Случайная связь, которая свела судьбы

      Несколько недель спустя       Тэхен       Опускаюсь на скамейку в саду около своего дома. Сажусь полубоком, закинув ногу на ногу и облокотившись о спинку. Вдыхаю аромат цветов, смешанный с морским воздухом.       И я словно возвращаюсь в детство. Беззаботное, счастливое. Кажется, вот-вот покажется мама. С соком и печеньем в руках. Подойдет, поставит тарелку на край скамейки и чмокнет меня в лоб, а потом обнимет крепко…       Прикрываю глаза, замираю с блаженной улыбкой на лице.       Несмотря на нахлынувшую тоску и грусть, мне хорошо сейчас. Недаром ведь говорят, дома и стены лечат. И хоть физически вылечить меня невозможно, однако на душе становится гораздо легче.       Даже мачеха со сводным братом не омрачают моего настроения. Тем более, у них нет на это времени. Ведь они вплотную заняты Чоном. Душат его своим вниманием.       Цербер… Честно, порой мне даже жаль его. Интеллигентный, сдержанный, гость в этом доме, он ни разу не позволил себе даже голос повысить. Хотя я видел, как ему хотелось послать этих ведьм. Далеко и надолго.       Усмехаюсь, вспоминая лицо Чона каждый раз, когда рядом визжит Хосок. Брат не видит, что лишь отпугивает свою «жертву». Недаром Чонгук так быстро дом нашел и планирует переезжать на днях, чему Сэри, ох, как не рада.       Сначала я думал, он принял это решение из-за меня. Но позже понял, что слишком преувеличиваю значение нашей ночи для него. И перестал вести себя как глупая малолетка рядом с объектом своего воздыхания. Мы взрослые люди, ничего сверхъестественного между нами не случилось. Переспали по обоюдному согласию – и забыли. Правда, последнее мне дается с огромным трудом…       К знакомым запахам сада примешивается новый. Мужской, дурманящий, опьяняющий, сводящий судорогой все внутри.       Чувствую, как Чонгук подходит ко мне со спины. Как всегда, молча, словно каждое его слово стоит денег. Вечно чем-то недовольный. Но я привык и научился игнорировать как его настроение, так и свои эмоции рядом с этим альфой. - Доброе утро, господин Чон, - бросаю, не оглядываясь. Сухо и немного ехидно. Знаю, что ему не нравится это обращение. Зато оно позволяет мне возвести стену между нами.       Господин Чон. Он сам себя так поставил. Друг и деловой партнер моего отца. На этом точка, большая и черная.       Чонгук покашливает с негодованием, становится рядом. - Доброе, - сухо цедит сквозь зубы. – Где Тэмин? - Зайчонок на качелях, - указываю рукой на площадку, что укрыта от взгляда Чонгука боковой стенкой арки, увитой красными розами.       Мне же со своего места хорошо видно Тэмина. Поэтому и выбрал именно эту скамейку. Невзначай я приглядываю за малышом, хоть рядом с ним и суетится Хосок. Брату ребенка не доверяю. - У него есть имя, - привычно бубнит Чонгук.       Наклоняется, опираясь двумя руками о спинку семейки. Оказывается так близко ко мне, что чувствую жар его тела. - Да, у зайчонка очень красивое имя. Долго выбирали? – намеренно цепляю Чона, потому что убежден: назвала так малыша его жена.       Бывшая. Не удивительно, что даже она не выдержала цербера и сбежала. Странно только, почему сына бросила. Впрочем, со своими связями и деньгами Чонгук вполне мог лишить ее прав на малыша.       Зверь. Но мне нравится дергать его за усы.       Запрокидываю голову, чтобы нагло посмотреть на него и ухмыльнуться. Но теряюсь, когда мы встречаемся взглядами. Его лицо прямо над моим. Свободного пространства минимум. Ощущаю его дыхание на коже, слышу, как оно сильно сбивается.       Несмотря на то, что сердце выпрыгивает из груди, я нахожу в себе силы вопросительно изогнуть бровь и дерзко вскинуть подбородок.       Чонгук мгновенно мрачнеет и выпрямляется. - Что вы делаете, Тэхен? – неожиданно спрашивает.       Непонимающе свожу брови, а он кивает на смартфон в моей руке. На экране открыта вкладка браузера с вакансиями. - Ищу работу, - возвращаюсь к дисплею. - Раз уж вы во мне не нуждаетесь… - Не нуждаюсь, - выплёвывает ядовито цербер раньше, чем я успеваю закончить фразу.       Вспыхиваю. Как двусмысленно это сейчас прозвучало. Будто я предлагаю себя, а меня не хотят… - Прекрасно. Значит, пойду работать, - пожимаю плечами. - Почему не вернетесь к господину Ли в столицу?       Они с мачехой сговорились, что ли? Все хотят от меня скорее избавиться. - Не могу пока, хочу с папой побыть, - признаюсь чуть слышно. – Подальше от всего… этого.       Не вовремя вспоминаю свои визиты к врачам. Приговор. «Рекомендации» врача.       Мозгом понимаю, что с моим переездом на юг проблема не исчезла, но… Морально мне здесь легче. Хоть я ни слова не сказал отцу. Даже когда он заикнулся на днях о моей личной жизни. О внуках, которых «ему пора няньчить». Промолчал, опустив голову.       Уверен, папа заподозрил, что со мной что-то не так. Он с детства меня чувствует. Но не попрекнул, а лишь обнял по-отечески, как делал всегда в детстве, успокаивая.       Нет, я не готов уехать сейчас. Там меня ждет полное одиночество и отчаянье… - Подальше от чего? – не отстает цербер. - Не важно, это личное, - пресекаю его. – У меня свои причины задержаться дома. - Не сомневаюсь, - строго отрезает он.       Опять злится? Но почему?       Чонгук, хмыкнув, шагает прочь от меня по тропинке, усыпанной мелкими камушками. Кажется, что они загорятся и превратятся в угольки под его подошвами.       Цербер идет к сыну. Знаю, что рядом с ним он успокоится. Станет другим. Заботливым и любящим отцом. Позволяю себе понаблюдать за его преображением. Закусив губу, чтобы сдержать улыбку, «подглядываю», как Тэмин замечает папу и радостно мчится к нему. Чонгук приседает, а малыш буквально повисает на нем, обвивает мощную шею маленькими тоненькими ручками. Семейная идиллия. - Долго ты будешь мешать брату? – раздается над моим ухом. - М-м-м, что? – неторопливо поворачиваю голову и вздрагиваю от уничтожающего меня взгляда Сэри.       Мачеха нависает надо мной, уперев руки в бока, и смотрит с неприкрытой ненавистью. Если бы умела, то обратила бы меня в пепел – и развеяла по ветру над морем мой прах. - Чего здесь сидишь? Отвлекаешь внимание Чонгука от Хосока?       Впервые за все эти дни Сэри показывает свое истинное лицо. Срывается. Потому что мы наедине. Может себе позволить. - Может, хватит навязываться? – сам не понимаю, почему меня раздражает даже мысль о возможных отношениях брата с цербером. - Он ему не нравится, это же видно!       Тыкаю пальцем в направлении площадки. Как раз в этот момент Чонгук поднимается, берет сына на руки – и легким кивком головы просит Хосока уйти. Тот медлит, теряется. Будто совета мамы ждет. - Потому что ты рядом, - находит причину мачеха. - И соблазняешь его! - Что-о? – повышаю голос, и глаза сами округляются от шока. - Для отца образ невинной овечки прибереги, - выплевывает ядовито. - Я вижу, как ты ведешь себя с Чонгуком. И как он на тебя смотрит. Особенно, когда ты с его мелким отпрыском возишься. Нашел у альфы слабое место, да? - Чушь какая! – фыркаю, не сдерживая свои эмоций. - Уйди с дистанции. Иначе я найду способ от тебя избавиться, - переходит на открытые угрозы мачеха. - Я не участвую в этой гонке! – не сдаюсь до последнего, хотя мне больно и хочется расплакаться от такого отношения к себе. – Интересно, а папа в курсе ваших этих гонок? – бросаю как бы между прочим. - Только попробуй что-нибудь вякнуть… - шипит Сэри.       Резко поднимаюсь со скамейки. Бросаю последний взгляд на цербера и зайчонка. Чон оглядывается, будто чувствует, что я смотрю на них.       Киваю ему, «передавая» малыша под его присмотр, и он отвечает тем же, «принимая» свое сокровище. У нас как-то негласно это получается. Чонгук упорно отвергает мою помощь, но при этом сына оставляет, только когда рядом или я, или мой отец. А еще без капли злости каждый вечер забирает спящего Тэмина из моей кровати. Поначалу запретить ему пытался заходить в мою комнату, но понял, что бесполезно. И смирился. - Кхм-кхм, - многозначительно кашляет мачеха.       Не оглядываясь на нее, мчусь к дому. Влетаю, хлопнув дверью. Но немного остываю, столкнувшись в гостиной с папой. - О, я как раз тебя искал, - радуется он и протягивает мне деньги. – Держи.       Отшатываюсь и в недоумение поднимаю брови. - Не нужно, пап. Зачем? – прячу руки за спиной. – Я же дома все время. Скоро работу найду. Не хочу жить нахлебником здесь. - Брось, ты что! К празднику себе новых вещичек прикупишь, штучек всяких омежьих. Ну, мне ли тебя учить. Сэри с Хосоком половину банковского счета на «омежьи расходы» вытянули… - Может, им следует затянуть пояса? Или самим работать начать, - цежу, едва сдерживая злость и обиду. - Для разнообразия, а? - Деньги нужны, чтобы их тратить, - отмахивается папа. – Бери давай. - Нет, - качаю головой. - И я не иду на День города. Мне это не интересно.       На самом деле, не хочу смотреть, как весь вечер Хосок будет красоваться перед Чонгуком. И предлагать ему себя в новой красивой обертке. Достали они все.       Но папе я это не озвучиваю. Не рассказываю и о том, как разговаривала со мной мачеха в саду. Я немаленький мальчик, чтобы жаловаться, сам разберусь со всем. Как бы не хотелось порой ощутить себя ребенком.       Чтобы не наговорить лишнего, направляюсь в сторону своей комнаты. - Тэша, придется, - просит папа. – Иначе этот немец упертый опять сына где-нибудь потеряет.       Замираю посередине гостиной и понимаю: отец прав… - Сразу видно, что не наш, - продолжает бурчать. – У нас ведь как: дают – бери, бьют – беги. А этот… дома снимает, нянек ищет. Все сам, без помощи. Гордый. В его-то положении…       Мозг цепляется за последнюю сказанную фразу отцом, прокручивает в голове снова и снова. Пытаюсь осознать эти слова. - В каком таком положении?...