Незваные гости и что за этим последовало

— Казнив Ольгу, вы убьете двоих!       Жан передал дедуле результаты анализа крови Ольги, подтверждавшие её беременность. «Она ведь даже не догадывалась об этом», — подумал он и оглянулся — Ольга стояла за его спиной, в лице ее не было ни кровинки, но глаза, пожалуй, впервые выдавали её растерянность и страх. Она вымученно улыбнулась своему chevalier sans peur et sans reproche и опустилась на стул.       Если бы Жан не просидел полночи в клетке для собак, а перед этим не был оглушен разрядом электрошокера, он бы промолчал, сил сдержаться хватило бы... Но вспомнив измученное лицо Ольги в соседней клетке и трясущиеся губы Костика, умолявшего спасти его маменьку, он глухо зарычал — сказывалась вампирская природа. — Костя, уходи, по добру-по здорову, — огрызнулся Жан, понимая, что есть предел и его терпению.       Святослав Вернидубович скорбно вздохнул. — Вот уж не думал я, что когда-нибудь дойдет до этого. В самом деле, Костик… Сергеевич, не доводи до греха.       Жан с трудом удерживался от того, чтобы не напасть на Хранителей. Аннушка замерла, готовясь к смертоносному броску, словно пистолет, снятый с предохранителя. Оглядев своих деток, Кривич одобрительно кивнул — семью надо защищать. — Хана тебе, Костик, — не то издеваясь, не то и в самом деле жалея молодого Хранителя, произнес дед. — Я ведь их не удержу, староват уже. И это ещё графиня себя не показала.. Не дай тебе Бог её увидеть во гневе! Жанчик не даст соврать...       В тишине кухни раздалось змеиное шипение. Жан выпустил клыки полностью — последнее предупреждение и попытка избежать кровавой бани. Но Костя и шагу не сделал, хотя и заметно побледнел. Вампиров семьи Кривича и Бредихиных связывал не только «Договор». Жан помнил, как спасал маленького Костю, когда в детстве тот наглотался монет. И ведь спас. А теперь, по иронии судьбы, этот мальчик имеет полное право отрубить графине голову.       С чёрного хода вошло ещё двое помощников Бредихина. Мужчины с электрошокерами в руках встали, перегораживая выход. — На улице мои люди, — приободрившись, провозгласил Костя, не понимая, что судьба его уже решена. — Вот и ладненько, будет кому вас до дома доволочь. Заканчивайте! — гаркнул Кривич.       Тесная кухня была идеальным местом для битвы. Жан тенью бросился на Костю, и впился клыками в шею. Аннушка методично обезвредила сначала одного, а потом второго Хранителя, — для следователя по особо опасным делам это было привычной и простой операцией задержания. Вампирская скорость и сила не оставили людям и малейшего шанса. Дед расправился с подошедшей парочкой, казалось, даже не двигаясь с места. Одному Хранителю почти удалось подобраться к Ольге, но Жан прыгнул на него и повалил на пол. — Кусай! Чего ты ждёшь, Жан? — взвизгнула Ольга, заметив рядом с собой потрескивающий шокер. — Ольга! — напомнил графине о правилах поведения Жан и только потом вонзил зубы в жилистую шею Хранителя.       Но увы, было уже поздно. Крик Ольги привлек внимание Святослава Вернидубовича. — Оля, а ты чего расселась? — разозлился дед, глядя на виновницу беспорядка, невозмутимо сидящую на стуле. — Мы тут болтаемся как сучки в торбе...       Ольга устало посмотрела на давно белёный потолок. — Если вам угодно, Святослав Вернидубович, я могу устроить небольшое шоу, — процедила она, поднимаясь на ноги и возвращая себе ледяное бесстрастие. — Но сначала мне надо заглянуть в глаза человека. — В твоём состоянии лучше не рисковать, — вмешался Жан, придерживая Ольгу за талию и уводя с поля битвы. — Да мы уже и сами всё сделали. Дедуль, правда ведь?       Кривич недовольно нахмурился, но промолчал. Справка о беременности была неопровержимым доказательством того, что в мертвом теле графини Воронцовой росла жизнь. — Как такое, вообще, возможно? — растерянно пробормотала Аннушка, ещё не отойдя от схватки, но уже начиная выстраивать цепочку логических умозаключений. — Это от Барановского же ребенок? Но как же наркотики... Или все дело в этом «кристалле»... Да, Жан? — Я не знаю, Аннет. Удивлен не менее тебя. Да, «кристалл», безусловно, как-то повлиял, но не будем забывать о матери, — доктор Дешам неожиданно нежно вздохнул. — От этой женщины можно ожидать чего угодно.       Аннушка поспешила допить свой стакан крови, лишь бы не видеть затуманившийся взгляд Дешама. Жан был серьезным врачом, опытным хирургом, но стоило ему начать говорить о бывшей жене, как он тут же превращался в мальчишку. — Она же намного старше меня. И где справедливость?! Где, дедуль?       Аннушка поставила пустой стакан в раковину и бросилась на грудь Кривича. Для неё он был не старый вурдалак, а единственный близкий человек. Она словно не замечала ни жёлтых острых когтей, ни огромных острых клыков, и дед отвечал ей полной взаимностью. — Ну что ты внученька, что ты красавица! — обнял Святослав Вернидубович свою любимицу. — И у тебя детки будут. Может, и правда, с возрастом это приходит. — Какой возраст, дедуль?! Сто лет, или сто пятьдесят? Но как же Иван... Иван к тому времени умрет! А если он станет вампиром, то всё равно ничего не получится. — Найдешь кого помоложе. Можно с Ольгой Анваровной посоветоваться, — съязвил Жан. — У неё на курсе в студентах недостатка нет.       Ольга молчала, пытаясь осознать услышанное. Ребенок? У неё? Это не сон? — Жанчик, а ты точно уверен? — засомневался Кривич, — Ну с чего, вдруг, такое? Может, ошибка вышла? Ты сам-то кровь пробовал?       Дешам криво усмехнулся, вопрос деда попал в цель. Сверхспособностью доктора Дешама было чтение по крови. Но Ольга уже давно не оставалась с ним наедине и после ее измены с Барановским о том, чтобы попробовать её кровь на вкус и речи не шло. Гордость маркиза была оскорблена. Его, наполеоновского офицера, променять на мальчишку-студента! — Тут ХГЧ в несколько раз превышен, — буркнул Жан. — Пробовал, не пробовал. Да не в этом дело... — А в чём же тогда? — всплеснула руками Анна. — В том, что Хранители скоро в себя придут, — заволновалась Ольга, глядя в окно. — И те, что во дворе ждали, уже сюда направляются.        Ольга проверила кончиком языка, не вылезли ли её клыки? Но даже маленькое усилие довело её до головокружения. Она оперлась о подоконник, крепко сжимая губы.       В дверь звонили Хранители. В прежние времена, году в 37-ом двадцатого века, подобное грубое вмешательство имело место. Но теперь это было вопиющим нарушением права на собственность и вмешательством в личную жизнь. — А вы вовремя. Забирайте своих... — Жан неприязненно смотрел на вновь прибывших.       Хранители уставились на тела своих товарищей, валявшихся на кухне. — А где Константин Сергеевич? — задушенным шёпотом спросил лысеющий блондин, выключая шокер и пояса его за спину.       Кривич вышел вперёд, и лицо его потемнело, пугая людей истинным видом тысячелетнего вурдалака. — Передайте Ирине Витальевне, что Костика мы ей отдадим в обмен на Женька. Всë, что от Женька нашего осталось, сюда везите. А ребятки ваши скоро в себя придут. Мы «Договор» блюдём. Я уже вторую тысячу лет разменял, уважайте же старость в конце концов, — закончил дед Слава, возвращаясь к привычному образу безобидного пенсионера.       Костик лежал на кухне под столом, куда его затолкала Ольга. Хранители его не видели, но могли услышать стон Бредихина, когда графиня мстительно пнула его своим сапогом.       Увидев, как Аннушка и Жан встали плечом к плечу и обнажили клыки, Хранители заткнули шокеры за пояс и подняли вверх руки. — Всё, всё... Уходим. Мир! — Гриш, давай Серёгу заберем. Андрюх, а ты с Толяном Илюху тащи. Мы сейчас, мигом. Ух-ты, как же их угораздило-то? — Осторожнее, головой не стучите об углы, — не вытерпел Жан и пошёл помочь. — Пособи им, Жанчик... — одобрил действия француза дед. — И ты, Аннушка, тоже столбом не стой.       Анна Петровна Остроумова подхватила последнего задержавшегося на кухне пострадавшего и вынесла его через черный ход во двор. Хлопнула входная дверь. Святослав Вернидубович устало выдохнул, как будто это он выносил тела Хранителей, и похлопал Жана по плечу. — Лады, одно дело спроворили. Вот что, Жанчик, ты тоже... забирай Олю и проваливай отсюда, к чертовой бабушке! — Дедуль, а ты как же? А вдруг вернутся, — засомневался француз. — А я с Аннушкой Женёчка ждать буду. Ступай, ступай, — Кривич ощутимо толкнул Жана к дверям. — Но я вернусь вечером. Только Ольгу до дома довезу и сразу обратно. — Это ещё зачем? Не оставляй ты эту горгону одну. За ней же глаз да глаз нужен, — принялся охать Кривич. — И мне так спокойнее будет. Да и квартира у нас не резиновая. Аннушка, небось, скоро Ивана сюда приведет, детей будут делать. Ты лучше у Оленьки пока перекантуйся или в больничке своей.       Выслушав сбивчивый монолог деда, Жан взял пальто графини со спинки стула. — Ваше сиятельство, экипаж ждёт, — иронично произнес Жан. Ольга вышла из гостиной в тесный коридор. Жан вытянулся в струнку, держа ее манто. — Вот так, я помогу, — засуетился Жан, когда Ольга не с первой попытки попала в рукав. Было заметно, что графине нехорошо. Она давно уже забыла о головокружении и была немало удивлена появившимися симптомами своего деликатного положения. Дед смотрел на Ольгу и вовсе как заморскую диковинку. На его тысячелетней памяти случаев живого рождения у вампиров не было. — Вот уж от кого не ожидал... Ты, Олечка, заходи, мы всегда тебе рады, — умильно протянул Святослав Вернидубович. — Благодарю за радушный приём, — холодно процедила графиня. — Жан, а ты со мной едешь? Не помню, чтобы я тебя приглашала. — Провожу до дома, — пояснил Жан, бережно застегивая пуговицы на её пальто.       Кривич давно перестал удивляться. Маркиз превращался в мягкий воск, стоило Ольге только захотеть. Каким-то непостижимым образом Ольга умела заставить Жана выполнять все её просьбы, и он даже не то что не пытался сопротивляться, а наоборот, чувствовал себя довольным, когда ему удавалось порадовать свою жену. Наверное, именно в этом и заключалась любовь к женщине в понимании француза. Как метко говорил Кривич: любовь и умника дураком делает. — Прощайте детки, совет да любовь, — напутствовал пару вампиров дед.       Но как только за Жаном и Ольгой закрылась дверь, вся напускная благостность слетела с древнего вурдалака в один миг. — Ну, слава Сварогу, увел он эту кобру!      Кривич сплюнул через плечо и пошаркал на кухню, извиняться перед главным Хранителем. — Костик, Котечка, сейчас я тебя чаем напою. Ты на нас зла не держи...       В то же время Аннушка заперлась в своей комнате с телефоном в руках и принялась расписывать Ивану грядущие перспективы создания самой настоящей семьи.       Ольга лихо припарковалась у своего особняка и повернулась к Жану. — Останешься на ночь? — предложила она, не сводя взгляда с француза.       Жан глубоко вздохнул. Ему хотелось отшутиться в обычной манере, но ещё больше ему хотелось остаться. Остаться, для того чтобы лично наблюдать уникальную пациентку. — Если твой парень будет не против, — тихо произнес Дешам.       Ольга осторожно провела пальчиком в перчатке по руке Жана, и он кротко поцеловал руку Ольги, совсем как в старые времена. — У меня нет никакого парня, я замужем за вампиром, — зашептала Ольга, прижимаясь к плечу Жана. — И хватит уже говорить о нём говорить. Для меня есть только ты. — И почему я не могу тебе ни в чем отказать? — запоздало пробормотал Жан. .............. .............. ..............       В июне Ольга и Жан подали заявление в местный ЗАГС. Свидетелем со стороны жениха был Святослав Вернидубович Кривич, а со стороны невесты Аннушка Жалинская.       Церемонию проводили в особняке графини. — Не оставаться же ребёночку с этой язвой, жалко дитятко, — посмеивался дед, глядя на Жана в строгом черном костюме с белоснежной рубашкой и свадебным цветком в петлице.       Невеста была в свадебном платье, которое ей сшили, взяв кружево из подвенечного платья 19 века. Это было то самое платье, в котором она венчалась с Жаном в церкви. Украшения тоже были под стать. Перстни, колье и тиара для фаты невесты были из сокровищницы графини, которую вампиры сохранили в тайнике Кривича в Смоленском болоте. Накануне свадьбы Жан достал клад и преподнес Ольге в целости и сохранности, заработав восторженную улыбку в свой адрес и став на этот вечер настоящим героем для своей любимой.       Ирина Витальевна помогла побыстрее расписать пару без проволочек и лишних глаз. Костик, по вполне понятным причинам, был обижен на графиню и на свадьбу не пришел. Зато приехал Иван, получивший долгожданный перевод из Москвы в Смоленск.       Пока Святослав Вернидубович, забыв о хромоте, вальсировал с Ириной Витальевной, полковник смоленского угро Жалинский, по простоте душевной и под оглушительный хохот всех гостей, кричал: «Горько!» и желал счастья новобрачным.        И это было далеко не завершением, а только началом новой истории семьи Смоленских вампиров.