, Айем, я слышал твои метания. Вивек ловит еë, дрожащую, совсем не под стать богине. — Он всë ещë там, — она хватается рукой за голову, с силой натягивая распущенные рыжие волосы, — смотрит на меня своими мертвыми глазами. Вехк, он появляется всë чаще. И Красная Гора… она словно зовëт. Мы отправимся на омовение, но я знаю, чувствую, что что-то произойдёт. Уже происходит. Альмалексия даже сквозь рыдания прислушивается к шагам за дверью, шепча последние слова. — Мы в безопасности, Айем, — он целует еë макушку, как тогда, тысячи лет назад, когда они были смертными друзьями, всë равно готовыми спасать мир. — Что-то приближается, но мы… –… но мы вместе, — заканчивает усталый мужской голос. Сота Сил бесцеремонно садится на кровать, пахнущий пылью и маслом. — Простите, вы действительно очень громко думаете. Иногда я жалею, что прислушиваюсь не только к своим созданиям. Альмалексия хмыкает, шутливо ударяя его по плечу, уже не трясясь от кошмаров. Сейчас она ещë сильнее похожа на старую себя. Золотистая кожа, не покрытая рисунками, сияет в тусклом свете Луны, рыжие волосы струятся по плечам. — Сегодня в Храм пришëл человек… он говорил о новом герое. О Нереварине. О том, кто уничтожит Сердце, — Альмалексия хмурится, всегда более обеспокоенная и дорожащая их божественной силой, чем другие. — Его выгнали, когда он назвал нас лжебогами, но он и подобные ему начинают сеять смуту. Начинают искать правду, которой нет. Вивек вздыхает, укладывая Альмалексию назад и задумчиво смотря на блеск еë мечей в углу комнаты. — Они страдают от Мора и готовы цепляться за любую надежду, которую им предлагают. Но этой истории слишком много лет, и даже мы не помним всего, что произошло в тот день. Они все молчат о том, что произошло. О битве и предательстве, потерях и боли. Сота Сил, как всегда немногословный, с коротким «вам надо поспать» приглаживает волосы Альмалексии и устраивается рядом. Друзья засыпают, и Айем, слыша разговоры проснувшихся жрецов за стенами Храма, в последний раз вспоминает о Красной Горе и тайне, сокрытой в еë недрах. О тайне, которая навсегда выжжена на сердцах трëх богов.