И мы будем плясать всю ночь

— Йере! — приносится так громко, что, казалось бы, это имя услышал каждый, кто сейчас находился во всём здании. — Йере, стой! Толпа сгущалась. Людей и вправду было много; каждый хотел схватить любимого участника, сфотографироваться, взять интервью или просто похвастаться, что подержал его за руку. На слово им, конечно, никто не поверит, но сами для себя знать приятный момент будут. Журналисты всегда становятся некими вампирами после оглашения конечных результатов. Кучи разочарованных лиц: кто-то занял слишком низкое место, а кому-то не хватило пары баллов до победы. И Йере, известный как "Каария", точно входил во вторую группу. Победа была у него буквально перед носом, в голове уже строились бесконечные красочные сценарии, где его сердечно поздравляют, держат на руках, льётся шампанское… но случился переломный момент и заветное первое место досталось Лорин: давней иконе и легенде конкурса. И в этот момент мир буквально рухнул, в глазах потемнело, а во рту пересохло, хотя, казалось бы, со здоровьем у него всё было хорошо. Йере не смог бы отсидеть на том месте дольше пяти минут, если бы его не окружили другие участники, успокаивающие его и пытающиеся доказать то, что его проигрыш — не самое страшное. Ведь для них он победитель… разве? Тот невольно прикусывает язык, неловко всем улыбается, пытаясь сохранять привычное весёлое лицо, хотя горечь от проигрыша буквально сжигала его изнутри. — Мне надо отойти, — ломано произносит фин, заставляя всех слегка улыбнуться, и протискивается в сторону выхода. И, казалось бы, такая реакция совершенно нормальная. Не очень хочется сидеть на месте и чувствовать себя плохо, чувствовать себя тем, на кого возложили огромные надежды, тем, кто всех подвёл. И лишь молодой словенец, очаровательный Боян Цветичанин смог понять, насколько плохо сейчас эмоциональное состояние Йере. Они успели славно сблизиться за время конкурса: совместные походы в рестораны, кино, куча фотографий и просто весёлых моментов. Да и колкости публики по поводу их возможных романтических связей просто подогревали интерес и сильно забавляли. Им даже казалось это чем-то классным. Если людям нравится, то почему стоит их ограничивать? Да и ничего оскорбительного там нет, верно? Что-то сжалось в груди словенца, когда его товарищ поспешно выбежал из зала под звуки того, как толпа громко напевала его же песню. Вид у него явно был не самый весёлый, но, кажется, это мало кто замечал сейчас. Около стола словенцев толпились и другие люди: там и Моника из Литвы, и Лука из Сербии, и Марко Менгони тоже где-то рядом был… Боян протяжно вздохнул и, не отвлекая своих товарищей, увлечённо болтающих с фанатами, подошёл к рядом стоящему Луке, но взгляда с покинувшего зал фина не сводил. Цветичанин приткнулся плечом к Луке и покосился на него, будто желая, чтобы его заметили совершенно "случайно". И сработало. Серб с практически полным бокалом в руках обернулся на Бояна с удивлённым видом. Тот тоже явно был разочарован третьим местом с конца… и оно понятно. Но Боян был относительно рад, что тот практически не прикоснулся к алкоголю, ибо мы все знаем, к каким последствиям это привело в Мадриде. Да ладно, было же весело? — Боян, доброе утро, — Лука демонстративно поглядел на часы. — Что-то случилось? — Можешь моим сказать, что я отойду, если спросят? Боюсь, что отмазку придумать придётся тебе, потому что мне нужно побыстрее кое-что сделать, — тот виновато почесал голову. — Будь братом, Лука, прошу. Не заставляй меня просить тебя на коленях, у меня нет времени. — Боже, успокойся, — поспешно остановил того Лука и показал жест а-ля "окей". — Куда ты? — Неважно. Боян кратко улыбнулся и тут же побежал вслед за не так давно ушедшим фином, оставив серба в святом неведении. На выходе было так же душно, как и внутри, но что было минусом — коридоры были уже, намного уже. И стены будто сжимались, пытались утеснить тебя ещё сильнее, когда вокруг бегало бесчисленное количество фотографов и журналистов. И вот, вдалеке Боян смог увидеть силуэт того, кого ему было нужно. Но слишком много людей хотело того же, чего и он — добраться до серебряного медалиста. Поэтому медлить было нельзя. — Йере! — ещё раз вскрикнул словенец, попутно кучу раз извиняясь перед всеми, кому он не только отказал в фотографии, но и всем, кому он по неосторожности обступал все ноги. — Мать твою! Бояна уже раздражала погоня за фином, поэтому тот, прикуся щёку, метнулся вперёд и, схватив Йере за плечо, резко оттащил его в сторону и буквально запихнул в находящуюся справа гримёрную — правда, вопрос, чью — и закрыл за собой дверь за защёлку. — Боян! — удивлённо воскликнул Йере с какой-то ненастояще-радостной улыбкой. — Почему ты так бежал? Что-то случилось? Цветичанин понял, что фин пытается обернуть всё в какую-то шутку, но у него это вряд-ли получилось, и сам это понимает. Обстановка слишком напряжённая, но бежать уже некуда, да и смысла нет. Словенец краем глаза видит, насколько ему обступали прекрасные новые белые кроссовки. "Только на мусорку — я их не отмою", — вздыхает про себя Боян, но ни о чем не жалеет. — А почему ты бежал? — вскидывает бровь Цветичанин и подходит почти вплотную к фину, замечая приличную разницу в росте. — Что случилось? — Ха, всё супер, — слабо дрожа, улыбается фин. — Джокермен, ты странный. Боян смотрит на него не то чтобы злым или даже разочарованным, скорее, слегка возмущённым взглядом. Такой откровенной лжи он ожидать не мог. — Ты сделал всё, что смог, — вздыхает Боян и слегка улыбается, вставая в позу буквы "т", расправляя руки для объятий. — Йере, ты огромный молодец. Ты был лучшим. — Я не был лучшим, — нарушает тишину уже изменившийся в тембре голоса Йере, делая шаг назад. — Я был вторым. Я всех подвёл? Губы фина задрожали и Боян усомнился в том, что когда-либо видел друга таким подавленным. Он всегда был весёлым, радостным, всех поддерживал и мог посмеяться над собой, буквально надо всем: над голосом, ростом, акцентом… но, видимо, над проигрышем смеяться не захотелось. А кто бы смог? — Боже, ты несёшь какую-то чушь, — возмутился Боян. Сзади фина на стене висел флаг. Испанский… то-то Бланка обрадуется, если узнает. Интересно, она может распустить сплетни? — Успокойся и пошли назад, тебя все ждут. — Все ждут Лорин, все хотят поздравить её, а не меня, — Йере делает ещё шаг назад, упирается спиной в стену и сводит брови. — Боян, иди к своим друзьям. Не стоит. — Не стоит? — уже вскипел словенец и как-то истерично-раздражённо усмехнулся. — Йере, ты шутишь? Ты был блистателен. Смотри на меня, Йере! Ты сделал шоу, ты зажёг толпу и покорил сердца практически всех зрителей со всего мира, ты стал настолько популярным, что думать страшно! И если ты…, — Боян демонстративно ткнул Йере пальцем в грудь. — …будешь думать, что всех подвёл — я не знаю, что сделаю, честное слово. Фин на секунду даже задержал дыхание. Он был потрясён и будто даже был готов расплыться по стене, не смея пошевелиться. Йере лишь слегка открыл рот, как в немой сцене, и в следующую секунду выпал вперёд, заключая Бояна в объятиях. Цветичанин обхватил его за спиной, крепко прижимая к себе. Он услышал, как фин громко всхлипнул у него на плече, и это буквально разбило его сердце в ту же секунду. — Ты был прекрасен. Я тебя люблю, — резко выдал Боян. — Ты говоришь это только для того, чтобы я не расстраивался? — слабо усмехнулся Йере, но не отстранился. — Это похоже на неправду? — возмутился Боян. — Это похоже на какой-то сон. Kaunis uni. — Что значит "Kaunis"? — переспросил Боян. — Неважно. Я тоже, — как-то запоздало отреагировал Йере и засмеялся. — Тебе весело? — улыбнулся Цветичанин и отстранился, представая прямо перед наглым лицом фина. — Выкладывай. — Ты сказал первую фразу слишком громко. За дверью куча журналистов. Ты понимаешь, к чему это приведёт? — хихикнул Йере. — Ты ответил не тише, — подметил Боян. — Значит..? — Значит, что я не против. — Супер. Но они всё ещё там стоят, верно? Сколько нам здесь ждать до того, как они уйдут? — Боян улыбнулся и рухнул в кресло. — Минут… м… часа три? Йере и Боян рассмеялись. И вправду, не меньше чем через три часа они смогут более-менее спокойно выйти. Да и вряд-ли… надоедливые и жаждущие материала журналисты не смогут так легко уйти, не узная всю правду и не расспросив их, заставив ответить на все вопросы. Даже слишком личные и те, которые спрашивать не очень-то и правильно. Но они найдут, чем заняться. Обязательно.