Boyfriend

Йере мог поклясться, что афтерпати Евровидения вытрясла из него всю душу. Он не мог припомнить, чтобы так танцевал за последние двадцать девять лет своей жизни. И «пина колады» там было отнюдь не пара бокальчиков. Учитывая, с каким похмельем Йере проснулся, выпил он целую цистерну алкоголя — и это практически на голодный желудок. Помимо того, что его мутило, а боль в голове пульсировала в такт «Ча-ча-ча», у него ещё нещадно болели шея, поясница и ноги. Словом, оторвался он вчера знатно, побив рекорд лирического героя собственной песни. Это событие он запомнит на всю жизнь. Даже несколько выпитых коктейлей не смогли вытеснить яркие впечатления того вечера. Он, разве что, не помнил, как добрался до номера и завалился спать — хорошо, что сумел доковылять до кровати, а не свалился где-нибудь под дверью, — но это пустяк. На вечеринке он преимущественно пил, танцевал, и подпевал музыке вместе с остальными участниками конкурса. Кажется, даже Лорин так свою победу не праздновала, как он — своё второе место. А ещё он целовался с Бояном. Долго целовался. На глазах у нескольких десятков человек, которые усиленно делали вид, что не замечали ничего странного. В конце-то концов, вероятно, после всех их шуточек это и не казалось никому странным. Кто-то — вроде, это были Алика, австрийские девушки и остальные словенские ребята — начал считать их поцелуи, как на свадьбе. Йере даже обрывочно помнил, что Лорин их благословила хрустальным микрофоном. Сейчас Йере пришёл к заключению, что подобное событие вполне логично для их истории, ведь Боян недавно сделал ему шуточное предложение. Дальше по списку значился тюлень, но этот пункт мог подождать, потому что, если отложить в сторону все шутки-прибаутки, отношения с Бояном развивались как-то слишком стремительно. Да, они познакомились где-то за месяц до Евровидения, но постоянно видеться стали лишь по приезде в Ливерпуль. В моменте кажется, что всё отлично, и думать о последствиях не хочется. Но вот конкурс закончился… И что дальше делать? Вот сейчас они соберутся, поедут в аэропорт и разлетятся кто куда. Жизнь продолжается. Возвращается рутина — у каждого из них своя, — и их взаимоотношения в привычную картину не вписывались. Им нужно это обсудить, прежде чем им придётся прощаться. Йере проснулся ещё час назад, потому что спящий Боян навалился на него всем телом — а собственное у Йере болело будь здоров. Вот он и продрал глаза, отпихнул Бояна, тут же замычавшего на словенском что-то однозначно неприличное, и, босоногий и полуголый, пошлёпал искать таблетки от головной боли. Да уж, с последствиями разбираться всегда неприятно, будь то алкогольное опьянение или отношения с человеком. Йере принял освежающий душ, нашёл в мини-баре банку газировки, опустошил её практически моментально и мельком глянул на Бояна, убеждаясь, что не разбудил его копошением. Спящий Боян выглядел умилительно. Он и бодрствующим выглядел мило, но сейчас волосы растрепались пуще обычного, чёлка упала на лоб, прикрывая один глаз, юное лицо выражало безмятежность — ни одной складочки или морщинки. Йере знал, что неприлично вот так наблюдать за спящим человеком, и пересилил себя, отвёл взгляд. Вместо этого он просто завалился обратно, прижимаясь к спине сопящего Бояна, тыкаясь носом в основание шеи, вдыхая мускусный запах его кожи. Подумать только, как быстро человек может стать важной частью твоей жизни. Как же ему хотелось, чтобы этот момент длился вечность и миг расставания не наступил. А он обязательно наступит. Теперь Йере лежал на краю своей половины кровати, считал ворон и ждал, когда пройдёт голова и зазвенит будильник, будя Бояна. Он запоминал каждый вдох, каждый выдох, каждое вздымание груди. Эти мелочи помогут ему пережить одиночество, скрасят чёрно-белые финские будни, напомнят о минутах счастья и о том, что не всё потеряно. Они обязательно увидятся снова. Когда ажиотаж после конкурса утихнет и жизнь снова станет размеренной. — М-м… — Боян шмыгнул носом и приоткрыл один глаз. — Уже утро? Йере вздрогнул: обычно Боян плохо просыпался даже по будильнику. — Да, но будильник не звонил ещё. У тебя болит голова? — Есть немного, но не критично. А ты как? — Боян развернулся и перекинул руку через талию Йере. — Было ужасно. Но сейчас лучше, — Йере осклабился, — потому что ты проснулся рядом со мной. — Мило, — Боян прыснул. — Мы как молодожёны в первую брачную ночь. — А мы нет? — Ах да, нас же вчера поженили. Ну ладно, делать нечего, придётся усыновлять тюленя. Хотя, мне кажется, мы пропустили один пункт в списке. — Какой? — Пункт «встречаться». — А, точно, — Йере почесал за ухом. — А «Бойфренд» в автобусе был не предложением встречаться? — Всё-то ты помнишь, — Боян чмокнул его в нос. — Ага, ещё я помню, что скоро нам вылетать, — понуро произнёс Йере. — Не хочу. — Не хочешь домой? В жизни не поверю. — Домой-то хочу, но расставаться с тобой… не хочу, — Йере смутился. Всегда проще шутить на тему отношений, чем выводить объект обожания на серьёзный разговор, но нужда в нём буквально витала в воздухе. — Это ненадолго, — Боян принялся его успокаивать. — Дадим интервью всем, кому надо, отыграем концерты и снова встретимся. Либо ты ко мне приедешь, либо я. — Обещаешь? — Ну разумеется. Я ведь тебе уже говорил тогда в автобусе: if I was your boyfriend, I'd never let you go. Йере не мог перестать улыбаться, когда рядом с ним находился такой человек, как Боян. Он сказал: — Yes, yes, keep me.