Улица

Он шёл по разбитой в дребезги мостовой, мимо полуразвалившихся серых домов, переступая через поломанные ветки деревьев, рухнувших во время землятресений, дыша сквозь чёрный платок пыльным и старым воздухом. Он пытался не обращать внимания на жалкие и испуганные кучки людей прятавшиеся по подворотням, именно сейчас он ни чем не мог им помочь. Когда то этот город был местом, где дом и работа были его жизнью, ни шага в сторону от привычного маршрута, но несколько месяцев назад ему пришлось покинуть его, забыть о прошлой жизни. Получив возможность создать новую, ни чем не похожую на прошлую, жизнь, он немедленно воспользовался ей. Что же заставило человека и не думавшего о переменах, стать совершенно другим? Это была не катастрофа, не война. Просто в один миг всё изменилось. Человек шёл с полузакрытыми глазами, не позволяя ни кому заглянуть в них даже случайно. Всегда когда люди встречаются взглядом они чувствуют связь, будь то она негативная или положительная, но она появляется. И сейчас люди, как ни когда ищут её, ищут поддержки, пытаются объединиться хотя бы мысленно, а он не хотел давать им ложных надежд на помощь. Вдруг, под ногой у него что-то хрустнуло. Взглянув под ноги тут же переступил и быстрее пошёл в перёд. Позади раздались горькие рыдание переходящие в вой, но он не обернулся, не хотел увидеть эту картину, хотя воображение уже предательски, во всех красках показало происходящее за спиной. То как над только что раздавленной, маленькой куриной косточкой рыдает маленький ребёнок, как безвольно висящие худощавые руки дёргаются от рыданий, как крупные слёзы, ручейками стекают по его впалым щекам. В душе у человека всё сжалось, он вспомнил о высушенном куске мяса, лежавшем в его рюкзаке, он занимал крупную долю всего места в нём, и теперь неподъёмным грузом стал придавливать к земле. Но как бы не хотелось сжалится над ребёнком, нельзя! Как только заметят что у кого-то есть еда налетят всей сворой, и выжить в этой давке будет нереально. Свёрнут шею, растащат всё что есть. Не обращая внимания на тех кого раздавили по ходу. Он идёт дальше, в центр города. Улица постепенно расширяется, но и людей становится больше. Люди. Являются ли эти скорчившиеся, запуганные и тощие, с глазами голодных зверей и лёгким блеском безумия существа людьми. Остаётся лишь надежда на это. Из одно дома вышла девушка, в её движениях чувствовалась сила, угасающая сила. Она была одной из немногих кто не пал духом и продолжал жить человеческой жизнью не смотря ни на что, и на сколько бы она не была неприглядна в некоторых аспектах, которые раньше были не столь заметны, поскольку распределялись на всех. Кто-то убивал, кто-то грабил, кто-то подставлял других и забирал лучшее. Многие задавливали совесть глубоко в себя, заставляли себя не обращать внимания, концентрировались на чём-то хорошем. Эта жизнь была свойственна всем людям и в тоже время никому. Но теперь отвлечься на что-то стало невозможным, и какой либо смысл пропал. Многие сломались, вот-вот сломается и она. Ему надо было пройти мимо неё, но как? Что она сейчас сделает? Расстояния сокращалось, и надо было принимать решение. Она упала на колени и застыла. Напряжённый он прошёл мимо, случайно зацепившись взглядом за её взгляд, взгляд в пустоту, абсолютно безжизненный. Девушка стала похожа на статую, холодную каменную глыбу. Даже её чёрные волосы казалось перестали шевелиться от ветра. Наконец то сумев оторвать взгляд от застывшей девушки человек перевёл взгляд на приближающееся здание, которое сохранилось лучше других. В ближайшей подворотне послышался шорох. Человек обернулся. В провале одной из стен мелькнул силуэт собаки, через секунду показалась её морда. Она посмотрела на него грустными и чуткими человеческими глазами, тяжело вздохнула и вновь исчезла во мраке помещений. До его ушей донёсся тихий тявкающий разговор щенков, который тут же был прерван взволнованной матерью. Продолжая свой путь он ни как не мог выкинуть из головы застывший образ. Образ собаки с белой ухоженной шерстью, с ясными цвета тёмного неба глазами, в которых читался разум человека. Такие глаза казалось исчезли в людском обществе, но как оказалось, появились в другом. Но вот последние метры до здания пройдены, и коренная перчатка касается металлической ручки. Нажав на кнопку звонка он смотрит прямо в нацеленную на него камеру. Тихий писк оповещает, что можно входить. Проникнув внутрь человек проходит по тёмному и пыльному коридору, пахнёт затхлостью. Громкие шаги, кажется, раздаются по всему зданию. Они как стук манометра, пытаются погрузить человека в транс. Дойдя до резной двери, остатка былой роскоши, человек проходит в комнату. На противоположной её стороне у окна стоит мужчина. Его поза выдавала сильную напряжённость. Спина была выпрямлена, а плечи опущены, будто под невероятно сильным грузом. Белая натянутая кожа заставляла усомниться жив ли он ещё. — Ты всё-таки пришёл. — Тихо сказал он. — Не мог отказать себе в удовольствии посмотреть как вы пытаетесь жить. — С трудом. Но есть и те кому хуже. Ты как раз пришёл к проверке, посмотришь? — Он сделал шаг в сторону освобождая обзор. Подойдя к окну человек увидел, как на улице постепенно собиралось общество. Оно прижималось к стенам и с глазами налившимися кровью и жаждой смотрели на дом. Мужчина показал на настольные часы, минутная стрелка вот вот должна была сместиться, и часы покажут три часа. И как только это произошло раздался грохот и из двух труб направленных на толпу посыпалась смесь объедков и гнили. Не пригодная не для чего еда моментально оказалась растащена людьми. С жутким рыком они отвоевывали себе куски. Не желая смотреть на отвратительное зрелище человек отвернулся. — Зачем? — Что вы этим можете проверить? — Сколько их осталось. С каждой неделей их всё меньше, и качество этой еды не способствует их выживаемости. — Помочь не пробовали? — А зачем? Кому они нужны? Безумное стадо, они лишь мешают. — Тогда зачем вы меня позвали? — Ты не такой как они, если присоединишься к нам, вероятность выживания повысится как у нас так и у тебя. Ты долго продержался и сохранил сознание, в отличие от других. — Он кивком указал на уже знакомую девушку. Так стояла в дали от толпы и с отвращением смотрела на происходящее. Она еле пересиливала себя, что бы не подойти к объедкам. — Она тоже долго боролась, мы её звали, но она отказалась от спасения. И вот она сдалась. — Или нет. Смотри. Девушка сделала шаг назад, затем ещё. Она с усилием воли отходила от людей. В глазах появилась искра, слабая и ненадёжная. Но она может стать её последним шансом. Всё более решительно она отходила в глубь дворов. Более ясным взглядом она оглядела пространство и упёрлась им в дом, прямо в окно. Она посмотрела на конкретного человека и тот отшатнулся от окна. Человек не удержал смех. — Ну что? Сдалась? Она пока не готова принять эту учесть. В ней должно умереть всё, а не просто сломаться. Поломанное можно починить, мёртвое уже не оживишь. — Это не надолго, она сломается и прийдёт. — Ну жди. — Я уже много раз видел как люди ломаются и идут безвольно как стадо. Я видел как они боролись за самосознание. И угадай где они? Все здесь, перед трубами. — А я прямое доказательство обратного, некоторые ни когда не сломаются, особенно когда видят итог. Было интересно, возможно я ещё вернусь, чтобы посмотреть на ваш проигрыш. — Это глупо. Один ты умрёшь быстрее. — Я в этом сомневаюсь, а вот в чём я уверен так в том, что ваша коммуна это просто медленная смерть. Вы просто продлеваете свою агонию. Закрылись в своей коробке думаете что спасены. Оглянись, это гроб, в котором вы самолично себя хороните. — У нас много ресурсов, и мы найдём способы выживания. — Удачи, а я пойду и посмотрю на тех кто справляется в одиночку. — Хорошо, но если разочаруешься возвращайся, у нас для тебя найдётся место. Я буду ждать следующей встречи. Я заметил что мы похожи? — И чем же? — В отличие от других мы с интересом наблюдаем за крахом человечества. Ты со стороны, а я изнутри. Потом сравним наши наблюдения. До встречи. — До встречи. — Человек развернулся и вышел в коридор. В голове его появились новые мысли, новая цель. Звук шагов уже не отвлекал. Эта встреча прошла не зря, но что же она принесла, какой итог стоит перед ними? Кто из них прав? Выживет тот кто один или тот кто в группе? Кто останется последним, что бы увидеть закат человеческой эры, кто передаст эстафету самоуничтожения? Пока ответа на эти вопросы нет. Но скоро и они появятся, надо лишь подождать, прожить ещё немного. Входная дверь закрылась за спиной и уличный ветер вновь ударил в лицо. Предстояла бесконечная дорога вперёд, которая приведёт его обратно, а потом снова вперёд, и это будет продолжаться пока возвращаться станет некуда. Он увидит больше мест, больше людей. Его взгляд сможет проникнут за горизонт. В какой-то момент, в небе, раньше покрытом толстой пеленой облаков, давящих своей серой чернотой, промелькнул луч солнца, потом второй, они опускались на землю столпами света удерживающими небеса, словно те стали уже настолько тяжелы что без поддержки готовы рухнуть. И сквозь образованный коридор человек вышел из города, перешёл в мир буйства природы. В нём он и растворился. А на холме среди деревьев встала стая волков, они наблюдают за ним, наблюдают за городом. Во главе стаи чёрный волк поражающий своими размерами. Опершись передними лапами о валун и выпрямившись во весь свой рост, он возвышался над своими собратьями, над городом, над людьми. И каждый из стаи ощущал важность этого момента. Наступал новый виток времени, новая эра. Они видели как за человеком из города вышла девушка, она так же направилась в лес, но их это не тревожило. Люди теперь не опасны, а как пища слишком худощавы и бесполезны. В это время на улице в городе, на чёрном мраморном камне развернулся кулёк из белой ткани открывая свету свежий, белый хлеб, с чистым и мягким ароматом, который ни кто не тронул.