О ранах и откровенности.

Сегодняшней ночью Лофу Сяньчжоу была тихой. Толпы на улицах сильно поредели, даже ветер, что любил подолгу завывать, сегодня умолк. Прорезали воздух лишь светлячки, которые летали по пустым улочкам замысловатого города. За последнее время произошло много всего, поэтому каждый мирный житель хоть немного, но боялся находиться даже в одном из самых безопасных мест, которые охранялись на каждом уголке облачными рыцарями. Кстати о них. В кабинете верховного генерала было то же самое, что и снаружи. Сам же генерал сидел за столом и писал отсчеты. Аккуратные, но резковатые иероглифы выводились на дорогой бумаге. К назначенному времени эти заполненные документы стоило относить Юйкун, которая наверняка с горьким вздохом начала бы осматривать их все. Скорее всего, она слишком устала от ежедневной и слишком тяжелой рутины, если каждый раз так печально реагирует, только увидев высокого мужчину в дверях с очередной стопкой в руках. Да и Тинъюнь, которая обычно не отвечала за это, всегда смотрела на эти бумаги с неподдельным ужасом и пыталась не сильно сжимать расписной веер в руках, а после на долгое время убегала по поручениям Юйкун, чтобы та не успела ей вручить добрую половину этого чуда. Он усмехается со своих же мыслей про этих двух долго живущих лисиц, наконец завершая работу и ставя последнюю на сегодня печать. Теперь красными иероглифами внизу всех бумаг было идеально выведено одно имя: Цзин Юань. Это значит, что если в этих документах что-то не так, то вся ответственность будет на его плечах. Где-то там, в таком случае, будет ликовать одна девушка с дивными синими волосами, что ненадолго освободится от лишней работы. Цзин Юань победно приподнял уголки губ, а горящая свеча, стоявшая на столе, делала его глаза более хищными, чем они кажутся днём. Мужчина собирался уже встать и отправиться на кровать, как понял, что его тело уже буквально спит, а в сознании его держит лишь мозг, который только начал отходить от законченной работы. С одной стороны, это огорчало, ведь его лень прямо сейчас проснулась, и теперь он точно не сможет заставить себя встать с пригретого места, но в это же время это прекрасно, ведь не нужно делать лишних движений. Поэтому, устроившись поудобнее, Цзин Юань откидывается на спинку стула и запрокидывает голову. Удивительное дело, но мужчина с первой попытки сумел удобно устроиться, и, полностью готовый окунуться в мир снов, он прикрывает свои очи.. … Что-то не так. Живот сворачивается в пружину, пока сердце делает неприятно-горький удар. Что это за чувство, несвойственное ему? Неужели тревога? Её уж он не ощущал с давних времен, совсем позабыв, что есть что-то помимо постоянных праздности и спокойствия. Только вот, чем она была вызвана? В голове всплывает совсем не чуждый образ: длинные волосы цвета вороньего крыла, глаза, что так напоминают красные ликорисы и что так холодны, постоянный меч при себе в ножнах, и изящество, которое свойственно этому человеку. Но.. зачем же сейчас переживать из-за Блэйда? Сегодняшним утром они сделали вновь договор: Блэйд за нескромную награду взамен избавляет верховного генерала от лишнего гемора, направившись избавляться от постоянно бесчинствующих врагов при условии, что тот не выдаст себя никакому случайному стражнику. Ох, он умел делать огромные вещи незаметно, поэтому Цзин Юань без подозрений отпустил того на назначенное задание, да и мужчина не должен был растеряться в очередном сражении. Блэйд удивил его своими умениями в бою, когда впервые удалось увидеть его. Он был искусным фехтовальщиком, а путь разрушения и ветряной элемент создавал бурю, от которой пока не ушел ни один противник, что решил перейти ему дорогу. Сомневаться в способностях такого человека подобно выставить себя добровольно на посмешище. Цзин Юань с удовольствием сейчас бы усмехнулся, но сердце всё ещё не было спокойно. Оставалось лишь надеяться, что скоро он провалится в сон, пусть и слишком чуткий. *** Ближе к трем часам ночи Цзин Юань внезапно проснулся, не сразу осознав это. С расфокусированным взглядом генерал пытался понять, где он и почему стоящая вокруг тишина будто бы колебалась. Долго думать не пришлось: где-то за дверью, посреди бесчисленных коридоров, слышались шаги. Но.. что-то было не так. Пришлось навострить уши, чтобы понять суть: так обычный человек не ходит. Присутствовало ощущение, что эта внезапная ночная сова даже не в состоянии нормально держаться на ногах, больно много шума наводил, раз за такое расстояние Цзин Юань смог уловить даже примерную поступь. Хотя винить человека, блудившего по коридорам, было незачем: скорее, облачный страж просто обладал таким острым слухом. Чувство, которое овладело им перед сном, вновь вернулось с бóльшей силой. Цзин Юань даже подумал, что неприятная коль была не душевной, а физической. — Что же.. это такое..? — тихо говорит он своим хриплым голосом. Немного прокашлявшись, он поднимается со своего места и ленивой поступью доходит до двери. Рука, охватившая дверную ручку, замерла. Шаги за ней тоже остановились. Теперь грудь тоже словно сдавили. Досчитав до трех и вернув самообладание, мужчина был готов дернуть за ручку, как вдруг дверь сама открывается со внешней стороны, и прямо к нему в руки падает высокая фигура, что еле удерживала себя самостоятельно. Цзин Юань с ужасом осознал: — Блэйд? Его будто холодной водой окатили, а сон вовсе рукой сняло. Что вообще успело произойти? Почему Блэйд.. ранен?! Когда темноволосый открывает рот, чтобы сказать что-то в ответ, наружу вырывается лишь кашель, а с потрескавшихся губ течет кровь на деревянный пол. Только было бы всё так просто: это не с губ, а изо рта благодаря ране, что где-то покоится на хрупко выглядевшем теле. Верховный генерал, переборов накатившие эмоции, подхватывает на удивление легкого мужчину и с особой осторожностью ставит на циновку, а потом мчится в другой конец комнаты к шкафу, где на верхней полке хранилась нетронутая никем ранее аптечка, и теперь возвращается к человеку, поставив её рядом. Беспокойство волнами охватывает разум Цзин Юаня, который пытался вернуть себе самообладание. «Не время, Цзин Юань, черт, не время отдавать себя панике в руки! Вспомни обучение у учителя. Она же.. она же учила тебя, как помогать поранившимся соратникам» — он быстро осматривает находящиеся лечебные свойства и переводит снова взгляд на раненого: тот, сжав губы в тонкую полоску, пытается также вернуть себе трезвый разум, но огромная рана на боку не дает этого сделать. Блэйд дышит быстро, загнанно, а сердце бьется тоже слишком быстро. Цзин Юань понимает, что если не поторопится, то совсем скоро оно насовсем остановится. Эта мысль стала последним толчком. Он аккуратно, но как можно торопливее снимает верхнюю одежду. Цзин Юань знал, что даже будучи полностью здоровым, Блэйд всегда перевязывал небрежно торс и грудь. Сейчас же наложенные бинты были полностью окрашены в красный цвет, и наконец можно рассмотреть бок, на котором покоилась ужасающая рана. Генералу кажется, что спустя долгое время мужчина получает настолько обширное повреждение. Даже сложно представить, насколько же сейчас больно этому человеку, который всегда пытался внушить самому себе и окружающим, что он не человек, а холодное орудие для убийств, но сейчас он казался настолько беззащитным, что ко всему этому сердце кольнуло сожаление, что он не смог его хоть как-то защитить. Генерал избавляется от грязных бинтов, после доставая из аптечки дезинфицирующий раствор, который ему передала Фу Сюань. Когда я помогла с незначительным делом в лечебном отделении, то в руки передали этот флакон. Мне он незачем, я практически не дерусь, а вот тебе, как генералу, это больше понадобится. Возьми дар от добрых работников. Думаю, они будут рады, если это будет использовано на благо тебе, — сказала она тогда, подравняв украшение в волосах и хлопнув пару раз длинными розовыми ресницами. Цзин Юань думает, что Фу Сюань будет не рада, если узнает, для кого он использует подобное средство, только сейчас на это плевать хотелось. Генерал достает маленькое блюдце и тряпку. Вылив туда раствор, он впитывает тряпкой средство, после как можно осторожнее, невесомее прикладывает её к ране. Блэйд дернулся, болезненно застонал и зашипел, напрягшись ещё сильнее, чем до этого. Цзин Юань запнулся, поняв, что прямо сейчас хотел рассыпаться в извинениях. Когда страж отложил тряпку и хотел потянуться за иглой и нитью, то его внезапно взяла холодная рука, по которой стекала горячая кровь, распространяя железный запах: ужасающий контраст. Цзин Юань в немом удивлении перевел взгляд на лицо Блэйда, точно не ожидая увидеть там глубокую печаль и отчаяние. С сухих губ едва сорвалось, но он смог разобрать: — Пожалуйста, стой. Не оставляй.. Это плохой знак. Блэйд переставал различать реальность. Цзин Юань, стиснув зубы, как можно осторожнее высвободил руку из стального захвата и снова потянулся к тому, к чему собирался. Только шепот не прекращался: — Прошу, не надо, я не хочу быть один.. это так мучительно.. Сердце болезненно сжимается, но Цзин Юань продолжает работать, начав зашивать рану. С губ Блэйда сорвался ещё один болезненный стон и он со всей силы вновь ухватился за человека рядом, только теперь впившись в колено. — Больно, Цзин Юань, больно.. прекрати, просто будь рядом, этого достаточно.. не надо.. Брови темноволосого заламывались. Цзин Юань невольно засматривался на него. Сейчас Блэйд такой открытый, пусть и в нетрезвом уме. У обоих руки чертовски трясутся, поэтому на штанине генерала останется кривой кровавый след, пока у Блэйда будет покоится кривой сшив. — Потерпи.. потерпи, Блэйд, — уже начинал шептать страж, надеясь, что суть слов дойдет до раненого человека. — Цзин Юань, прошу, прошу тебя.. не оставляй меня, не уходи. Пожалуйста.. дай мне дотронуться до тебя, до твоих губ.. я так соскучился, прошу.. — всё ещё слышался поток слов. Не было понятно, говорил ли это Блэйд со всей искренностью, или он сам не понимает смысл сказанного? На плечи лег камень. Цзин Юань впервые за долгое время чувствует всё, что давно позабыл. Тревога, подавление, тяжесть ответственности. Страх. Страх потерять кого-то, помимо учителя. Закончив с зашиванием, он делает маленький узелок и тянется за бинтами. Осторожно приподняв лежащего человека, несущего бред(?), Цзин Юань снова перевязывал его торс, осторожно приподняв спину. Блэйд испустил рваный вздох и наконец сомкнул губы, замолчав. Цзин Юань облегченно вздохнул: уж слишком накаляла атмосферу речь этого человека. В другое блюдце страж налил обычную воду и взял новую тряпку. Дело осталось за малым — протереть оставшиеся следы крови и маленькие ранки. Спина Блэйда была покрыта давно зажившими рубцами. Цзин Юань был уверен: каждый из них имел свою историю, которую Блэйд похоронил на дне своей души. Внезапно мужчина приподнялся на коленях и локтях, полностью перевернувшись и оказавшись прямо напротив лица удивленного генерала. Он, словно позабыв о ещё не утихающей боли, положил свои ладони на его щеки, приблизился и начал оставлять мимолетные поцелуи. Цзин Юань, внезапно почувствовал собственную слабость, расслабился, позволив себе лишь поддерживать Блэйда на случай, если ему не хватит сил удержаться в таком положении. Его сухие губы были приятными, словно в тех местах, где они прикасались, расцветали бутоны наипрекраснейших цветов. Красные глаза были прикрыты, а выражение было все таким же печальным. В перерывах между поцелуями он проговорил: — Я люблю тебя, Цзин Юань. До безумия люблю, дай мне шанс на эту любовь. — Я тоже, тоже люблю тебя. Обещаю, что отныне буду защищать тебя, — проговаривает страж в ответ и ставит голову Блэйда себе на плечо. Тот почувствовал усталость, когда адреналин наконец-таки отпустил, провалился в крепкий сон, где не было места кошмарам, ведь рядом был тот, кто правда мог защитить от всех невзгод этого мира. *** Цзин Юань разлепил глаза, когда солнце ярко светило на лазурном небе. Он, проморгавшись, хотел встать, а потом вспоминает прошедшую ночь. Резко повернув голову вправо, видит знакомую макушку: более-менее в добром здравии. По крайней мере, дышит, отмечает генерал и поворачивается к Блэйду лицом. Во сне это лицо было не менее прекрасным: умиротворение застыло на нём, а губы, которые наконец приобрели оттенки как у здорового человека, были немного приоткрыты. Не удержавшись от сильного желания, Цзин Юань бесшумного пододвигается, прикоснувшись своими губами к другим. Те оказались очень мягкими и приятными. Только, вот незадача, отстранившись, он увидел, как в него впиваются алые глаза с прежней сталью. Генерал немного внутренне оторопел, застыв на одном месте, а потом собравшись, произнес: — Я слишком долго спал, поэтому мне стоит- — Нет, — прорезается в воздухе. — Что? — Останься, — произносит Блэйд и как можно ближе ложится рядом с человеком, от которого исходило тепло, что казалось слишком родным. К слову. Кто такой Цзин Юань, чтобы отказывать этому очаровательному личику? Спустя тревожную ночь генерал смог почувствовать, как былая невозмутимость возвращается к нему, поэтому он с удовольствием поднял левую руку и осторожно начал гладить мягкие пушистые волосы. Блэйд на это только вздохнул, но позволил дальше заниматься этим делом. С сегодняшнего дня они вместе будут сражаться с монстрами во фрагментуме, оберегая друг друга собственной жизнью.