𝕯𝖊𝖆𝖙𝖍 𝖔𝖓 𝖙𝖍𝖊 𝖇𝖗𝖎𝖉𝖌𝖊

— Скажите, — вдруг раздался голос из-за спины, отчего, невольно, ты обернулась на неожиданного собеседника. — Случалось ли Вам думать о смерти всерьез? Словно не понимая заданного вопроса, ты бегло осмотрела галерею на предмет наличия еще кого-нибудь, к кому мог обращаться мужчина. Глаза прошлись по соседним картинам, пустому коридору, колоннам, что упирались в расписанный золотыми узорами потолок, а после взгляд вернулся к стоявшему рядом. Светлый плащ от дождя, хотя на улице весь день стояла чудесная погода; перебинтованные руки, вроде, без особой необходимости, и чернее ночи костюм с белой рубашкой, которую на воротнике завершал странный галстук — этого человека можно было смело назвать героем одного из бульварных романов, что только что покинул страницы, ради встречи и озвученного лично тебе вопроса. — Простите? — наконец-то произнесла ты, едва двигая губами, точно ваш разговор могли подслушать или же твоя персона до сих пор сомневалась в существовании этого подозрительного человека. Однако подобной неуверенности мужчина лишь звонко рассмеялся, а после, когда его интерес вернулся, он, поддерживая заданную тобой интонацию беседы, чуть наклонился и продолжил: — Я, должно быть, смутил Вас? — Незнакомец положил изящную кисть на грудь, а вторую отвел в сторону, будто то был неполный поклон, а затем посмотрел на тебя исподлобья, словно проверяя, как ты отреагируешь на его следующие слова. — Где мои манеры? Дазай Осаму, будем знакомы. Простите мне мою смелость, — говорил он уже выпрямляясь, но не теряя в глазах азарт от впечатления, которое производил на тебя. — Но Вы так увлеченно рассматривали картину перед собой, что, невольно, мне захотелось спросить Вас о смерти. Ваш взгляд был прекрасен, пока я наблюдал лишь со стороны. О чем вы думали? Если, конечно, это не секрет и в нем нет никакой тайны. Прошу, поделитесь. Ты тяжело вздохнула, понимая, что, все же, незваный собеседник обращался именно к тебе, а затем развернулась к шедевру, который до этого пленял разум. Он не был безобразным, но и красивым его назвать язык не поворачивался. Однако, по какой-то причине, как и в случае с незнакомцем, полотно притягивало к себе, внушая желание разгадать его загадку. — Не секрет, — начала ты уже более твердо, ведь поняла, что никакой угрозы мужчина не представлял. — Я не поклонница Климта, но эта картина, вживую, производит впечатление. Торжество любви к жизни, которое внезапно обрывает смерть — удивительно трагическое сочетание, не находите? — Твои глаза вновь прошлись по холсту, пока сознание вспоминало то, что ты еще хотела сказать. — Она будто ждет. — Ждет чего? — следил за рассуждением Дазай и, сделав шаг к предмету живописи, поравнялся с тобой. — Момента. — Ты вновь обернулась на мужчину, который ответил на обращенный на него взгляд. — Момента, чтобы убить эту любовь. Осаму снова усмехнулся, прикладывая палец к губам, точно пытался сдержать колкий комментарий относительно озвученной наивности, но ты сделала вид, что не заметила этого жеста. К чему вообще учитывать мнение какого-то незнакомца? Он спросил, а ты ответила, и на этом, пожалуй, можно закончить. Однако по телу забегали отвратительные мурашки, которые причиняли дискомфорт от осознания, что высказанная точка зрения рассмешила собеседника. И, едва закончив свою реплику, ты поспешила покинуть галерею, желая оставить наглеца со своим непонятным настроением. Зачем вообще нужно было спрашивать, когда не собирался воспринимать оппонента всерьез? — Прошу простить, — поправляя волосы, заявила ты, — но мне уже пора. Доброго вечера. Не дождавшись, когда незнакомец соберётся с мыслями для ответа, ты развернулась и постаралась бодрым шагом покинуть его общество. Стук небольших каблуков по мраморному полу эхом отразился от высоких стен, однако эту мелодию спешки внезапно прервал знакомый голос, и ты остановилась. — Но, ведь, Вы еще не услышали моего мнения, — с наглой улыбкой настоял Дазай. — А я не услышал Вашего имени. Похоже, в чем-то мы с Вами сходимся — у обоих манеры хуже, чем у бродячих псов. Ведь даже те, при первом знакомстве, предпочитают обнюхивать друг друга по очереди. Он неторопливо сократил дистанцию, различая на твоем лице выражение крайнего удивления, ведь этот персонаж бульварного романа за последние несколько минут уже несколько раз умудрился пошатнуть твою сознательность, а потому терпение с каждым его шагом все больше сходило на нет. Ты сжимала кулаки сильнее, пока мужчина продолжал ехидно улыбаться, точно следующие его слова должны были произвести определенное впечатление, способное заставить тебя остаться с ним. Дазай подошел почти вплотную, и указательный палец его длинной руки прошелся по декольте платья, задевая маленький кулон, что украшал красивую грудь. Он остановил взгляд именно на нем, затем многозначительно хмыкнул и заглянул в твои глаза. Опережая ход мыслей мужчины, ты сделала полушаг назад, не давая тому возможности прикасаться к тебе дальше. — Что Вам от меня нужно? — не выдержала ты, чувствуя, как ощущение опасности вновь захватывало сердце, прям как несколько минут назад, когда Осаму спросил про смерть. Но он не спешил с ответом, а лишь снова поднес палец к губам и сдержал полуулыбку, возвращая себе самообладание. Ему, определенно, нравилось, что ты препиралась, настойчиво игнорируя его вопросы, которые больше напоминали игру, нежели обычную беседу между незнакомцами. — Я же уже сказал, — начал Дазай и вновь прикоснулся к твоему кулону. На этот раз укладывая украшение так, чтобы оно ровно лежало на груди. — Твой взгляд был бесподобен, когда ты думала о смерти, и, прости меня, но я просто не мог в него не влюбиться. — Его рука поднялась выше, а костяшки пальцев прильнули к твоей щеке. — Почему ты не прыгнула? Сердце пропустило удар. Этот странный тип преследовал тебя уже какое-то время, а конкретно с того самого момента, когда ты была на грани. Солнечный день, с которого началось сегодняшнее утро, был таким же серым, как и все прочие дни, что тебе довелось прожить. Ты проснулась по будильнику; собралась на работу, но чувство, зревшее внутри, не давало покоя — тебе казалось, что все шло как-то неправильно. Очередной завал на работе, счета, встреча с ненавистными родственниками — разве так нужно проживать отведенное время? В рутине, что, словно повторяла саму себя. После рабочего дня ты не стала возвращаться домой. Этот день не нес в себе ничего хорошего или полезного, а потому ты пошла пешком прямо из центра, уныло волоча за собой прожитые годы, что уместились бы в одной строчке какого-нибудь автора. Тоскливо встречала проезжавшие мимо машины, различала знакомые выражения лица у прохожих, которые возвращались домой — ничего нового. Однако вид на уходившее в закат солнце, внезапно, остановил тебя. Словно огромный огненный шар оно висело над горизонтом, предлагая выход. Вода блестела в его лучах, вселяя в душу долгожданный покой от смятений под толстой гладью, готовой раскрыть свои объятия. Ты пролезла через перила, но так и не смогла решиться. Руки крепко держались за холодный, облезлый от времени и едкой краски, металл, пока разум пытался наконец-то расставить все точки. Сложно поверить, но Дазай видел каждое твое движение в тот момент; следил, желая стать свидетелем обреченного итога и того, как оборвалась бы чья-то жизнь. Кулон блестел, болтаясь на тонкой цепочке, пока растрепанные волосы беспечно развивались на ветру, однако взгляд — тот самый и неповторимый, — производил куда большее впечатление, чем все, что украшало тебя в тот момент. Осаму просто не мог устоять. Но ты передумала, и это его расстроило. Вместо прыжка, ты просто собрала все свое отчаяние и ушла в единственное место, где никто не тревожил мысли. Там можно было смотреть и восхищаться другими, заполняя пустоту в сердце чем-то красивым, а не обыденным. Осаму всю дорогу следовал за тобой, нарочно стараясь не обозначать своего присутствия. Он крался, вдохновленный отчаявшимся взглядом смерти, надеясь увидеть его вновь. И вот теперь мужчина стоял напротив тебя, а на губах его было предвкушение. Он не спешил продолжать разговор, а лишь давал время, чтобы ты все обдумала и смирилась. Нет, ему не нравилось видеть страх или недоумение, как ты решила сначала — мужчина хотел другого. Дазай хотел вернуть тебя на то самое место, где состоялась ваша первая встреча. — Как Вам не стыдно? — оттолкнула забинтованную руку от своего лица ты, чувствуя, как ярость перекрывала все прочие эмоции. — Ты испугалась. Я прав? — Игнорируя сопротивление Осаму снова вернул ту самую дистанцию, на которой ты могла ощущать то, насколько тебя тянуло к нему. Он был подобен ангелу смерти, способному освободить, отчего сердце начинало биться чаще, пока его ладони ложились на стройную талию. — Но все равно молодец, что решилась. Горький ком подступил к горлу. Его руки и сама близость оказались столь душераздирающими, что ты просто не смогла удержать эмоции в себе. Он похвалил за то, что в тебе была смелость, и именно это давило на грудь. Ты начала плакать, смотря на ласковый взгляд, и это было приятно. Вы никогда раньше не встречались, но его слова оказались необходимым бальзамом для души, в котором ты так нуждалась. Поддаваясь буре из трагичных чувств, ты обняла этого странного человека, а он лишь шепотом поддержал тебя снова. — Я не смогла! — Слезы лились по щекам, пока тепло чужого тела согревало. — Даже это не смогла! Мне было так плохо каждый день, что показалось, что это будет не сложно. Но не вышло! Я просто смотрела на воду, представляя, как умру, но почему-то именно это меня остановило. Ладонь Осаму касалась волос, даря успокоительное поглаживание, а после того, как ты выговорилась, минутная истерика прошла, будто сама реальность вернулась. Дазай все еще продолжал держать тебя, но ощутив неловкость момента, ты тут же поспешила оттолкнуть его. Понимание собственных действий пронзило сознание, отчего, вдруг, стало невыносимо тошно и отвратительно. Кто он такой, чтобы жалеть тебя? — Нет, — стирая слезы, произнесла ты. — Это неправильно. Простите за все, что тут произошло. Мне нужно идти. Поняв, что в этот раз его уловки не подействуют, Осаму схватил твое запястье и снова притянул к себе; вторая рука обняла изгиб талии, а сам мужчина прижался всем корпусом. Прошло лишь короткое мгновение перед тем, как он поцеловал тебя, но и его хватило, чтобы рассмотреть лицо Дазая. Он по-прежнему улыбался, пока в глазах горел странный огонь, напоминавший неподдельное удовольствие от всего происходившего. Его губы оказались неожиданно мягкими, но вместе с тем требовательными. Язык беспечно проникал в рот, и почему-то ты отвечала ему. Те самые первые впечатления о человеке из книжки по скидке, вновь заиграли в груди, отчего ты поддалась этому моменту — поддалась Дазаю. Может, тебе просто было нечего терять, а может ты хотела сострадания, которое он только что подарил — сейчас уже бесполезно приходить к каким-либо выводам. Однако в одном ты была уверена — твое тело больше тебе не принадлежало. Оно таяло в объятиях незнакомца, пока мысли создавали лишь признаки сопротивления, что заканчивались на кончике языка. Ты не могла говорить, не могла думать, словно сама смерть дарила этот долгий поцелуй, помогая прийти к определенным выводам. Похоже, мужчина хотел помочь тебе. — Зачем? — спросила ты, когда Дазай отстранился. — Зачем Вы это сделали? — Потому что ты сказала, что смерть убивает любовь, — отвечал Осаму тихо, едва двигая блестевшими от твоей помады губами. — И потому что я хочу тебе помочь. Давай, вместе спрыгнем с того моста? Пол под ногами стал непривычно мягким, и от неожиданности ты несколько раз непонимающе моргнула. Осаму все еще находился в опасной близости, отчего представление возможного нового поцелуя явно ощущалось на коже. Он медленно, но глубоко дышал, ожидая ответа, пока свет в соседних коридорах постепенно начинал гаснуть. Галерея закрывалась, и вам нужно было поторапливаться. Тьма добралась до двух силуэтов очень быстро — мгновение назад Дазай целовал тебя, точно то было самое последнее прикосновение на Земле, а после от его странной фигуры осталась лишь тень, что отразилась в твоих глазах надеждой. Ты позволила мужчине себя отпустить, и еще раз все хорошо обдумала. Его близость и правда кружила голову, заставляя предаваться опрометчивым решениям, но так как речь шла об убийстве, тебе просто было необходимо решиться без его поддержки. Немного подумав, ты приложила палец к губам, точно так, как делал нуарный герой ранее, и, только после этого жеста, посмотрела на ожидавшего ответа Дазая. — Так, значит, это, действительно, будет моя самая последняя ночь? — неожиданно для самой себя, заключила ты и увидела, как мужчина оживился. — Если только ты согласишься, — ответил Осаму, и тепло его тела снова согрело тебя. В этот раз его объятия переполнялись обещанием, от которого он не планировал отступать. Ты прижалась к мужской груди, и осознание смерти приятно растеклось где-то внутри. Скоро все закончится, и тебе совершенно незачем задумываться о способе достижения заветной цели, ведь решение было принято еще на мосту. — Тогда, — продолжила ты, вытирая остатки слез с щек о пиджак Дазая. — Я прошу тебя составить мне компанию. Довольная ухмылка снова украсила лицо незнакомца, и он обнял тебя чуть крепче, принимая согласие. Затем, не желая больше оттягивать время, Осаму отстранился и взял твою руку в свою, увлекая идти за собой. Ты подчинилась, не имея за душой больше ни капли сомнений, а после вы покинули галерею и, провожаемые огнями ночного города, направились на встречу с вечностью. В голове было много мыслей на пустом месте, но все же ни одна из них не была по-существу. Ты смотрела на затылок Осаму, поспевая за его расторопным шагом, пока сердце в груди билось все медленнее, точно оно вело отсчет до чего-то неизбежного. Внутри все сжималось и замирало на короткие мгновения, чтобы после вновь забиться, и так до следующего глухого удара пульса по вискам. Ты брела за ним по мостовой, стараясь чтобы каблуки не проваливались в расщелины вымощенного неровными квадратами тротуара, и каждый новый такой шаг сдавливал грудь все сильнее. Дазай нарочно ускорялся, желая как можно быстрее достигнуть того самого места, ведь вы были уже совсем близко. Он, словно гончая, чувствовал приближение чего-то восхитительного, и его терпение превращалось в накал, за которым ты едва поспевала. Достигнув моста, мужчина тут же выпустил твою ладонь, а после, точно забыв о компании, посмотрел вниз. Ему не терпелось увидеть ту гладь, что манила тебя несколько часов назад, однако, теперь она напоминала нечто непроглядно-темное, отчего взгляд Осаму слегка омрачился. Он грустно вздохнул и обернулся к тебе. — Уже не так красиво, как на закате, верно? — В голосе продолжала играть легкая смешинка, точно нарочно напоминая о легком характере спутника, отчего ты, невольно, ему улыбнулась. — Уверена, что не передумала? Ты не спешила отвечать. Холодный ночной ветер играл в волосах, а распаленные от пробежки щеки остывали, от каждого прикосновения этого неровного потока к коже. Ты смотрела на воду, горизонт и мерцавший слабыми огнями город. Сложно даже представить, что сейчас ты видела все это в последний раз, а потому старалась запомнить весь блеск последних мгновений знакомого мира. — Думаю, — начала ты, переводя взгляд на мужчину, — что нет. — Тогда, — продолжил Дазай и притянул тебя к себе, — у меня тоже нет причин отступать. Его губы вновь прикоснулись к твоим, пока ловкие пальцы легли на затылок, расстегивая цепочку, что с самого знакомства не давала покоя. Затем, обрывая приятную близость, он швырнул маленькое украшение за пределы моста. Еле заметный блик сначала воспарил в воздухе, затем извернулся под потоком ветра, и только потом, вытянувшись, какая-то крохотная часть тебя скрылась из вида. Ты смотрела ей вслед, представляя, как собственное тело повторит эти простые маневры, а после упадет в небытие. Сердце пропустило удар от представленной картины. Она была лучше полотна Климта и успокаивала сильнее всех подаренных за вечер поцелуев. Ты с благоговением смотрела, как украшение исчезало во мраке, пока губы Осаму аккуратно, но требовательно прикасались к твоей шее. Ему очень понравилась эта мимолетная отвлеченность, а потому, через мгновение, после того, как ты окончательно приняла свою участь, Дазай подхватил тебя и усадил на ограждение. Ощущения от его тела, вдруг, стали куда более волнительными, чем секунды назад — поцелуи казались до мурашек восхитительными, и ты, позволяя мужчине прижаться к себе, раздвигала ноги чуть шире. Он был так близко, что каждый вздох становился невыносимее предыдущего, а сердце, наслаждаясь своим последним ритмом, билось подобно птице в ненавистной клетке. Оно хотело вырваться. Вырваться и удариться о грудь Осаму, даря ему такую же вожделенную, но, вместе с тем, упоительную боль от осознания последних минут. Ты целовала Дазая практически так же жадно, как и он тебя, прижимаясь с каждым вздохом все сильнее, пока ветер забирался под одежду. Чувство невесомости за спиной пугало до дрожи, и ты все чаще задерживала в легких воздух, стараясь подавить страх, что неумолимо забирался под ребра. Руки обнимали его бежевый плащ, иногда проходясь по затылку, а после опускались снова вниз, чтобы поддерживать то самое хрупкое равновесие, в котором вы находились. Дазай был неумолим: его губы точно не знали покоя, желая оставить поцелуи буквально на каждой части тебя. Ты неровно постанывала, отдаваясь его желанию, понимая, что это все еще не вершина того предела, к которому вы шли. Запустив ладони под платье, Дазай ловко подобрался к твоим трусикам, а затем медленно, чтобы ты не упала раньше времени, снял их. У него уже просто не оставалось необходимых сил и терпения, а потому проникновение, которое сразу же последовало за его возвращением к твоему телу, было грубым. Ты вздрогнула от новых впечатлений, отклоняясь назад, но отсутствие опоры тут же дало о себе знать, и Осаму вынужденно притянул тебя к себе еще ближе, входя до основания. — Тише, — шепотом сказал мужчина, целуя тебя в шею, когда ты наконец выровнялась на ограждении. — Это всего лишь секс, а прыгнем мы после. Не разочаровывай меня, прошу. Его голос приятно отозвался новым проникновением внизу, отчего ты, в очередной раз, вздрогнула, повисая на плечах нуарного героя. Он начинал двигаться все более настойчиво, и ты едва могла себя сдерживать, царапая от наслаждения его затылок. До поцелуев дело уже не доходило, ведь ты просто не могла дарить ему их, так как тело целиком и полностью подчинялась ритму Осаму, что с каждым вздохом становился все быстрее. Стоны разрывали тишину ночи, отчего казалось, что собственное сердце едва ли выдержит это давление. Дазай входил глубоко, каждый раз толкая тебя к обрыву, но ты держалась за его плечи достаточно крепко, а потому лишь мысленно поддавалась тому ужасу пустоты, который был за спиной. Ветер продолжал настойчиво напоминать о себе, но звук удовольствия Осаму перебивал его гул в ушах, отчего мурашки по коже бродили с каждым новым проникновением все чаще, и ты уже не могла здраво оценивать место и время, в котором вы находились. От непрерывавшихся восхитительных движений, вдруг, в животе все резко сжалось, и чувствуя, как внутри становилось тепло и влажно. Ты выгнулась, ощущая, как твой оргазм смешивался с экстазом Дазая, но что-то было не так. Ты не сразу поняла эту перемену, ведь буквально находилась на стыке миров ощущений и жестокой реальности, что дали о себе знать одновременно. Хватка, с которой поддерживал мужчина ослабла, а в следующее мгновение, когда глаза раскрылись от ужаса, ты почувствовала, как поток ветра усилился, а силуэт, что ранее переполнялся надеждой на избавление, обратился беспощадным роком. Сейчас ты была подобно той самой цепочке, что несколько минут назад нашла свой покой на дне залива. Странное обстоятельство, слишком похожее на предупреждение — очень жаль, что ты не распознала его вовремя. — Спасибо за последнюю ночь на Земле, — донеслось до слуха насмешливое прощание. Дазай не сдержал обещание, а просто отпустил тебя, позволив покинуть этот мир с самыми восхитительными ощущениями, которые еще какое-то время бродили по телу вожделенными отзвуками его любви, вплоть до того момента, пока вода не наполнила легкие, и ты не умерла.