Так не бывает

      Саундвейв был разбит.       Дело было даже не в том, что всё, что он знал, было ложью... Нет, это тоже, но не это было главным. Сидя сейчас в отсеке на базе автоботов, Саундвейв не понимал, от чего больше дрожал - от того, как процессор, анализируя всё произошедшее ранее, не справлялся и сдавал, от того, что низкий уровень энергона не давал системам включиться на достаточную мощность, чтобы обогреть замёрзший за несколько ночей в тундре, где он оказался во время всего происходящего и скрывался, или от абсолютной безысходности происходящего. Один из манипуляторов упрямо сжимал магистрали на шее, то ли в попытке защитить себя, то ли придушить, чтобы хозяин манипулятора прекратил свои страдания. Казалось, если бы у меха были когти, он уже расцарапал бы себя всего... Но, наверное, стоит вернуться к началу. К тому, с чего начались моральные самокопания связиста, оказавшегося в таком сложном положении.

× × ×

      Это был один из многочисленных долгих, из-за работы и прочих неприятных моментов, день на Немезиде. Он, кажется, расшифровывал очередной набор координат, третий по счёту, над которым трудился уже несколько дней, ведь код никак не шёл на дешифровку. Он не мог уловить ту ниточку, что всегда схватывал Орион Пакс... Вернее, Оптимус Прайм при работе над базой Иакона, и манипуляторы время от времени била мелкая дрожь - будучи лучшим офицером связи и шпионом, он не мог разобраться с каким-то автоботским кодом, хотя предыдущие попытки приводили к ошеломительному успеху. И проблема была не только в коде - компьютеры после последнего набега алой фракции работали просто отвратительно. Вехиконы на нижнем уровне копошились, словно муравьи, передавая друг другу информацию с датпадов и инструменты, работая над починкой, чтобы всем, в том числе и ему, было легче жить. Они работали в более-менее обыденном темпе, а вот Саундвейв никак не мог разобраться с поставленной перед ним задачей, начав сдавать позиции. Это уже вызывало глухую боль в затылке, и совсем не нравилось ни ему, ни тем более Лорду Мегатрону, которому эти координаты были нужны позарез - он как параноик ходил туда-сюда по кораблю, мелькая на множестве камер, за которыми следил так же многофункциональный Саундвейв, и время от времени приходил на капитанский мостик, чем всё больше вызывал у присутствующих напряжение. Лидер всё твердил, что Прайм наверняка уже расшифровал то, что нужно было им, и вскоре ещё один артефакт окажется у автоботов. Напрямую к связисту он не обращался, но и без этого шпион чувствовал ужасное давление со стороны того, кому был бесконечно предан. – Саундвейв... У тебя какие-то проблемы с дешифровкой?       От этих слов по спине пополз неприятный холод, затрагивая антенны и заставляя дёрнуться, но связист сначала не двинулся с места, унимая не пойми откуда взявшуюся в манипуляторах дрожь, а после повернулся полубоком к Мегатрону, следя из-под щитка за внимательным взглядом алых, словно красный энергон, окуляров, которые, казалось, следили за каждым его движением. – Саундвейв: Работает над координатами. Система: Часто сбоит.       И он не лгал - вся система часто давала отвлекающие внимание сбои, что доставляло, ведь приходилось чуть ли не каждый брийм сохранять всю с трудом составленную информацию и проверять, чтобы она сохранилась, ведь при вылете системы всё, над чем работал связист, уходило в небытие. В первый раз Саундвейв, когда после пяти с половиной часов сложной работы потерял все плоды своей работы, просто психанул, и на пару часов свалил с Немезиды, вызвав небольшую панику среди вехиконов и Нокаута со Старскримом. Последнее время было сложно - связист чувствовал себя вяло, и никак не мог справиться с той нагрузкой, что навалилась на него за несколько недель. Он просто не чувствовал себя даже чуточку отдохнувшим и работоспособным после того, как выходил из оффлайна или пил энергон высокой концентрации энергии, и движения бота стали заторможенными, сложно было даже удерживать равновесие и стоять у консоли, не сгибаясь пополам. Возможно, это тоже сказалось на его работе... Кажется, он планировал потом сходить к Нокауту с этим вопросом, чтобы убедиться, что всё нормально. Мало ли.       После ухода Мегатрона с капитанского мостика, Саундвейв ещё некоторое время работал над координатами, подозревая, что сейчас просто не сможет выполнить поставленную задачу, и это увеличивало стресс у единственного "смотрителя" Немезиды, что не могло не отразиться на жизни всех остальных десептиконов, что так или иначе с ним контактировали. Страх разочаровать Мегатрона был просто паническим. И так он, наверно, и стоял бы вот так, если бы на одном из радаров не отразился сигнал артефакта, раньше, чем он успел расшифровать координаты. Искра связиста тут же затрепетала, и в скором времени он, выбравшись с Немезиды по обходным путям в виде пустых узких коридоров, отправился на координаты. Этот поступок мог принести ему благосклонность Мегатрона, и офицер связи готов был сделать всё, что угодно, чтобы достать новый артефакт. Десептикон чувствовал себя уверенно - обычно автоботы так же, как и они выходили на поиски артефактов в одиночку, и ему казалось, что сейчас случиться такая же ситуация... Ох, как же он ошибался... До этого он думал, что нужно было предупредить остальных о том, что он отправляется на место сигнала, хотя бы Нокаута... Но теперь... Сейчас он совсем не знал, что думать... – Лазербик: просьба помочь. Отцепиться и проверить сигнал.       Поскольку конкретное место нахождения артефакта Саундвейв не было известно, он решил держаться на связи с Лазербиком, осматривая то, что происходило вокруг. Должно же быть в этом месте что-то, что давало понять о том, где же находился шлаков артефакт, что десу до чёртиков хотелось достать. Спустя некоторое время с сообщением о присутствии рядом автоботов вернулся миникон, оказавшись рядом со своим хозяином и попискивал, двигая подбитым крылом, после чего оказался на грудной пластине меха. Даже если автоботов было несколько - он готов был отбиваться от них. Конечно, он предполагал, что автоботов было несколько, что их было ну максимум три, но уж точно не думал, что здесь собралась практически вся команда Прайма и Уиллджек. Отбиваться и закрывать раненого Лазербика на грудной броне было всё сложнее со временем, потому что некоторые удары уже приходились по спине и ногам, выбивая их равновесия эмоционально и физически.       В какой-то момент он всё же отослал свои координаты на корабль с просьбой о помощи, а после... После по щитку пришёлся действительно сильный удар, и он разлетелся на множество осколков, оставляя ссадины на скулах десептикона. Покорёженный магнитный замок сбился, и железная основа щитка отлетела, за ним последовал по инерции и второй замок. К тому времени подмога прибыла, но было, кажется, поздно - со стекающим энергоном из раны, что образовалась от оторванного магнитного замка, в верхней его части фейсплейлист, покрытый несколькими глубокими, рвано-резанными бороздами, одна из которых проходила через правый окуляр, связист отлетел на несколько метров назад, проехавшись боком по песку и камням.       Приподнявшись на земле, Саундвейв, держащийся за вмятину на подбородке, поднял взгляд блеклых голубых окуляров, один из которых видел ужасно мутно, на автоботов, что окружили его полукругом. Сзади, за спиной, был открыт земной мост, из которого выходили десептиконы. Обернувшись, серо-синий мех посмотрел на вехиконов, Старскрима и Мегатрона, что вышли из светящегося голубоватым портала. Как только взгляд зацепил покорёженный серебристый фейс лидера десептиконов, в искре, яро бьющейся после боя, всё в момент похолодело, и, по ощущениям, что-то в груди треснуло, словно осколки тёмного щитка, что хрустели под манипулятором, которым связист опирался о землю, с неприятным скрежетом проходясь по пальцам. Нет, нет, нет... Этого быть не может... С ужасом в окулярах Саундвейв перевёл взгляд на Оптимуса и его автоботов, а после... Связист и не помнил, что было дальше. Он, сжимая в ладони схваченный на автомате артефакт, название которого он на тот момент не знал, да и не сильно хотелось интересоваться, бежал. Он не представлял, куда, не знал, что будет после - он просто боролся за свою жизнь. Связист не знал, как вырвался, и не хотел знать или помнить этого. Он на тот момент, находясь в панике, вообще ничего не хотел.       Обрывки воспоминаний мельтешили перед взором, словно стая кровожадных скраплетов, покрытых красками всех возможных цветов. Кажется, по его лицевой, покрытой энергоном из раны, бежал омыватель, но Саундвейв не обращал на него внимания. Ему и на это в тот ужасный момент было всё равно.

«– Саундвейв, немедленно вернись!»

      Нет, нет. Ни в коем случае.       Почти оцарапав аудио сенсоры, связист отключил комлинк, едва не споткнувшись на месте о камни и корни деревьев, и продолжил бежать со всех ног. Вент системы уже не справлялись с перегрузками и разогревом корпуса, но и на это формер не смотрел, как на большую проблему, что стоила бы его внимания. Царапины? Плевать. Ощущение панического страха, боли? Нет, нет. Сейчас важно было найти место, где можно было бы остаться ненадолго, скрыться от всех тех, кого совсем недавно считал союзниками. Кажется, он чувствовал, что задыхается, но понимание этого настигло позже. Не понимал, не разбирал дороги, но не готов был остановиться и сдаться просто так. Не в этот раз.       Оказавшись в какой-то тёмной пещере, Саундвейв забился в самый дальний её угол. Он слишком устал. Он не был готов дальше бежать, от того страха, что долгое время держал его в цепких когтистых лапах. Ему нужен был короткий отдых. Хотя бы короткий. Вент системы, разогретые до предела, больно опалял холодный, влажный воздух пещеры. Омыватель на пару с энергоном стекали с лицевой на грудную броню, манипуляторы и сервоприводы. Разбавленные прозрачной жидкостью голубые капли падали на грудь, растекаясь и образуя разводы. Прижимая к себе единственное своё оружие, резонансный бластер, что стащил во время поля боя, связист зажмурился, чувствуя себя отвратно. Он ощущал себя одновременно и предателем тех, кого считал важной частью своего актива, и преданным этой же частью воспоминаний. Он делил энергон и информацию с врагами. С теми, кто был виноват во всех тех ужасах, что он видел. С теми, кто вызывал жгучую ненависть.       Поле его искры беспокоило Лазербика, и он, став миниконом, умостился на грудной броне хозяина, издавая тихие попискивающие звуки. А Саундвейва била дрожь - он панически боялся того, что его отыщет Мегатрон. Да не только он - кто угодно! Воспоминания о том, как гигантские манипуляторы Лорда десептиконов поднимают его с пола, а оббитые и поломанные манипуляторы тащатся, как два кабеля, по нему, так же жарко обжигали энергоприёмник. Кажется, ощущались рвотные позывы. Когти надавливают на магистрали, и процессор начал выдавать ошибку за ошибкой... – Саундвейв?       Голос Оптимуса его напугал - мех с хрипотцой в вокалайзере взвизгнул, чуть не свалившись с платформы, и спиной вжался в стену, что прилегала к ней. Спустя пару нанокликов лидер автоботов присел на край, на расстоянии чуть меньше вытянутого манипулятора, оказавшись рядом с связистом, и протянул ему куб энергона. Постепенно, за пару нескончаемо долгих секунд, связист всё же протянул манипуляторы к нему, всё ещё не до конца уверенный, что это безопасно. Там однозначно были успокоительные добавки, чтобы связист больше не впадал в истерики, но это было не так важно. Главным было даже не то, что энергон был у него, чистый и обработанный. Главным было, что рядом был Оптимус. Этот Прайм работал лучше любого успокоительного, что мог ему предоставить Рэтчет. – Прости, что напугал тебя. Ты просто... Смотрел в стену с таким испуганным выражением. Как ты себя чувствуешь?       По правде говоря, всё не было хорошо, и Саундвейв не готов был врать только из-за того, что не хотел ввязывать в это дело команду Оптимуса. Он знал, что ему нужна помощь. Раньше агрессивная десептиконская гордость не позволяла ему так просто соглашаться на помощь, но сейчас... Сейчас эта гордость была сломана и сломлена так же, как и связист, весь сжавшийся на платформе, держащий дрожащими манипуляторами куб с энергоном и потихоньку отпивающий понемногу, почти по капле. Подумав ещё над вопросом Оптимуса, связист отрицательно повертел головой, мол "не очень", стараясь вести себя очень тихо. Привычка, которая спасала его от дополнительных увечий. Он не был в порядке, и очень хотел, чтобы ему помогли, если была такая возможность. Если автоботы готовы были помочь ему, и хотели этого.       Оптимус осторожно опустил большую ладонь на плечевой сегмент бывшего десептикона который смотрел на него почти обесцвеченными окулярами, делая всё медленно. Бледные голубые окуляры мутно глядели на Прайма. Правый, надтреснутый, белёсый снизу, реагировал в разы хуже, чем целый левый, полностью голубой. Красно-синий мех действовал как своеобразный маяк спокойствия, который давал Саундвейву некоторую свободу в эмоциях и их высвобождении. Рядом с ним было не так страшно, как одному. Рядом с ним было не так больно, как одному. Саундвейву казалось, что так не должно быть, но чувства, бушующие в искре и процессоре, успокаивались при виде рядом этого бота. Жаль, что этих моментов было не так много. – Я понимаю... Знаю, что сложно такое пережить... Тебе стоит больше отдыхать.       Пережить такое действительно было сложно. Саундвейву было плохо. Щиток был артефактом Иакона. Таким же, как и резонансный бластер, и всё остальное. Артефактом, блокирующим воспоминания носителя. И для десептиконов это было удобно. Потерявший память связист сразу стал обрабатываться, и вскоре у него уже были новые воспоминания, переписанные под удобства в работе послушного шпиона. Саундвейв был уверен, что если не ненавистный ведроголовый десептикон, то кто-то из его знакомых уж точно поработал над его памятью.       А поработал этот кто-то хорошо, и, кажется, не раз - отличать настоящие воспоминания от тех, что были созданы штучно, было утомительно и сложно. До безумия и отвращения сложно. Связист доходил чуть ли не до истерики - эмоциональное состояние, и состояние повреждённого переписью памяти процессора истощали его каждый раз, когда мех пытался докопаться до жизненно необходимой ему правды. От него дистанцировались все автоботы, кроме Оптимуса, Бамблби и Рэтчета. Если Оптимус и Рэтчет пытались помочь ему в этом состоянии, восстановить его разум и тело, то Бамблби проявлял интерес из-за того, что Саундвейву нужна была поддержка, а один Оптимус не вывозил. В первую очередь пчёлка хотел помощь лидеру, но со временем стал испытывать сострадание к состоянию нового союзника. Помимо этих троих трансформеров, к шпиону проявляли интерес и дети, в особенности Мико. Серо-синий мех редко оставался один - он старался держаться рядом с Оптимусом. Он не хотел выходить из отсека слишком часто, потому что это тоже было своего рода испытание, но слишком хотел быть поближе к лидеру автоботов, чтобы чувствовать себя в большей безопасности. Лазербик был рядом, да, но это не предавало особой уверенности. Они оба были уязвимы в то время.       Значок десептикона свели ещё в первый день перебывания Саундвейва на базе. Ну как значок... Точнее остатки энного. Связист в какой-то момент, кажется, в истерике расцарапал себе плечи чем-то, в тех местах, где были знаки фиолетовой фракции, и Рэтчет в первый момент занялся обработкой ссадин связиста.       Сейчас, слегка привыкший к присутствию Прайма, он спокойно сидел в этом спокойном подобии объятий того, что всё ещё осторожничал с прикосновениями к новичку, не переходя границы. – Мм-м...       Тихо, утвердительно промычав в ответ на слова Оптимуса, Саундвейв вскоре допил энергон, отставляя пустой куб на столик. Любая информация, которую он мог достать и вспомнить, он достал, и передал автоботам, чтобы быть полезным, хотя бы немного, по сравнению с остальными членами команды Прайма. Телепатические способности да, были нужны и важны, но постоянно слышать рой чужих внутренних монологов вокруг было изнурительно. Монотонные мысли - Рэтчета, постоянно беспокоящиеся, задумчивые - Оптимуса, громкие мысли, в разы больше её самой - Арси, более тихие, в сравнении с его корпусом - Балкхеда, самые яркие и выразительные - Бамблби, и... И собственные мысли это иногда заглушало. В такие моменты даже приходилось подавлять эту врождённую способность - ему и так до схождения с ума осталось немного, а с чужими мыслями на выкате процессор постоянно била острая головная боль, редко стихающая сама по себе. Этого он Оптимусу и остальным не говорил, потому что тогда они начали бы точно на него коситься. По-недоброму коситься. – Рэтчет через некоторое время придёт проверять тебя. Мне сейчас пора на патруль. Скоро увидимся.       Саундвейв даже не мог словами описать то, как был благодарен Оптимусу за всё, что лидер автоботов для него делал. В той пещере, в том лесу он чувствовал себя напуганным, маленьким спарком, которого большие злые боты загнали в угол. А Оптимус, как хороший взрослый, пришёл, помог, привёл домой. Да, связист искренне считал, что база автоботов ощущается как настоящий дом, а сама команда - как семья. Небольшая, но очень сплочённая. И ему это действительно нравилось. – Я... Понимаю...       Все слова, которые Саундвейв выдавал из своего вокалайзера, давались ему с большим трудом - повреждённые и давно не работавшие системы, вновь запущенные после такого перерыва, действовали с перебоями, и новоиспечённый автобот всё же старался вести себя потише и не слишком часто пользоваться роскошью голоса. Как только Оптимус ушёл из отсека, мех отсел к стене и снова погрузился в свои тяжёлые мысли. Снова раскладывать по полочкам все воспоминания. Его тошнило от себя. Тошнило от того, что дал себя схватить, и от того, что ни о чём не догадался со временем, даже замечая несостыковки в его собственной истории. И от того, что с его помощью и под его рукой убили бесчисленное количество ботов, всех, не только автоботов. Тяготящие мысли приходили в процессор одна за одной, и ощущение пустоты в камере искры росло. Единственные законсервированные воспоминания, которые никто не тронул, вернее, просто не смог - из бетства. Когда он был в совсем юном возрасте, от беты до юнглинга, и чуть старше. Он помнил семью, помнил друзей... И так, когда он открыл эту самую "консерву" с воспоминаниями, дело пошло как по маслу - более поздние воспоминания сортировались на те, где были родные боты, и где не было их, и уже вскоре Саундвейв стал складывать отрывки, мельтешащие в процессоре, в одну картину.       Больше всего его мутило от воспоминаний о Мегатроне и обо всём, что он делал под его командованием. Любое воспоминание о том, как Лидер десептиконов подходил к нему, вызывало приступ паники, дрожь и появление омывателя на окулярах. В этой уменьшенной форме себя, которую он выбрал для шпионажа вместо формы гладиатора с массивной бронёй, Мегатрон мог без особых проблем схватить его поперёк туловища, уцепиться за брюшные пластины и лёгким движением разорвать нерадивого связиста на две части. Как это во время войны ещё на Кибертроне случилось с Рэведжом. Предательски скользнувшая по лицевой прозрачная жидкость несколькими каплями упал на платформу. Ещё одно ужасно неприятное воспоминание. Невыносимо было вспоминать крох миниконов, которым не посчастливилось умереть на поле битвы, как бы он не пытался их защитить.       Быть среди тех, кто в короткие сроки начал считать тебя другом, было непривычно. Саундвейву с самого начала было немного некомфортно, особенно, когда между ним и, например, Арси вставала неловкая пауза, в которой оба друг на друга смотрели с недоверием, а он сам ещё и с небольшим страхом, потому что помнил, что она способна другому боту оторвать голову, если этого захочет, и с этой фем стоит вести себя осторожно. Со временем он всё же начал привыкать. Десептиконы, должно быть, сейчас пытаются восстановить тот ущерб, что нанесла им пропажа их офицера связи, что тащил на себе множество задач, а потому у автоботов появилась фора на поиски артефактов Иакона. Сначала "новичок", конечно, не слишком во всё это углублялся, больше времени отдавая на то, чтобы восстановить обманутую память и вернуть хоть что-то из своих настоящих воспоминаний, а после уже принялся в два манипулятора и два щупа, что только недавно заново начали его слушаться, работать на пару с Праймом за компьютером над дешифровкой координат.       Если возвращаться к десептиконам и думать о них, то Саундвейву становится в особенности жалко одного из них - Нокаута. Буквально через недели полторы после исчезновения Саундвейва с поля боя Старскрим снова сбежал, боясь гнева Лорда Мегатрона, и ведроголовый, наверное, совсем скоро переведёт свою ярость на время от времени косячащего медика. Дредвинга обвинять было не в чем, он только прибыл, при чём по пути уничтожил автобота Сиспрея, а вот Нокаут... Только с последнего полугодия могло набраться косяков на парочку замахов клинком и двух-трёх хороших выстрелов, да таких, что у любителя гонок не только краска и полировка сойдут, но и искры из окуляров повалят. Думать об этом было неприятно, но подобные мысли каждый раз появлялись, когда Саундвейву приходилось лезть в тот раздел памяти, где он уже был знаком с весёлым, саркастичным и иногда даже милым десептиконом, каждый раз было всё более беспокойно за его судьбу. Сам связист не сказал бы, что с Нокаутом они были хоть в чём-то близки, или что вести с ним диалог было столь приятно - он просто был лоялен к связисту, и Саундвейв проявлял такую же лояльность в ответ. Например, когда оба они друг друга не выдавали, если нужно было по не связанной с работой причине уйти с поста, или когда Саундвейву нужны были инструменты для работы с Лазербиком, или когда Нокаут просил прикрыть их с Брейкдауном, которым нужно было немного личного времени... Плохих воспоминаний, связанных с Нокаутом, у него не было, но были странные. С самого начала связист подозревал, что между этими двумя отношения были куда сложнее, чем медик и ассистент.       А ведь теперь, благодаря Эйрахниде, Брейкдаун стал одним целым с Великой Искрой, и Нокаут оставался совсем незащищённым. Практически. Да, он был единственным медиком на корабле, но Мегатрон всегда считал, что незаменимых ботов нет. Если бы Нокаут сделал хоть что-то из того, что на протяжении долгого времени делал Старскрим, то его давно бы уже убили на месте, не задумываясь. Для главного десептикона все его подручные - не более, чем инструменты, и рано или поздно его, Саундвейва, тоже заменили бы, если бы он начал догадываться о настоящей ситуации.

× × ×

      В какой-то момент Нокаут всё же связался с ним, теперь уже автоботом. Сказал, что ему обязательно нужно кому-то выговориться, а никто не слушает его и поговорить вообще не с кем. За это время Саундвейв нашёл свой тайник в одной из шахт, где был датпад, пара кубов энергона, кремниевые орешки для Лазербика и несколько чипов, которые, возможно, в дальнейшем будут полезны, и как раз на датпад и пришли несколько сообщений от медика. Вообще, писал он туда чуть ли не каждую неделю, кажется, беспокоясь о состоянии Саундвейва. Это было достаточно приятно, но связист несколько дней выждал, прежде чем ответить меху.

Да, я здесь, Нокаут. Что тебе нужно?

Я тебя готов читать.

      Отложив датпад в сторону, Саундвейв вернулся к расшифровке координат. Пока Оптимус с командой были в шахте, которую перехватили у десептиконов, и вывозили оттуда энергон, их связист занимался работой над всем тем, в чём мог помогать своим новым друзьям. Совсем скоро послышалось тихое пиликанье, и мех тут же подхватил со столешницы датпад, читая сообщение.

Я рад, что ты ответил, Саундвейв!

      После этого сообщения наступило затишье, в которое Нокаут долго что-то печатал, и, видимо, несколько раз переписывал, потому что всё время то мигала, то пропадала надпись "Нокаут пишет...", и связист занимался работой, пока датпад снова не пиликнул. Алый мех действительно выкатил большой текст.

Я просто хотел выговориться. Понимаешь, к нам за сотрудничеством пришёл этот Сайлас,

который когда-то похитил Брейкдауна, и знаешь, что? Он использовал корпус Брейкдауна,

чтобы стать смесью человека и трансформера! Это выглядит просто ужасно! А Мегатрон ещё

и принял его помощь, и этот чёртов "Дамокл"! Автоботы, конечно, постарались с его уничтожением,

но это всё же не вернёт мне Брейкдауна. Представляешь, что с пережил? Я когда увидел его,

то думал, что вот, мой напарник вернулся домой, да, потрёпанный, да, без одного окуляра, но живой!

А оказалось, что из него сделали живую броню без искры. Я не знаю, сейчас чувствую, и не знаю,

что должен. Мне просто плохо. После твоей пропажи всё покатилось в порт. Я хотел узнать, где ты,

и что с тобой вообще случилось. Я рад, что ты жив. Я уж думал, что Мегатрон тебя... Того...

      После прочтения сообщения в Саундвейве бушевали эмоции. Он не мог и представить, что было бы с ним, если бы дорогого ему бота постигла бы такая участь. А если бы друзья... Джаз, Бластер, Хот Род... Семья... Кто-то из старших - ужас, младший - ещё страшнее. А если... Если бы Оптимус... Слегка сжав датпад в манипуляторах, связист вновь перечитал сообщение. Только теперь он обратил внимание на то, что медик написал "Я рад, что ты жив". Это было... Приятно. Забота с чужой стороны, особенно со стороны такого, как Нокаут, казалось Саундвейву самым лучшим, что кто-то мог проявлять к нему. Даже слова, похожие на "я тебя люблю" и их интерпретации не были так важны для него, как любое проявление заботы. Настоящей заботы. Возможно, это и нравилось ему больше всего в Прайме... Он доказывал всё действиями, а не словами, и связист был счастлив, что тот к нему относился так хорошо, лучше, чем это было раньше. Но мысли постепенно снова вернулись к Нокауту и его ситуации. – Значит... Вот что случилось...       И вновь меху стало до одури жаль Нокаута. Ситуация казалась ужасной, и Саундвейв, долгое время был эмоционально подавлен и в принципе не мог адекватно испытывать свои собственные эмоции, так что сначала даже не знал, что написать, остановившись и просто смотря на написанное, но следующее сообщение Нокаута пришло раньше, чем он успел додумать.

Где ты вообще? С тобой всё в порядке? Тебе нужна помощь?

Я в порядке. Пока не могу сказать, где я. Это не безопасно. Надеюсь, ты понимаешь?

      Сообщение было прочитано, но в ответ медик ничего не писал. Видимо, тоже думал о чём-то своём... Наверное. По крайней мере именно так хотелось думать. Постаравшись выбросить это из процессора, связист отложил датпад в сторону и вернулся к работе за компьютером. У Нокаута тоже может быть работа, у него однозначно много дел. Рэтчет в другой части главного зала занимался какими-то делами - по мнению Саундвейва, он знал, что делал, так что связист старался ни себя, ни медика не отвлекать от дел. Тишину разбавляли негромкие звуки телевизора со стороны детей, которые сидели на жёлтом диванчике и смотрели какую-то программу с музыкой. Дни протекали так спокойно, что Саундвейву казалось, что так было всегда. Ему хотелось думать, что так было всегда. Что он с самого начала так работал со знакомыми ботами, которые вели себя как семья, что традиция сидеть по несколько часов и разговаривать - их с Оптимусом традиция, что всё, что он пережил в своём тягучем, страшном прошлом, когда он был десептиконом, было всего лишь длинным страшным сном, что никогда не было всего того, чего так боялся Саундвейв. Что его не держал рядом с собой мучитель, переделывающий его воспоминания для того, чтобы он никуда не ушёл, чтобы считал себя преданной собачкой.       На секунду вент системы сбились, но после, заметив поднятый на него слегка обеспокоенный взгляд Рэтчета, связист только слабо кивнул ему, стараясь показать, что всё хорошо, и увёл взгляд в экран. Необходимо было держать себя в руках. Он чувствовал себя не настолько плохо, чтобы беспокоить этим остальных, не так, как это было раньше, когда он даже разговаривать нормально не мог. К концу дня, когда все вернулись, координаты у Саундвейва уже были буквально на руках, и он, подойдя к Оптимусу, бот осторожно прикоснулся к манипулятору того, смотря на него снизу-вверх. – Я закончил с координатами, Оптимус. Новые расположения с артефактами есть, и если кто-то готов, то может отправляться.       Прайм всегда, с тех самых пор, как автоботы нашли его в лесу, в пещере, был добр к нему. То, как он смотрел на него, напуганного, слабого и прижимающегося спиной к стене, было... Наверное, Саундвейв не мог бы правильно описать то, как это ощущалось, когда Оптимус не дал остальным ему навредить. Этот взгляд был удивительно добрым, сострадающим, и... Похоже, в его взгляде было столько эмоций, что мех не мог увидеть и понять все его чувства, но Оптимусу он был готов довериться. Не с первого момента, но всё же. В тот момент он был намного более эмоционально, ментально и психологически раздавлен, и желал схватиться хоть за какой-то небольшой островок спокойствия и стабильности, которым и стал лидер автоботов. В первую очередь это было попыткой спастись. После всего, что с ним произошло, и всех, кто относился к нему просто ужасно, возможность быть рядом с кем-то, кто его уважал и кто готов был помочь ему избавиться от всего ужаса, что накопилось, было просто невероятным. Оптимус, что даже после половины дня, проведённого в шахте с остальными, разгружая энергон, выглядел совсем не уставшим, и смотрел на связиста так спокойно, что его голубые окуляры завораживали, вызывали трепет и... Нет, нет, нужно думать о чём-то другом. О выполненном задании, точно, о координатах. Он слишком отвлёкся, глядя на своего нового лидера. – Спасибо, Саундвейв. Ты многое делаешь для нас... Но надеюсь, что ты достаточно хорошо отдыхаешь.       Похвала и улыбки Оптимуса стоили того, чтобы действовать по составленному Рэтчету, как медиком, расписанию. Саундвейв действительно был уверен в том, что стоит прислушиваться к Оптимусу и остальным, раз уж они беспокоятся о нём. Услышав тихое пиликанье планшета сзади, который оповещал о том, что пришло новое сообщение, связист решил, что стоит сначала закончить разговор с Праймом. – Да, Оптимус, я отдыхаю столько, сколько говорит Рэтчет. Работа, на самом деле, не так напрягает - у вас тут очень уютно, и мне приятно работать в такой обстановке. Тем более сейчас вам все руки нужны.       Даже зная, что стоило бы отблагодарить Оптимуса и остальных за то, как хорошо они к нему относились, и даже хотел бы это сделать, он не был уверен, как это делается правильно, поэтому просто скромно и быстро закончил разговор с Оптимусом, что отправился разговаривать с Рэтчетом, поэтому быстро взял со столешницы датпад, направляясь вместе с ним в сторону отсеков, надеясь, что то, что он не сразу ответил, не было большой проблемой, и на этом заострять внимания не будет. Придя в свою комнату, связист быстро закрыл дверь и присел на край платформы. Нужно было отписаться Нокауту и убедиться, что он не подумал, что его дорогой друг-связист помер за то время, что не писал ему... Почему-то воспоминания и мысли о Нокауте вызывали на лицевой улыбку. Он был, кажется, единственным из десептиконов, кому волей-неволей ему несколько раз пришлось показать лицевую, как минимум для починки ненавистного стекла щитка... Не смотря на первые мысли о нём, они даже стали чем-то на подобии друзей, и Саундвейв готов был помогать, когда Нокауту это очень нужно было, да и Нокаут сам ему подсобить был не против... А теперь он автобот... Как будет реагировать на это его знакомый из десептиконов? И что делать, если он вдруг оборвёт общение? Просто сделать вид, что ничего не было? Мысли, мысли, предположения...

Ты там жив?

      Новое сообщение пришло немного неожиданно, но вызвало улыбку. Всё же этот... Гонщик о нём беспокоится. Возможно, даже искренне, ведь зачем бы он ему писал, если бы это было не искренне? Мнемохирурга на Немезиде не было, и воспоминания о Нокауте изменены не были, и в нём Саундвейв был уверен - этот меха был пусть и слегка нарциссичным, пусть вёл себя вызывающе в некоторые моменты, особенно со Старскримом, но по большей части был хорошим, или, правильнее говоря, сносным. Сам он говорил, что более хорош в том, чтобы калечить, а не в том, чтобы лечить, но и это он тоже мог, что сам связист на себе и прочувствовал во многих моментах.

Да, всё в порядке, просто был немного занят за компьютером.

А, ну тогда понятно, ты-то всегда как-то уходишь в себя, когда работаешь ;)

Я начал слегка за тебя волноваться, мало ли, что там с тобой. Тебя на радарах не видно было.

      Слабая улыбка коснулась покрытых небольшими шрамами губ Саундвейва. Всё же этот медик, если говорит, точнее пишет искренне, может остаться в его кругу общения и будучи десептиконом... Даже если Оптимус будет не слишком рад этому, как и другие автоботы, что сейчас окружают его, но он попытается найти выход из ситуации.

Да просто уже, кажется, пора ложиться и отдыхать. Устал немного.

Ну, понятно тогда. Только отписывайся иногда, знаешь?

Я рад, что ты всё же начал заниматься своим здоровьем ;)

Ну тогда спокойного оффлайна, Нокаут. Думаю, ещё спишемся.

Постараюсь писать чаще, но всё же я ещё беспокоюсь, что меня вычислят.

      Датпад отправился на полку, чтобы не мешал и не отвлекал во время оффлайна, а Саундвейв опустился на платформу. Какой-никакой, как это тут называют, режим сна у него уже выстроился - он действительно редко пересекался с режимами остальных, если они, конечно, были, но всё же больше связист находился где-то в стороне, занимаясь своей работой. И всех, кажется, это вполне устраивало, как и его лично. Важность здоровья и всего остального ему достаточно в грубой форме объяснил Рэтчет после того, как понял, что тот истощает свой организм, занимаясь работой, работой и только работой, в первые пару дней присутствия среди автоботов... Возможно, в связисте он видел себя. ведь действовал похожим образом. Медик сам работал очень много, вставал раньше всех и ложился после всех, но в последнее время и Саундвейв стал разбавлять рабочее пространство главного зала своим нахождением там. Всё шло своим чередом - парень постепенно вспоминал своё прошлое, занимался тем, чтобы будущее их мира было лучше, чем представлялось раньше, помогая с базами данных и всем, что было ему по силам.       Бывший десептикон вёл свой дневник, записывая туда всё, что произошло за день, даже если ничего такого не происходило - важен был факт того, что он помнил, что происходило в последнее время, и, перечитывая записи с прошлой недели, убеждал в том, что он всё помнит точь в точь. Это было профилактикой для того, чтобы успокоить себя, и не ловить постоянно паничку.       Так же, постепенно Саундвейв выстраивал отношения с членами команды Прайма - с Рэтчетом и Оптимусом всё было легче, они ему доверяли, с Бамблби тоже, он быстро заметил то, что старший большую часть времени только то и делал, что работал и слушал музыку, да и вёл себя нормально, адекватно, и проявлял дружелюбие, и Оптимусу доверял. Что до остальных, то тут... Было сложно. Арси старалась не пересекаться в принципе, Балкхед разрывался между тем, чтобы решить, кому довериться Оптимусу или Арси, а Уиллджек... Залетал он только иногда, и смотрел на новенького даже не с презрением, а, скорее, с насмешкой - весело ему было от того, что они "Получили в распоряжение такого бота, как ты"... Тут связист даже не знал, что думать - это комплимент или глумление. И как же он забыл о Смоукскрине! Он, кажется, был полностью на стороне Арси, и доверять не спешил, хотя внешне, в отличии от неё, проявлял хоть какое-то дружелюбие.       Отклонившись назад, связист сложил манипуляторы на грудной клетке, смотря в потолок. Нужно было заменить разбитый щиток какой-то другой защитой для окуляров, которая помогала бы с регулировкой зрения повреждённого окуляра. С одним рабочим было сложно и неудобно, он быстро уставал, и стоило обратиться с этим к Рэтчету. Связист прикрыл окуляры, опустив на них ладонь с тонкими пальцами, через которые просвечивал тёплый свет ламп с потолка. На Немезиде такого не было, ни такой атмосферы, ни таких ботов. Там было холодно, страшно. Не только ему. – Так, время... Нужно спать...       Потянувшись, из-за чего почти касался пальцами стены, связист достаточно быстро ушёл в спокойный оффлайн, лёжа на боку. Нужно быть более уверенным в своих действиях, теперь он под присмотром Оптимуса и его друзей. Эти боты не предадут. Эти боты - не десептиконы, не такие, как Мегатрон, или как Старскрим, хотя и среди десов были те, кому можно было верить. По крайней мере в половине из своих новых знакомых он был уверен. • • •       Залитые ярким светом улицы. Праксус - лучшее место для учёбы. Праксус - культура, наука, философия, художественная мысль, технологии. Наука - самое важное для его младшего брата. Прошлое было не таким далёким, как казалось изначально. Светящаяся счастьем лицевая Квита, самого младшего из семьи, висела перед глазами уже не статичным изображением, а чем-то на подобии зацикленного видео. Счастливый, его приняли в медицинское учебное заведение. Он не помнил, в какое, но знал, что в Праксусе, и так же хорошо знал, что Квит этого достоин. Он учился прилежно, с ним ведь готовился. С ним и со старшей сестрой. И помнил, как этот по-детски счастливый мех, схватив его за манипулятор, повёл его по светлой улице, между спешащими куда-то незнакомцами. Да, довоенный Кибертрон был настоящей сказкой. И его актив после совершеннолетия стал намного более весёлым и сказочным. Даже будучи средним ребёнком, что, по всем традициям многодетных семей, был со стороны старших забит, он не старался угодить старшим членам своей семьи. В прочем, большинство воспоминаний были ещё заблокированы, и думать об этом не слишком хотелось.       Крепкие объятья брата, пара минут по широкой улице... Кажется, у людей это называется "общежитие". Из Айакона в Праксус летать ежедневно было не лучшей перспективой, поэтому Квиту выдали комнату. Небольшую, но уютную. Хорошие воспоминания, тёплые. Белый корпус брата в сине-красную полосу постоянно маячит рядом, переставляя датпады и некоторые личные вещи в шкафу с прочной стеклянной дверцей, слышится его весёлый, звонкий голос. Он был самым младшим. Самым весёлым. Самым-самым из них. Все и каждый в семье так считали. – Давай сегодня сходим в Ассамблею?       Радостные голубые окуляры напротив искрятся, светятся, а улыбка всё счастливее. Он и сам счастливее некуда - сидит с ним за столом в комнате, слушает о друзьях, о учёбе, о планах на будущее. У него самого было много планов на будущее - хорошая работа, друзья, семья... Воспоминания о чём-то, что было раньше, были смазанными. Но это можно было решить потом. Потом, всё потом. • • •       Звук открытия двери заставил Саундвейва распахнуть окуляры и резко сесть, сжав ладонями край платформы и смотря слегка расфокусированным взглядом на дверной проём, почти напугано, пока он не понял, что к чему. Просто пришёл Оптимус. Да, неожиданно для сонного бота, но после небольших раздумий лёгкий привкус страха ушёл - двери так всегда открывались, с небольшим шипением. Нужно было просто привыкнуть к тому, что открытие двери не означало, что сейчас будут слышны крики и ругань. Слабая улыбка промелькнула на лицевой Саундвейва. Оптимус всегда был намного спокойнее и дружелюбнее, чем кто бы то ни было на Земле. Да не только на Земле - во всём мире. – Утро доброе, Оптимус.       Остатки сна, его послевкусие, заставлял улыбаться почти так же, как спокойный, смотрящий на него почти физически ощутимо мягким взглядом Оптимус, что стоял в дверном проёме. После хорошего сна и настроение приходит хорошее. А хорошее настроение... Ну, не важно. Важно то, что сейчас всё по ощущениям в разы лучше прежнего. – Доброе.       Впервые парень так спокойно себя чувствовал сразу после пробуждения. Действительно, всё ведь было в порядке... И Оптимус улыбается. И он улыбается. И команда настроена не так агрессивно, как в самое первое его появление в этих стенах. Такие чувства грели искру, успокаивали, расслабляли. – Идём, остальные уже ждут нас, мы засекли новый сигнал.

× × ×

      Всё шло куда быстрее и спокойнее, чем сам Саундвейв ожидал - несколько недель и парочка вылазок с Арси и другими помогли им сблизиться. Не без ссор и недопониманий, но теперь его считали своим, не смотря на прошлое его содействие десептиконам. Он старался, и эти старания были вознаграждены. Тут он был счастлив. Тут всё можно было начать с чистого листа. Новая жизнь шла своим чередом, и общались сейчас с ним по-дружески, в особенности радовали подколы со стороны Смоукскрина - не слишком обидные, скорее действительно забавные. Он всё ещё был немного отстранён от основной команды автоботов, но не чувствовал ненависти или злобы, что в разы облегчало его актив. Он был новой шестерёнкой в этом механизме, стратегически важной и нужной. По большей части так себя он раньше и чувствовал - шестерёнкой, чем-то на подобии инструмента... Хотя, тут каждый был своего рода инструментом, если подумать. Но не таким, как Вехиконы для Мегатрона. Хаотичные мысли посещали голову, пока они с Рэтчетом дожидались возвращения Оптимуса и остальных с патруля. – Осталось минут 20... Может, я поднимусь наверх и слетаю ненадолго, развеяться?       Внимательный взгляд медика иногда был невыносим, но сейчас он, кажется, больше был обеспокоен, чем раздражён этим вопросом - всё же их связист только начал восстанавливаться в спокойном темпе, и сорвать это было плёвым делом. Саундвейв понимал, о чём он думает, и молчал, дав Рэтчету немного подумать над ответом и взвесить все "за" и "против", исходящих от этого предложения. Несколько секунд тишины медик всё же прервал, возвращаясь к работе. – Если можешь скрыть свой сигнал, то лучше это сделать. Я не в праве тебе запрещать, но лучше бы спросить об этом у Оптимуса. Ты знаешь... Он волнуется из-за твоего состояния. Ты и сам видишь это.       Кивнув, связист коротко взглянул на Рэтчета, что отвернулся и занялся своими делами, и направился к лифту, остановившись рядом с ним, нажав на кнопку, что находилась повыше, и начав дожидаться спуска, задумавшись, и сказал напоследок, не оборачиваясь к старому другу Прайма: – Скажешь Оптимусу, что я сижу наверху. Потом с ним и разберёмся, можно ли мне полетать...       Услышав в ответ вздох и тихое "хорошо", парень поехал наверх, и вскоре уже сидел на скале, молча глядя с высоты птичьего полёта на город, за которым постепенно садилось за горизонт солнце, заставляя людей включать свет в домах. Маленькие огоньки зажигались, за чем связист наблюдал с небольшим интересом. Каждый из этих домов почти маленький мир, такой же, как и эта база... И в каждом что-то происходит, каждую секунду... Подперев голову манипулятором, связист глубоко провентилировал, прикрыв окуляры и задумавшись о чём-то своём, отвлечённом - стоило очистить мысли от беспокойства, и это место было для подобного идеально. Спустя где-то пол часа спокойствия и тишины Саундвейв услышал, как кто-то так же поднимался наверх, и он уже подозревал, кто это может быть - либо Оптимус, что шёл к нему, либо Арси, что часто ходила к могиле Клиффджампера, что Саундвейв в принципе достаточно хорошо понимал. Терять кого-то дорогого больно, но говорить об этом с фемкой он не решался. Её взрывной характер мог усугубить реакцию на попытку поговорить... Но, как и ожидал связист, это была не она, а Прайм. Обернувшись на него, Саундвейв коротко взглянул на него, а после отвернул голову, продолжая смотреть на город, пока Оптимус не сел рядом с ним, пока не начиная разговор, что, кажется, было даже лучше, чем если бы он спросил, как дела.       Когда солнце полностью село, Саундвейв всё же перевёл взгляд на Оптимуса, слабо улыбнувшись ему, и слегка отклонился назад, начав смотреть уже в небо, задумавшись, что лучше будет сказать, а после решил начать сразу с вопроса, о котором с самого начала хотел спросить, взглянув на лидера. – Я хотел спросить, можно ли мне слетать куда-нибудь... Просто развеяться и отдохнуть. Я редко это делал в последнее время, так что... Рэтчет попросил подождать и спросить у тебя.       Парень поднял взгляд на лицевую Оптимуса, что внимательно смотрел на него. Это спокойствие на этот раз было поверхностным и слегка тревожным, что не помешало Прайму вздохнуть и положить ладонь на плечевой сегмент связиста, на что тот отреагировал довольно спокойно. Оптимус не нёс в себе опасности, и Саундвейв понимал это, глядя в окуляры Прайма. – Если это тебе нужно, то можешь лететь. Просто будь на связи.       Кивнув Оптимусу в ответ, связист осторожно положил ладонь на руку к Прайму, слабо похлопав, а после встал, отойдя на пару шагов в сторону, глянув на того и помахав ему, после чего трансформировался, направляясь чуть дальше в пустыню, где не было городов, чтобы отдохнуть и побыть там, где его никто не будет трогать - он не был социофобом в привычном плане, но находиться в окружении множества ботов его очень выматывало, и "внутреннее равновесие" стоило восстановить, дабы в какой-то момент не сорваться на ботов, что со временем так тепло приняли его. Парк Грейт-Бейсин, являющийся одним из самых непопулярных в Штатах, был прекрасным местом для восстановления нервов - бывший десептикон сел на камни рядом с водой, опустив руки на колени, и наблюдал за течением. Сумбурные воспоминания в процессоре не давали ему покоя - многое для него всё ещё нуждалось в разъяснении и разборе, особенно из-за того, что все воспоминания, что написал ему мнемохирург, были правдоподобными, но всё же некоторые моменты, в особенности временные рамки, совсем не сходились, что помогало отделять искусственные воспоминания от настоящих. Например их с Мегатроном знакомство - точно не настоящее воспоминание, поскольку есть ошибка в его возрасте, а вот общение с миниконами - правда. Эти маленькие чёртики были ему как родные, а потом... Пока это "потом" было просто туманным ничем. Было несколько вариантов того, что случилось с его маленькими друзьями, и только Лазербик мог ответить, что было на самом деле, но он упорно молчал, так что Саундвейв решил на него не давить, и в последнее время чаще для отдыха оставлял на базе, и оставался наедине с собой, как, например, сегодня.       Всё же некоторое время так посидев в своих мыслях, Саундвейв вернулся к первоначальному плану - полетать. Поскольку раньше в воздухе он проводил не так много времени, сейчас хотелось немного наверстать упущенное, и теперь, будучи вдали от людей, что могли его увидеть, и от других ботов, связист даже позволил себе немного побаловаться, делая пируэты в воздухе и вытворяя то, чем обычно занимались либо сикеры, чтобы покрасоваться, либо не слишком адекватные летуны... Хотя, смотря в особенности на Старскрима, можно было сказать, что сикер и неадекватный летун - синонимы, в особенности из-за того, как он летал в коридорах Немезиды во время одного из своих побегов оттуда.       Если говорить честно, и задевать тему Старскрима и полётов, то эти записи с побегом бывшей правой руки Мегатрона Саундвейвом пересматривались множество раз. Всё же когда это требовалось и было вполне в планах сикера, то он мог быть достаточно умён - так выкрутиться из ситуации с тем, что за тобой устроили преследовали, было почти гениальным ходом. Не то, чтобы он жаловал самого скандалиста, но всё же со временем им понадобилось поладить, и в последнее время они ладили не так плохо. Кажется, он даже игнорировал сигнал сикера, когда тот летел в сторону Немезиды, делая вид, что на самом деле никого там нет, поскольку прекрасно знал, что без вылазок в хранилище энергона на корабле летун быстро загнётся где-нибудь на Земле, без возможности летать или добыть себе нужное для какой-то жизни количество энергона, который просто так найти почти невозможно, если только не в мелких, практически бесполезных порциях.       Парочка часов полёта помогли проветриться - после прилёта обратно на базу связист прошёл по пустому главному залу, с радостью отметив, что Рэтчет, кажется, всё же сегодня пораньше отправился на отдых в комнату, и сам после коротких раздумий решил последовать примеру медика, тихо плетясь по коридору в свой отсек, зная, что по пути никого уже не встретит. Благо, хотя бы вести себя бесшумно у него получалось достаточно хорошо. Уже в комнате он погладил по спине Лазербика, что дожидался прихода хозяина, и опустился на платформу, потянувшись и разложившись на ней, пустив миникона полежать на своей лёгкой грудной броне.       Утро же началось не так радужно - назойливый громкий звук, что стоял на компе как сигнал оповещения обо всём, что только можно, от прилёта Фоулера и до сигнала десептиконов или чьего-то сообщения, заставил открыть окуляры с пониманием того, что ему в любом случае придётся подниматься, поскольку это может быть что-то действительно важное, где понадобится и его помощь. Пара секунд взгляда в потолок с мыслью "а может снова уйти в оффлайн" была прервана Лазербиком, что что-то начал щебетать у самого аудио сенсора, двигая крыльями и, кажется, намекая на то, что хозяину нужно наконец подниматься и нести себя ногами в сторону главного зала, где, должно быть, уже начали собираться другие члены команды. Встав, связисту пришлось потянуться, чтобы привести в работу шарниры, а после, соединившись со своим питомцем, Саундвейв пошёл по коридору в обратную сторону, к шуму болтовни. Выходные, если судить по внутреннему календарю, уже начались, и в скором времени на базе должны были оказаться трое детей, ставших автоботам друзьями и союзниками. Шума станет только больше, но в тоже время будет и веселее - кажется, раздражённое лицо медика при шалостях детей было самым восхитительным, что он видел на базе. Не считая Оптимуса. – Да, не считая Опти-.. Что.       Понимание того, как спокойно эта мысль пришла в процессор, заставила ненадолго остановиться, но, плюнув на эти мысли и списав их на мимолётную слабость сонной головы, связист ускорил шаг, быстро очутившись в окружении разговоров о том, что делают десептиконы в месте, совершенно противоположным тем координатам, что расшифровывали Оптимус с Саундвейвом. Первое, что пришло в голову бывшему десептикону, опираясь на его опыт общения с вехиконами на Немезиде, и со всеми остальными - они просто что-то напутали, и поэтому попали туда, где ничего не было, по глупости не слишком хорошо скрыв своё местоположение... Или это было из-за того, что защитные системы корабля были повреждены из-за последней стычки там, и их, опять же, не проверили должным образом? Да уж, после его ухода десептиконы начали потихоньку разваливаться. Психически нестабильный Мегатрон, который мог спокойно убить своих же солдат в порыве злости, агрессивный в последнее время медик и новая правая рука лидера десептиконов, суровый Дредвинг, никак не улучшали эту статистику. Становилось как-то даже жаль вехиконов, что и так работали в аварийном режиме.       Как говорят люди, утро начинается не с кофе. Совсем не с кофе, и даже не с энергона. Утро начинается с работы и с выхода из зоны комфорта, которой был отсек, что выделили ему. Зал почти полон - кроме Бамблби, что поехал за детьми, и Арси, что направилась на утренний патруль, все были на месте. Рэтчет с Оптимусом переговаривались, уже отключив назойливый звук, Балкхед стоял рядом, дожидаясь объяснений, и Саундвейв присоединился к нему, сложив манипуляторы на груди и смотря на экран. Голова всё ещё гудела, и сложно было сфокусировать взгляд на чём-то одном и понять, что приключилось. И всё же оказалось, что связист оказался прав - вехиконы искали не в том месте, кто-то ошибся в расчётах, и координаты у них оказались неправильными, что было на руку автоботам. – Вы не считаете, что стоит самим сбить десептиконов с пути?       Заинтересованный взгляд Оптимуса проследовал с экрана компьютера на Саундвейва, что впервые с того момента, как пришёл сюда, подал голос. Пару секунд он молчал, обдумывая слова меха, а после кивнул, мол, "продолжай", опустив руку на столешницу, рядом с клавиатурой, готовый выслушать идею связиста. Тот уже корректировал предложение, некоторое время обдумывая это, чтобы лучше озвучить свою мысль и показать, что тоже может помочь с созданием плана по обдуриванию Мегатрона, что явно сбавил обороты после пропажи одного из своих самых сильных бойцов. – Они уже копают не там... В прямом смысле, к тому же. Можно отправиться туда, и сделать вид, что мы пришли на те же координаты, чтобы Мегатрон думал, что он всё правильно делает. – Это очень рискованный шаг, Саундвейв,– Рэтчет, привыкший подвергать всё сомнению, повернулся к связисту, смотря на того скептически,– Эта затея может не окупиться - раскопки могут оказаться ловушкой, и ты это знаешь. Мегатрон умён, и мы все это понимаем. – Тогда я предлагаю подождать всех остальных.       Предложение Прайма закончило ещё не начавшийся между медиком и связистом спор. Появившийся рядом из-за ближайшей стены Смоукскрин, проверяющий возможности фазового переключателя, похлопал Балкхеда по плечу, улыбаясь и, кажется, в отличии от других прибывая в приподнятом настроении. – Я ничего не пропустил?       В дальнейшие разговоры Саундвейв предпочитал не вникать, и прошёл к консоли, решив отдать своё время на расшифровку оставшихся 6 координат артефактов, что было уже меньше половины. В отличии от Немезиды, здесь была не мёртвая тишина с тихим перестуком пальцев по клавишам на фоне, а достаточное разнообразие звуков - от обычных дружеских разговоров и до музыки Мико, что, не смотря на все предположения, не слишком мешал работе, если не смотреть на то, что часто хотелось присоединиться к пению и игре на гитаре. Жаль гитары его размеров нет на базе, так бы они на пару с человеческой девочкой вместе выводили бы Рэтчета, и так нервного, из себя. Мысли об этом роились в голове вместе с идеей о том, чтобы найти себе хобби, которым можно было занимать в свободное время, которого в последние несколько дней, когда они собирали большую часть артефактов - Звёздный меч, молот Солус Прайм, Фазовый переключатель, Экстрактор искры, Перчатка полярности и Резонансный бластер. Оставшиеся два, Сверхброня и Генератор защиты, были у двух десептиконов - у Старскрима, что вновь сбежал от Мегатрона, и у Нокаута, которому Генератор защиты, что он получил, действительно нужен был, по мнению связиста.       В скором времени Бамблби вернулся, привезя детей, и Саундвейв, присев рядом с ними, как это уже было несколько раз, дал пять Мико, а после осторожно погладил её пальцем по голове, тихо хихикнув, и снова встал, проводя взглядом детей к дивану. Эти трое были достаточно весёлыми и милыми детьми, и с ними, особенно с Рафом и его знаниями, было очень интересно. Как минимум ему.       По возвращению ещё и Арси, ребята начали обсуждать план Саундвейва, сам он отошёл к детям, опираясь руками о яркие жёлтые перила, через которые слегка переклонялась Мико, и со стороны наблюдая за тем, как каждый высказывался о своих мыслях по этому плану. Привыкший оставаться в стороне от всего, он почти вздрогнул, когда его подозвали, чтобы этот самый план, как его создатель, обсудить со всеми, что уже стоял в кругу. Выжидающие взгляды заставили сглотнуть, а после подошёл к автоботам. Осознание себя частью их фракции с самого начала почти не приходило, и лишь иногда проскальзывало понимание, что он не просто помогает им, он - такой же как они, и является теперь автоботом по собственной воле, ибо хотел чувствовать себя частичкой чего-то большего, чего-то, как команда Прайма. Плевать, если другие автоботы его не примут - эти шестеро уже были для него как семья. Как дальние родственники, с которыми он теперь жил, и к правилам которых привыкал. – Итак, как именно ты представляешь действие этого плана, Саундвейв?       Пару секунд связист молчал, немного помявшись на месте, но, не желая задерживать всех остальных, попытался объяснить своё видение ситуации и саму идею. В каком-то смысле было жаль, что у него не было замены щитку - сложно было объяснять всё словами, когда привык показывать всем свои мысли. – Лучше будет подстроить заход к тому месту, где ведутся раскопки - у нас есть несколько капсул из-под артефактов, и мы можем положить туда что-то и тихонько протащить, чтобы казалось, что мы всё же собрали артефакт.       Одобрительный кивок Оптимуса спустя около секунд 10 был, как груз с плеч - идея была слегка рискованная, но относительно оправданная - десептиконы, если они хорошо отыграют захват "артефакта", будут думать, что они имеют меньшее количество артефактов, что автоботы их обходят. Помимо него среди стратегически важных десептиконов были ещё только Дредвинг и Нокаут, ведь один был правой рукой, а второй - единственным медиком в ближайших солнечных системах. Вряд-ли Дредвинг додумается сразу, что их обдурили, Нокаут не станет даже думать об этом, а Мегатрон... А Мегатрон не слишком адекватен, насколько мог судить Саундвейв, и в ближайшее время вряд-ли хоть что-то поймёт из стратегических уловок автоботов.       Вызвался положить капсулу на место с раскопками сам Саундвейв, готовый скрытно пробраться туда чуть раньше остальных, и, пока остальные будут отвлекать вехиконов нападением, он сможет подложить капсулу. Содержимое капсулы связист решил всё же заполнить - взяв одну из сломанных вещей Рэтчета, Саундвейв слегка перестроил его, подпаивая в некоторых местах, и окрасил металлический корпус в нескольких местах, чтобы как можно сильнее приблизиться к виду остальных артефактов.       Вложив в капсулу "артефакт", беспилотник закрыл капсулу и закрыл, подозревая, что всё же десептиконы могут заполучить капсулу, и содержимое они будут изучать, думая, что это действительно артефакт, пока автоботы будут в ускоренном темпе работать и искать настоящий артефакт. Пройдя в земной мост, Саундвейв, помня свои будни шпиона, стал искать место, откуда можно было подступиться к буру, и нашёл место между скалами и деревьями, засев в небольшой впадине, с помощью щупов смотря за вехиконами, что ходили внизу. Довольно быстро, после сигнала Саундвейва, внизу открылся ещё один земной мост, из которого повыскакивали автоботы, и связист тихо выскочил из-за скалы - прокрался к бур-машине и подложил немного сбоку под камни капсулу, за пару прыжков вернувшись к впадине, маякнув своим сокомандникам, что дело сделано, и стал ждать, слушая через комлинк и наблюдая за бойней со стороны. По идее, вехиконам он не должен был так сопереживать, но каждая смерть отзывалась не слишком приятным чувством. Да уж...

«– Мы закончили, возвращаемся на базу. Капсула у нас.»

«– Есть, Оптимус.»

«– Отлично! Идём! Всё было очень быстро.»

«– Саундвейв, как только всё уляжется, уходи дальше в лес и свяжись с Рэтчетом, чтобы он прислал тебе земной мост.»

«– Хорошо.»

      Его ответ был самым коротким, и, когда оставшиеся в живых вехиконы, переругиваясь, стали собирать оборудование, их бывший офицер связи тихо спустился и прошёл глубже в лес, со стороны наблюдая и прослушивая, не скажут ли эрадиконы чего нового и важного, но подобного не было, и потому, связавшись с медиком, Саундвейв в считанные минуты оказался на базе. Его первый придуманный среди новых друзей план не то, что не провалился, и не вызвал хаоса и проблем, но и сработал восхитительно, поскольку прослушка внутреннего канала связи, взломать который было действительно легко, выявила гнев Мегатрона - жуткий, почти огненный. Не смотря на внешнее спокойствие, связист внутри почти ликовал - этот сумасшедший заслужил того, чтобы проиграть войну, и должен был её проиграть. Он сделает всё, чтобы именно это и произошло. Стоит идти по какому-то плану, чтобы сделать всё правильно, и план этот стоило продумать заранее, чем Саундвейв и готов был заняться. Именно эта, пока небольшая победа принесла в жизнь связиста мотивацию.       Не смотря на то, что ему всё же стоило пойти и заняться чем-то другим, как советовал Рэтчет, но прилив сил не позволил отдохнуть - спустя десять минут перебывания в своей комнате связист вернулся в главный зал и снова начал работать - местоположение артефактов само себя не раскроет. Включив себе музыку, чтобы иметь какой-то белый шум на фоне, что не перебивал бы друг друга, как голоса, что звучали где-то за спиной. О присутствии других ботов рядом Саундвейв совсем скоро забыл, ведь сосредоточился на данных - его такой "выход из реальности" случался не в первый раз, и приносил Саундвейву больше пользы, чем вреда, ведь в такие моменты он чувствовал себя более комфортно, чем при других ситуациях.       Решив работать, пока работается, связист отходил от консоли только раза два за часа четыре упорного стояния на месте и разглядывания строк кибертронского кода - размяться и ответить на сообщения Нокаута, которому позарез нужно было немного общения с тем, кто готов был выслушать его жалобы. А Саундвейв как раз и был тем, кто мог слушать о проблемах остальных, не поднимая тему своих.       Голосовые сообщения от Нокаута, присланные с определённым промежутком времени, видимо, для того, чтобы покричать в пустоту комнаты, тоже были похожи на белый шум. То, как он жаловался на ситуацию, сложившуюся на Немезиде после побега половины серьёзно работающего состава ботов, конечно, было громко - приходилось убавлять звук во время особо эмоциональных моментов, поскольку аудио сенсоры отказывались воспринимать такие частоты без сообщений и том, что обладатель может оглохнуть от таких "битов", что вылетали из голосового модуля десептиконского медика, на которого навалилась почти половина обязанностей Саундвейва, чем сам любитель гонок, на которые у него уже не оставалось времени, совсем не был доволен. Отписав, что сейчас возможности отослать голосовое у него нет, но позже он постарается ответить так же, связист получил в ответ ещё несколько сообщений со звуком - на сей раз он распинался, что ни в коем случае, не смотря на частоты, с которыми он это говорил, не винит бывшего десептиконского офицера за то, что теперь на него столько возложил Мегатрон - будь он на его месте, то тоже попытался бы умотать со всех ног подальше от такого количества обязанностей, и отсутствия адекватных выходных и нормализированного рабочего графика...       Сборка из монолога Нокаута была почти аудио книгой, и слушать его голос, когда, выплеснув эмоции, алый мех успокоился, было даже приятно. Всё же по сути своей Нокаут был более комуникабельным и сходчивым ботом, чем большинство жителей десептиконского корабля, и иногда поговорить с ним было полезно, как разнообразие.       Прослушку рассказа медика о том, что происходило у них там с самой пропажи Саундвейва, прервала большая ладонь, которую Оптимус опустил на его ладонь, чтобы привлечь к себе внимание новичка. – Саундвейв, уже поздно, тебе стоит отправиться отдыхать. – О чём ты, Оптимус? Я только недавно встал за компьютер, вот, только подступаюсь к...       Взгляд Саундвейва опустился время, что высвечивалось в краю компьютерного экрана. 3:21 ночи. Парочку секунд связист удивлённо моргал, глядя на время, которое сменилось на 3:22. Обведя взглядом зал, который был пуст, он сглотнул. Даже Рэтчет уже отправился к себе, наверное, бросив напоследок, около часу ночи, чтобы он не задерживался, не заметив, что новичок слушал что-то, и даже близко не знал, что так сбил режим. Оптимус уже успел вернуться с ночного патруля, одного из самых длительных - двухчасового. С четырёх часов вечера он тут так стоял, совсем не заметив, что ноги стоило размять ещё парочку раз, и не чувствуя особой усталости, пока не обратил внимания на поздний час. – Прости, Оптимус, я совсем... Совсем не заметил, что уже так поздно. Не ожидал я, что так задержусь... Стоит действительно пойти в отсек, и в следующий раз ставить напоминание, что пора идти к себе...       Ещё раз он взглянул на экран, сохраняя свои успехи, а после направился вместе с Праймом к отсекам, выключив верхний свет в зале, и стараясь не шуметь, чтобы не разбудить давно ушедших в оффлайн друзей. Оказавшись у своего отсека, связист остановился, уже открыв дверь, когда обернулся к Оптимусу и, сделав шаг вперёд, обнял его, коротко и сдержанно, после чего вошёл в отсек, бросив уже через спину: – Спокойного оффлайна, Оптимус.       Закрытая дверь отрезала его от Прайма. Глубоко провентилировав, Саундвейв положил датпад на полку привычным движением, а после улёгся на платформу, понимая, что промается ещё около получаса, пока настроенный на работу процессор начнёт заканчивать со своими протоколами. Нужно отучать себя от подобной дурной привычки, что ужасно сказывалась на общем самочувствии, и на оффлайне с бодростью в частности.

× × ×

– У Альфа Триона, откровенно говоря, отвратное чувство юмора. Со всем уважением, но думаю я именно так. – Помолчи, Смоукскрин. Хотя бы минуту подержи свой энергоприёмник закрытым. – Молчу, молчу! Что сразу так...       Наблюдать за тем, как вместо координат на экране после расшифровки последнего набора данных вырисовывался рисунок, которым оказался Смоукскрин, было странно, но смотреть на то, как с помощью фазового переключателя Рэтчет копается во внутренностях новоиспечённого гонщика, было в разы страннее, поскольку это выглядело ещё и ужасно комично. Проведённый почти трое суток без сна в попытках в кратчайшие сроки закончить с поиском местоположения последнего Омега ключа Саундвейв сейчас стоял в сторонке, почти допивая принесённый Оптимусом куб энергона был откровенно доволен собой и тем, что сделал - десептиконы уже никак не получат эти четыре важных артефакта... И это вселяло какую-то надежду на более-менее светлое и, возможно, даже радостное будущее.       Единственное, что смущало - появление Шоквейва и, вместе с ним, Предакона, и то, что после ожесточённой битвы за получение всех четырёх ключей Оптимус, принявший на себя большую часть ударов и злобы Мегатрона, почти погиб... Не смотря на то, что Саундвейв откровенно считал Смоукскрина в некоторые моменты не слишком смышлёным ботом, в этот раз был безумно рад его умению находить странные, необычные, и немного непривычные выходы из ситуации, ведь именно ему пришла в процессор мысль использовать для спасения Прайма, как бы это не звучало, так же Прайма - Молот Солус Прайм, помимо переделки из Земного Моста в его более мощную версию, Космический мост, так же был хорош и в том, чтобы починить почти распотрошённого Оптимуса, и сделать ему неплохой такой абгрейд, увеличив и так крупного бота раза в полтора, если судить по внешнему виду. Но не только у десептиконов появилась прибавка в команде - к автоботам тоже прибыла подмога в виде Ультрамагнуса... И, быть честным, Саундвейв не понимал, кому больше не стоило прибывать на землю - безумному десептиконскому учёному или правой руке Оптимуса, поскольку оба вызывали напряжение, и не было понятно, кто делал это более искусно. – Я... Приятно удивлён, что тот, кто был десептиконов, сделал так много для помощи автоботам.       О Праймус, что же этому недо-командиру неймётся, зачем заново заводить разговор, который, как было ещё с первого раза понятно, никому не нравился? Не смотря на свои умения в командования, Ультрамагнус, кажется, не был достаточно догадлив, когда дело шло о том, чтобы не действовать на нервы окружающих его участников команды. На сей раз связист, до этого старающийся проявлять уважение и войти в ситуацию Магнуса, не скрывая недовольного, уставшего взгляда, посмотрел на меха с синим корпусом, едва себя сдерживая, чтобы не швырнуть в проявляющего к нему невежество автобота куб из-под энергона, который сжимал в руке. Единственное, что его останавливало - тело старалось сохранить максимум оставшихся сил, и возможности хорошо замахнуться на объект недовольства не было возможности. Можно было попросить Уиллджека сделать это за него, и он бы даже выполнил подобную просьбу с удовольствием, Саундвейв в этом не сомневался, но, увы, обладатель двух катан сейчас занимался починкой своего космического корабля, и находился слишком далеко, чтобы в момент прибыть и снова поругаться с новым командиром разрушителей, как уже ни раз делал это. – Ультрамагнус... Саундвейв долгое время делал много чего на благо нашего будущего, и я думаю, что некорректно и даже оскорбительно так отзываться о нём.       Слегка запрокинув голову назад, связист, на боку которого всё ещё красовалась заплатка с последней битвы, улыбнулся Оптимусу, что стоял сзади, чего Саундвейв сначала даже и не заметил. Уже не раз этот мех благодарил Вселенную, Судьбу, или кто там решил подстроить ту ситуацию, за то, что во время той битвы с него сбили щиток. За новых друзей, за возможность начать создавать своё будущее собственными руками, за то, что он избавился от оков в виде нахождения среди десептиконов, и о том, что в его жизни появилось так много Оптимуса - за это больше всего. За проведённые вместе месяцы он уже не отрицал того, что чувствовал к нему симпатию, но эти чувства, как он прекрасно понимал, были скорее платоническими и романтическими, чем дружескими, или какими бы то ни было другими.       Уловив лёгкую улыбку в ответ, связист кивнул Прайму и закрыл окуляры, что последние несколько недель скрывал непрозрачный тёмный визор - окуляров видно не было, но остальная часть была открыта, когда не закрывалась пазами брони, что было редко, ведь на битвы его предпочитали не брать. Лично сам беспилотник тоже думал, что лучше выходит у него быть в своеобразной группе поддержки - моральной и физической, и как часть своеобразной группы быстрого реагирования, которая вытаскивала остальных из проблемных ситуаций, когда это было необходимо. – Благодарю за такие слова, Оптимус... Мне приятно, что вы так оцениваете мой вклад.       Дождавшись, когда Омега ключ извлекли, связист отправился к себе в отсек, чтобы отдохнуть. После такой продолжительной работы он будет отсыпаться ещё дня два, чтобы восстановиться, отдав думы думные о том, как работают Омега ключи, остальным присутствующим здесь. Не смотря на то, что он был вымотан по полной, чувства эти были в действительности более физическими, нежели психологическими, поскольку психологические аспекты в свободное время он больше всего сам лечил, занимаясь самокопанием и, честно говоря, направляя на это много своего внимания, понимая, что нормальная "менталка" ему в будущем ещё пригодится, а физическое состояние можно будет подкорректировать со временем, когда жизнь постепенно начнёт налаживаться. А это должно было произойти уже в ближайшее время, благодаря всем, кто был сейчас в его окружении.       Но долго отдыхать, видимо, ему было не суждено - после часов трёх по ощущениям, которые в реальности были одиннадцатью часами отключки, его разбудил своим весёлым и воодушевлённым бибиканьем Бамблби, слегка тряся за плечо. Сначала Саундвейву очень хотелось уебать его хорошенько по фейсу подушкой, которой у него, к сожалению или к счастью, не было, потом появилось ощущение, что стоит просто притвориться глубоко спящим, чтобы он перестал его трогать, но в конце концов связист приподнялся, смотря на полосатого жёлто-чёрного разведчика. Минуты четыре до него не доходило вообще ничего из того, что ему так усердно пытался донести Бишка, но, в конце концов, донести информацию о том, что они поняли, что нужно было делать с Омега Ключами, получилось. Приступ радости у Саундвейва законился уже через минуты полторы, и он лёг обратно, натягивая термоодеяло по аудио сенсоры и стараясь снова побыстрее уснуть, надеясь дать процессору чуть больше отдыха и расслабления. – Давай позже, я ещё хочу отдохнуть...       Усталость была выше желания посмотреть, что же там они узнали, и за считанные секунды снова ушёл в оффлайн, отключив мысли и оставив Бамблби в немного неловком положении, он уже не видел, что в скором времени тот ушёл из отсека, закрыв дверь. Они, если уже разобрались в том, как они работают, могут тоже отдохнуть, и он им, наверное, пока не нужен. Сам он встал ещё часов через пять - ночь на улице, прохладная и свежая, позволила выйти на крышу, пройдя мимо оставшихся на базе на ночь и спокойно дремлющих на диване детей. Помимо них и репортажа новостей, что играл на фоне из старого телевизора, никого в главном зале и не было, так что никто его не остановил бы.       Сев на край скалистой крыши их базы, связист подтянул к себе ноги, опустив подбородок на коленные шарниры. Возможно, остальные тоже не спали, но с ними встречаться пока не хотелось, ведь нужно было хорошо подумать о том, что произошло в последнее время. А ведь он стал почти что спусковым крючком в выстреле, что очень сильно навредил десептиконам... Например, когда взломал их каналы связи, базы данных, запустил с помощью Лазербика и Нокаута, что согласился помогать за то, чтобы его отсутствие на пару часов было скрыто - легче всего остального было взломать камеры, за просмотром которых он проводил большую часть всего времяпровождения на корабле, и, кажется, прочти сросся тогда с консолью управления. Чуть более полугода назад он бы даже не подумал, что будет работать с командой Омега-1 заодно, особенно против Мегатрона, но теперь о другом раскладе он не хотел даже думать - мало ли, что такими мыслями можно на себя накликать...       Спуск лифта и после его поднятие указывало на то, что кто-то из детей тоже решил подняться наверх. Сперва Саундвейв, ясное дело, подумал на неугомонную Мико, что некоторое время назад часто сбегала на крышу, но нет - на крышу поднялся Рафаэль. Необычно, что он пришёл сюда сам, но это не так важно. Увидев паренька, связист похлопал по месту рядом с собой, куда мог сесть Раф, ведь приходил он обычно по одному из двух поводов - рассказать что-то, или же наоборот, спросить по поводу жизни на Кибертроне и про технику. Быстрые шаги за спиной пробежались рядом, и паренёк присел рядом, смотря на связиста снизу-вверх. – Я... Я хотел кое-что спросить, Саундвейв... – Слушаю. – Получается... Раз вы нашли способ восстановить свою планету... Вы скоро покинете Землю? Навсегда?       Понимая, к чему ведёт подросток, шпион посадил парнишку на своё плечо, осторожно погладив его по голове пальцем и спокойно отвёл взгляд в небо, глубоко провентилировав. Детям будет сложно прощаться с членами команды - они сильно привязались к своим напарникам, и... И он привязался к этим детям. Говорить открыто, что да, они отправятся к себе домой, и вряд-ли вернутся на Землю в ближайшие года, было сложно... – Не думаю, что навсегда, но нам действительно нужно будет отправиться на Кибертрон, чтобы восстановить его. Знаешь... Земля была гостеприимна к нам, и я был рад быть вместе с вами в этом мире, но нам нужно будет вернуться к себе домой, чтобы и другие могли вернуться туда, где будут чувствовать себя в безопасности. Я лично решил для себя, что буду время от времени возвращаться на Землю, чтобы насладиться здешними красотами, но я так же хочу воссоединиться со своими друзьями на Кибертроне... С семьёй, которая у меня ещё осталась... Я надеюсь, что смогу стать частью общества, которое хотят построить члены команды. Мы хотим мира на нашей планете, так же, как хотим мира здесь... Понимаешь?       Раф понимал, но менее грустно от этого ни ему, ни кому-то другому не становилось. Сам Саундвейв будет скучать по этой планете - не такой большой, по сравнению с Кибертроном, но безумно интересная и красивая, и те места, в которых он был с самого своего прилёта сюда, останутся в его искре на долгие ворны. – Уже поздно. Пойдём, тебе стоит поспать. – Хорошо...       Придерживая маленького хакера одной рукой, Саундвейв спустился обратно, и посадил Рафа на диван, потрепав по волосам, а после направился к себе, решив расслабиться до того, как все остальные проснутся и начнут решать, когда уже отправятся на Кибертрон, чтобы активировать Омега Замок, и в это время, пока на базе било тихо, Саундвейв впервые отправил Нокауту, с которым переписывался довольно часто, голосовое сообщение длинной в 12 минут, рассказывая, где на самом деле был, и отложил датпад, подозревая, что медик десептиконов уже спит... Но нет. В ответ спустя минут 15 пришло новое сообщение от вышеуказанного персонажа, наполненное рассказом о том, что, если десептиконов будут брать в плен, то он уж уговорит вехиконов сдаться - автоботы, по его мнению, уже были победителями. Десептиконы, адекватная и способная сражаться в полную силу их часть, были в меньшинстве, и Нокаут не был готов умирать на поле боя вместе со Старскримом и Мегатроном, которые уже совсем с ума сошли по его мнению. Шоквейв занял место Нокаута на месте медика, и теперь гонщик занимался не по специализации - занял место Саундвейва, пытаясь не надорваться от того, сколько всего нужно делать.

Может, тебе стоит сдаться, Нокаут? Это пока ещё оптимальный вариант.

Я уверен, что Оптимус не будет против того, чтобы ты стал частью команды... Сначала, правда,

доверять тебе будут.. Ну, не будут, на самом деле, но всё же тебе будет легче среди автоботов.

Десептиконы ещё больше ослабнут, если ты перейдёшь на нашу сторону, и всем так будет лучше.

Не знаю, Саундвейв. Я не уверен, что ко мне отнесутся нормально. К тебе как относились-то?

Как к десептикону, если честно... Кроме Прайма, у нас сложились нормальные взаимоотношения.

Мы можем встретиться где-нибудь один на один, чтобы поговорить. Там сможем пообщаться.

      Включив музыку, связист уселся поудобнее - разговор с Нокаутом мог затянуться на несколько часов, и Саундвейв очень хотел перетащить его, как неплохого специалиста и своего знакомого, почти друга, на сторону автоботов. Связист прекрасно знал, что конкретно этот бот пришёл к десептиконам только из-за Брейкдауна, и за которым он пошёл бы и в огонь, и в воду, и теперь, после смерти своего ассистента и напарника, его под крылом Мегатрона больше ничего не держало, только память о стантиконе, что засел в его искре.

Нокаут, сам подумай - Брейкдаун не хотел бы, чтобы ты подвергал себя таким ужасам. Он же всегда

волновался за тебя! Я тоже за тебя боюсь. Мегатрон неадекватен, и только вспомни про смерть

Дредвинга. В этом состоянии Мегатрон может без угрызений совести (хотя, наверное, она у него и

вовсе отсутствует) может убить кого угодно. И тебя в том числе, и Старскрима, и Шоквейва, если вы

подведёте его. Я ведь боюсь, что может с тобой случиться... Что они могу с тобой сделать, тоже боюсь.

      Нокаут плохо переносил давление, особенно, если упоминали о Брейкдауне, и, потихоньку двигаясь в этом направлении, Саундвейв знал, что рано или поздно физическое и эмоциональное давление склонит Нокаута на их сторону. Это было некрасиво и не слишком правильно, как отношение к другу, но если всё останется, как есть, то он может навредить сам себе, даже не намереваясь делать это.

Договорились. Встретимся через пару дней. Я отправлю тебе координаты в ближайшее время.

× × ×

– Ты уверен, что не хочешь возвращаться сейчас?       Прайм наблюдал за тем, как связист складывал в сумку, сделанную за несколько дней, небольшое количество своих вещей, что мог унести с собой, стоя в паре шагов от него. Связист почти ошарашил его, когда сказал, что хочет подольше побыть на Земле, и не собирается отправляться на родную планету с большей частью команды. – Я считаю, что так будет лучше, Оптимус. Моё присутствие начнёт напрягать новоприбывших, так что повременим с этим. Тем более, я хочу посмотреть ещё некоторые интересные места на Земле.       Закрыв замок на сумке, Саундвейв закинул её на плечо, повернувшись к Прайму, который ждал его. – Рэтчет же тоже остаётся, разве нет? Если я нужен буду, вы сможете связаться со мной в любой момент.       Сражение ни на жизнь, а на смерть, отразилось на каждом из членов команды. Не до конца пришедший в себя после сражения с Хардшеллом и контакта с Токс-Эном Балкхед стал чувствовать себя только хуже, Арси, желающая отомстить Эрахниде и Старскриму за смерть её напарников, теперь хромала, Бамблби почти погиб, если бы не вмешательство Рэтчета, сам Рэтчет... Не слишком тоже в порядке, как казалось. Из того, что радовало - Нокаут тоже помогал команде, уйдя от десов незадолго до последней стычки. Две недели пролетели почти незаметно, и теперь Кибертрон нуждался в восстановлении, но Саундвейв пока не был готов к тому, чтобы вернуться туда. Ему ещё нужно было многое обдумать о своей жизни, и о том, что он чувствовал. – Мы всё равно скоро встретимся, Оптимус. Я всегда на связи, я уже сказал. – Да, я понимаю. Просто неожиданно было услышать такое от тебя... Ты редко делишься своими мыслями в таком ключе. – Как и ты. Тебя сложно разговорить, если быть честным.       Теперь Саундвейв позволял себе говорить с Праймом откровенно, даже слегка подкалывать его, но не так, чтобы обидеть. В подколах он не был так хорош, как Смоукскрин, но сейчас можно было немного повеселиться, пока их дорожки на какое-то время не разошлись. У них ещё было время, и время будет. – Оптимус! Космический мост готов!       Голос Рэтчета из главного зала окликнул Прайма, и связист, секунд десять помолчав, вновь взглянул на лидера. – Видимо, тебе пора. Свидимся ещё, Оптимус.       Он уже готов был отвернуться, когда голос собеседника прервал мысли: – Подожди секунду...       Оптимус, положив руку на плечо к Саундвейву, развернул его к себе, и, уложив ладонь на спину связиста, прижал его к себе, крепко обняв, и заставив застыть на месте. Спустя наноклик осознания, Саундвейв обнял Прайма в ответ, зажмурившись и уложив голову на плечевой сегмент того голову, соединив манипуляторы на спине Оптимуса. Пара секунд прошла в тишине, а после Прайм всё же остранился. – Теперь мне действительно пора, Саундвейв. До встречи.       Когда дверь закрылась после ухода Прайма, связист опустился на край платформы, положив сумку на колени. Не слишком тактильный в большую часть времени, эти объятия со стороны лидера были странными, но очень приятными - искра ликовала, разогревая камеру, в которой находилась, и заставляла улыбаться.       Скоро они увидятся.       Скоро.