Неприрученная страсть

      Все говорят, что Яньцин родился с мечом в руках, что он был рождён ради битвы, что ему суждено стать лучшим фехтовальщиком во вселенной. Цзин Юань с этим, конечно, согласен, он тоже часто восхищается, как Яньцин хорош во время битвы или тренировки. Его искусство меча воистину поражает и впечатляет. Вот только Цзин Юань знает гораздо больше.       Например, что Яньцин великолепно смотрится не только на поле битвы, но и на генеральском столе. Он отчаянно цепляется за край, когда Цзин Юань вздёргивает его за бёдра выше, стонет ещё громче, чем раньше, и обнимает острыми коленками за бока, подаваясь навстречу. Яньцин очень гибкий, пластичный и сминается под широкими ладонями лучше мокрой глины.       Но таким податливым он бывает далеко не всегда. Цзин Юань наблюдает за Яньцином с детства, воспитывает, учит, наставляет и прекрасно понимает, как же тяжело обуздать юношеский максимализм. Яньцин сам не может обуздать свою силу, а Цзин Юань и подавно. Такого успокоит только возраст.       Но в редкие моменты, когда их никто не может потревожить, потому что Цзин Юань открестился от любых посетителей обучением своего лейтенанта и наказал охране никого не пускать, он может вновь попытаться подчинить себе бешеную энергию, настоящую бурю, заключённую в хрупком на вид теле. И в очередной раз с довольной улыбкой провалиться, сдаваясь под её натиском.       Но ему это нравится. Жизнь, бьющая ключом из Яньцина, заразительна, привлекательна и прекрасна. Это его неотъемлемая на данный момент часть, то самое, что отличает его от бесчисленного множества солдат Сяньчжоу. В подчинении Цзин Юаня нет больше никого похожего на Яньциня, и это подкупает.       Яньцин юный, горячий и безумно соблазнительный. У Цзин Юаня, откровенно говоря, не было ни шанса, и всё сопротивление было больше для вида. Потому что Яньцин умеет забираться под кожу и рёбра, к самому сердцу, свивая там уютное гнездо.       – Сильнее! – сладко стонет Яньцин, напрягая руки, чтобы не проехаться по столу на очередном толчке.       По мнению Цзин Юаня заниматься сексом в кабинете – не совсем безопасное и удобное решение. Их всё ещё могут раскрыть, если кто-то прорвётся через двери, потому что у него невероятно важное дело. А ещё в кабинете нет толком подходящей мебели, а стол – далеко не лучший выбор. Он жёсткий, невысокий и очень скользкий, из-за чего Яньцин постоянно сражается с тем, чтобы скользить по нему туда-сюда. Но Цзин Юань слишком слаб перед откровенными поцелуями во время перерыва между документами.       – Генерал, – выдыхает Яньцин.       – Неправильно, – шипит Цзин Юань, нависая над ним огромной тенью и закрывая собой свет ламп.       – Цзин Юань! – исправляется Яньцин, сильнее прогибаясь в пояснице и ещё больше отрывая спину от стола.       Он уже практически стоит на лопатках из-за позы, но всё равно старается ещё больше изогнуться, будто бы надеется принять член глубже. Конечно, Яньцин ведь всё делает только с полной отдачей, не даёт себе послабления ни на секунду, стараясь отдавать и принимать всё возможное.       Столько искренности и пылкости в каждом действии не могут оставить равнодушным. Цзин Юаню даже льстит такое поведение, потому что он видит, что старается не один. Эти немного неправильные, неравные отношения нужны не ему одному, он не пользуется молодым доступным телом, как какой-то извращенец. Яньциня абсолютно всё устраивает, ему нравится точно так же, как и Цзин Юаню, и он совершенно не считает себя зависимым в этих отношениях.       Скорее, это Цзин Юань сдаётся ему из раза в раз, не в силах выдержать методы упрашивания Яньциня. Уж слишком хорошо он умеет просить со своей милой моськой и сниженной планкой стыда. Яньцин, конечно, не лезет к Цзин Юаню на людях, всё ещё помня про обещание не светить отношениями, но вот вдали от всех оказывается безумно тактильным.       – Цзин Юань, – на выдохе зовёт Яньцин, крепко сжимая член в себе и пытаясь сильнее обнять Цзин Юаня ногами. – Ещё.       – Какой же ты ненасытный, – улыбается Цзин Юань, оглаживая крепкие и крайне напряжённые из-за позы ягодицы.       – Кажется, сегодня ты быстрее выбиваешься из сил, – подстёгивает Яньцин, широко улыбаясь и обнажая ряд ровных зубов.       – Не кусай больше, чем можешь прожевать, – с низким рыком советует Цзин Юань, толкаясь до пошлого шлепка кожи об кожу.       Цзин Юань никогда в жизни не жаловался на выносливость. Даже сейчас он может вести затяжные битвы, не сбивая дыхание, но вот Яньцин будто пытается поставить его возможности под сомнение. Возможно, что очень мелочно и по-детски мстит Цзин Юаню за все те комментарии во время тренировок.       Яньцин подмахивает бёдрами, и одна рука соскальзывает с края, из-за чего он чуть не растекается по столу, но Цзин Юань надёжно фиксирует его на месте и на секунду останавливается, давая время собраться обратно в одну кучу. Цзин Юань никогда не даст ему упасть, если они рядом.       Яньцин ещё больше отдаётся в руки Цзин Юаня, позволяет притягивать себя на каждом толчке, громко стеная на одной ноте. В огромном кабинете его голос отскакивает от стен и словно прибавляет в своей громкости с каждой секундой. Цзин Юань даже не знает, это им повезло с толстыми стенами или же всем остальным.       Хотя Цзин Юань не позволил бы никому больше слышать такой голос Яньциня: звонкий, пронизанный желанием и нуждой и провоцирующий. Искусство любви Яньциню даётся не хуже искусства меча.       – Поцелуй меня, – тянет Яньцин, возбуждённо сверкая взглядом из-под полуприкрытых век.       Цзин Юань ещё раз сжимает его ягодицы, а потом ведёт одной ладонью вдоль позвоночника и немного наклоняется, чтобы было больше места для манёвра. Он цепляет Яньциня под лопатки, подставляет руку под бёдра и достаточно резко разгибается, целуя пухловатые губы.       Яньцин покачивается, будто бы у него кружится голова, но Цзин Юань держит крепко и надёжно, не давая и шанса потерять равновесие. Яньцин в принципе нетяжёлый, и удерживать его в воздухе проще-простого, хотя у него отлично развитые мышцы, которые делают юношеское тело ещё более угловатым и резким. Точно росчерк меча в воздухе.       Будто бы наконец-то сообразив, в какой они позе теперь находятся, Яньцин обнимает Цзин Юаня двумя руками за шею и скрещивает ноги за спиной, а потом пришпоривает пятками, точно ездовое животное. Вот же наглец, про себя думает Цзин Юань, воюя за инициативу в поцелуе, и опускает вторую руку Яньциню под ягодицы.       Он медленно поднимает его, чувствуя, как между животами скользит влажный от смазки член, а потом резко натягивает обратно. Яньцин стонет в поцелуй, скользит ладонями по спине и пытается двигаться ещё активней, уж совершенно однозначно намекая, что ему осталось немного.       – Больше, – в губы стонет Яньцин, из-за чего поцелуй становится ещё более мокрым. – Цзин Юань.       Никто, кроме Яньциня не произносит его имя таким голосом: нежным, возбуждённым, полным обожания и любви. Так умеет только Яньцин, от всех остальных Цзин Юань даже слышать ничего подобного не хочет.       Между животами разливается тепло, и Цзин Юань сдаётся под давлением бархатных горячих стенок, изливаясь следом и запечатывая оргазм жадным поцелуем. Яньцин расслабляется в его руках, точно разнеженный кот, но не перестаёт цепляться ногами и руками, двигая языком всё медленнее и ленивее.       Удивительные моменты, когда Яньцин не суетится и не спешит сделать что-нибудь.       – Ещё раз? – хихикает Яньцин, запуская пальцы Цзин Юаню в волосы и начиная массировать голову.       Нет, всего лишь показалось. Энергия Яньцина не утихла ни на йоту, и Цзин Юаню придётся с ней считаться. Он опять не смог усмирить дикую бурю, но уже даже не задумывается об этом больше секунды, целуя тонкую бледную шею и щекоча волосами точёные ключицы.