Фонари, отраженные в черных водах

Ночное небо озарялось ярким светом тысячи фонарей. Они мерно планировали в бескрайнем пространстве и наполняли душу теплотой и спокойствием. Тысячи желтых огоньков, зажженные Собирателем Цветов, озаряли пустой берег. Черные волны тихо и спокойно омывали песок. Чистое небо. Легкий освежающий ветерок теребил волосы юноше, сидевшем на песке. В одной руке у него был наполовину опустошенный кувшин с вином, а в другой сложенный веер с иероглифом "ветер", тщательно и аккуратно залатанный по середине. Сразу и не скажешь, что он был жестоко переломлен пополам. Глаза юноши были закрыты, лицо расслабленно. Он наслаждался тем, как ветер играет с его волосами, тихим шумом черных волн и самой этой ночью. С тех пор, как он стал обычным человеком прошло не так много времени, но казалось, что он никогда не был богом полностью. Это простота, доброта и наивность, преследовавшие его всегда, наполняли его чем-то таким простым, но в то же время не свойственным многим людям, что сразу и не определишь, к кому его лучше отнести: к богу или просто прекрасному по своей натуре человеку. Открыв глаза, юноша выпрямился и, поднеся сосуд к губам, сделал глоток. Потом второй. Отставив кувшин, он поднял голову, в который раз любуясь чудесной картиной. Он наблюдал за фонарями, не отводя глаз; капля зависти мелькнула в них. Но это капля... она была настолько ничтожна и чиста, что не могла считаться завистью. Скорее это было сожаление о том, чего у него никогда не будет. Этот пляж. Он не случайно выбрал именно его. Первое место, где он оказался после пережитой трагедии, - именно этот пляж. Ужасающие события, которые произошли незадолго до его пробуждения, сохранялись в памяти и эта картина... Это ужасное зрелище стояло перед глазами. С губ юноши слетел тяжелый вздох, глаза закрылись и перестали наблюдать за фонарями. Такими прекрасными и такими печальными. Напоминали прошедшие дни счастья и веселья. Кто бы мог подумать, что они окажутся чуть ли не последними. Каждый день он улыбается новым приятелям, каждый день заводит новые знакомства и каждый день поднимает всем настроение своим позитивом и некой неуклюжестью. Это так прекрасно - видеть улыбку на лицах, прежде хмурых и озлобленных. Это настолько прекрасно - дарить людям то, чего в данный момент у них нет. Он всегда таким был - добрым и бескорыстным. Нельзя сказать, что раньше он нуждался в чем-то - всегда всего хватало, но даже сейчас, не имея ничего, даже сейчас он дарит улыбки, смех, веселье. Вокруг него все становились хоть на чуть-чуть, хотя на капельку, но счастливее. Все, кроме одного. Только один человек оставался неподатлив его обаянию и милоте. Этот человек.... вызывал не ординарные чувства, вызывал и нежность и отвращение, страх и в тоже время тянул к себе. Юноша еще раз уронил глубокий вздох, наполненный тоской и печалью. Ежедневно он выступал вечным двигателем, вел за собой народ на различные свершения и доставлял самому себе множество впечатлений, но оставшись наедине с самим собой.... Он редко задумывался о прошлом. О тех событиях, что навсегда перевернули его жизнь без забот. Допив вино окончательно он аккуратно поставил сосуд рядом с собой и полностью лег на песок. День был достаточно жарким, но с заходом солнца песок стал достаточно холодным. Было не очень уютно и юноша поднялся. Встав на ноги он зашагал к воде. Прихрамывая на одну ногу, которая не успела до конца зажить, после того ироничного падения. Ну оступился - бывает. Присев на корточки у самой воды, он протянул руку вперед. Черная вода была теплая и на удивление спокойная. Фонарики все больше и больше поднимались в верх, становясь все меньше и меньше. Они очень красиво отражались с волнах. Как бы хотелось, что бы он был здесь. Рядом. Он готов был забыть все, что между ними произошло, готов был простить, но только бы он был сейчас здесь. Только бы был рядом.... Одинокая слезинка медленно скатилась по щеке и растворилась в воде, оставив после себя несколько маленьких кругов. Сжатая в кулак рука прижалась в груди юноши. Аккурат в том месте, где стучала печальное и одинокое сердце. После того раза они не виделись, он даже сначала был этому рад, не видя причин для страха. Но проводя все больше времени в одиночку, он стал скучать. Тоска по такому, раньше родному, но теперь чужому и недосягаемому человеку, была выше его сил. Хоть тот и принес страданий кучу, но на то были свои причины и очень даже весомые. Он простил. Простил убийство брата, простил ему все, все, только бы он вернулся! Только бы оставлял в одиночестве.... Внезапный шорох заставил оторваться от глубоких размышлений и повернуться на звук. Новая слеза застыла на щеке, а в глазах отразились золотые полосы на черных одеждах. Сердце забилось сильнее, а глаза впились в глаза напротив. Желтые, родные и в то же время пугающие и незнакомые. Слезы больше не могли сдерживаться и полились, не скрывая ничего. Ноги подкосились, но юноше удалось устоять. Шатаясь, он подходил все ближе и ближе, не отводя взгляда от этих прекрасных золотых глаз, которые смотрели на него с особой нежностью. Нежностью, которую можно было рассмотреть даже на этом прекрасном каменном лице, с виду источающие холодность и остраненность. Подойдя почти вплотную он опустил глаза, но сильныйе и необычайно нежные руки подхватили его лицо, не давая отвести взгляд. Большими пальцами он вытер слезы, катившиеся по щекам, а затем, не давая и шанса на возражение, впился губами в губы юноши. Никак не ожидала таково поворота, тот сначала опешил, но затем, начал отвечать на поцелуй. Такой нежный, такой желанный. Его руки сами обвили шею юноши в черном, а тело полностью поддалось вперёд, вплотную прижимаясь к телу второго. Наконец-то! Наконец-то он будет счастлив по-настоящему! И в слудующем году, эти фонари принесут не воспоминания о прекрасном былом, а будут наполнены светом человека, любимимым всем сердцем.