Казус

Ладонь проводит путь по талии до копчика, а за ней, по уже выстланой тропинке пробегают мурашки, заставляя тело подрагивать под когтистыми руками. — Ауч! За коготками следи, я на эти "боевые раны" корсет натягивать как по-твоему буду?! — Не кипишуй, обруч терпел и это стерпишь, харэ атмосферу портить. — Рука, державшая рыжего над кроватью, скользнула с основания хвоста обратно к владельцу, отчего Укун громко и наверное больно тюкнулся макушкой об стенку. Впрочем, кого это хоть когда-либо волновало — Ты меня избиваешь или ебëшь?! — Ну, лично мне нравится делать и то и другое одновременно, пупс, будь счастлив что тебя в твои-то тысячи лет хоть кто-то хочет. Царь злобно высунул язык и начал ощупывать то-ли шею, то-ли макушку, туда-сюда водя рукой. — Мааак... — на удивление беззлобно и слегка шокировано протянул царь. — Чего тебе? — Я нащупал что-то липкое, тёплое и мокрое у себя на затылке. — Звучит мееега противно, ты когда в последний раз этот сарай мыл вообще? — Темношерстный показательно прикрыл рот, имитируя рвотный позыв. — Завались, театральщина, я не настолько его заговнял! И не сарай это вовсе, а храм! — Конечно-конечно, как пожелаете, царь, я не буду ограничивать ваше воображение. — Блять, заебал уже, чесслово, дай договорить. — Ну и че там у тебя? — не удосужившись натянуть на лицо хоть некую заинтересованность, зевнул уже смирившийся с отсутствием интима в своей жизни Макак. — Кровища. — нервно хихикнул в ответ обезьяна. — ... — Макак делает глубокий вдох, прежде чем с искренней любовью, пониманием и сочувствием воскликнуть — Почему каждый раз мы либо сремся в щи, либо мы избитые до того же супа?! — Вообще-то я тут с протекшей головой валяюсь, ной, пожалуйста, параллельно с оказанием медицинской помощи. — в полной апатии и безнадëге пробурчала жертва абьюза, пропитывая лимфой с эритроцитами все свежевыстиранное бельë. — А перпендикулярно не хочешь? Когда я в таком состоянии был, ты чёт не особо торопился. — А ты торопись не ради меня, а ради спального места, кровь скоро до матраса доберëтся. — Вот ты манипулятор-кукловод конечно. — Он слез с постели и попытался оставить последнее слово за собой. — Откисай, бейба. — Ага, вот это ты нахуй в турне на запад собрался, так прощаешься. Обматывать меня не бинтами, а писáниями будешь? — Ага, пи́саньями. Как только черновласый (наконец) ушёл, на лице рыжего расползлась предательская улыбка. — Идиот... — удивительно счастливо и тихо пробормотал тот. Н-даа, не видать им здоровых отношений.