Перерождение героя щита

***

      На Рулон навалился зной. Самое настоящее пекло. Солнце ещё на рассвете выжгло всю утреннюю прохладу, а к полудню и вовсе решило испечь землю досуха. Ни малейшего дуновения ветерка. Море у берега замерло в ленивом, зеркальном покое, даже волны бились о песок как-то нехотя.       — Так… Еще чуть-чуть… — Кил вытерла пот со лба тыльной стороной грязного предплечья.       Она сидела верхом на балках будущей крыши — вернее, пока еще просто на её деревянном скелете. Эта упрямая псина колотила гвозди с таким остервенением, словно от этого зависела её жизнь. Тяжелый молоток гулко ухал в раскаленном воздухе, вгоняя железо в сухое дерево. Она так увлеклась, что даже ушами не повела, когда внизу послышались шаги.       — Кил-кун! Спускайся уже, время обеда!       Звонкий голос заставил Кил вздрогнуть. К дому подбежала Лифана. Вместо своего привычного тяжелого облачения мага она нацепила простенький летний сарафан — без всяких излишеств и украшений, лишь бы тело дышало в такую жару.       — Обед?! Иду-у! — Кил среагировала мгновенно.       Ловко спрыгнув с балок прямо в сухую пыль, она задорно завиляла хвостом, едва не поднимая им бурю.       — Скорее, я сейчас от голода помру! Догоняй, а то всё самое вкусное съем!       Махнув подруге рукой, она рванула с места так, что только пятки засверкали. Лифана лишь покачала головой, глядя вслед улетающему лохматому урагану.       — Вечно ты голодный, Кил-кун… — с мягкой улыбкой прошептала она и побежала следом, всё ещё не догадываясь о том что её друг, на самом деле самая настоящая подруга.

***

      Деревенская «столовая» была устроена просто до безобразия: длинные, грубо сколоченные столы со скамейками прямо под открытым небом неподалеку от кухни. Раньше у плит хозяйничала одна Лифана, обученная у лучшего из возможных поваров, но теперь у неё появились помощники из местных.       Стоило Кил влететь на запах наваристого бульона, как выяснилось, что почти вся деревня уже сидит за столами и вовсю стучит ложками. Схватив деревянный поднос и глубокую миску, Кил пристроилась к огромному дымящемуся котлу, у которого раздавали еду.       — Ого, припозднился ты сегодня, Кил-кун! — весело окликнула её одна из девчонок-поварят, зачерпывая огромным половником ароматный, густой суп. — Обычно ты у нас первый в очереди стоишь, когда едой пахнет.       — Да с крышей возился, — ответила Кил, преданно глядя на половник, с которого капал наваристый бульон. — Так хочется уже свой собственный дом до ума довести! Не терпится закончить!       Цапнув миску, она унеслась к свободному краю стола и принялась уплетать суп за обе щеки, шумно сопя и блаженно прикрывая глаза от удовольствия.       Восстановление деревни продвигалось на удивление быстро, хоть рабочих рук и отчаянно не хватало. Жителей набралось от силы пара десятков, да и те — сплошь дети. Маленькие, упрямые, они таскали доски и месили глину не хуже взрослых. Для безопасности в Рулоне постоянно дежурили двое-трое солдат, присланных короной. Вообще-то, здесь и своих защитников хватало: Кил и Лифана за пару месяцев в отряде Героя Щита успели прокачаться так, что могли в одиночку раскидать приличную банду. Но спорить с присутствием военных никто не стал. Все слишком хорошо помнили кошмар прошлых лет, когда их, как скот, ловили и увозили в кандалах охотники за рабами. Повторения этого ужаса не желал никто.       К тому же, от гарнизона была и чисто практическая польза. В свободные от дежурства дни суровые служивые мужики откладывали мечи, засучивали рукава и шли помогать мелкотне: ворочали тяжелые бревна, копали колодцы и крыли крыши наравне со всеми.       Когда обед уже подходил к концу, и притихшая ребятня потянулась сдавать пустые миски девчонкам-поварихам, со стороны холма послышался отчетливый скрип колес и глухой перестук копыт. Дорога как раз огибала эту возвышенность, у подножия которой и обустроили общую кухню.       Несколько самых любопытных мальчишек тут же побросали ложки и с гвалтом рванули вверх по склону — разузнать, кого там принесло. Кил, естественно, возглавила этот забег. Взлетев на вершину холма первой, она приставила ладонь козырьком ко лбу и уставилась на дорогу. Её хвост мгновенно заходил ходуном, поднимая тучу сухой пыли.       — Эй, смотрите! Это же повозка Мелти! — радостно завопила волчица на всю округу.       За время их безумного совместного побега она успела искренне привязаться к принцессе, и сейчас была просто на седьмом небе от счастья, завидев знакомый экипаж. От избытка чувств Кил так и подпрыгнула на месте. Заливисто тявкнув, она вихрем понеслась вниз по склону прямо наперерез повозке. Внутри экипажа мгновенно поднялся какой-то переполох, кучер испуганно натянул вожжи, осаживая запряженных филориалов. Огромные пернатые недовольно закурлыкали, топчась на месте и поднимая облака пыли.       Дверца кареты с тихим щелчком распахнулась. Аккуратно придерживая подол дорожного платья, наружу грациозно спустилась Мелти.       — Кил-кун! Рада тебя видеть, — на её лице расплылась теплая, искренняя улыбка. — А ты совсем не изменился, всё такой же непоседа. Матушка поручила мне лично проверить, как у вас тут продвигается восстановление деревни.       — Да у нас всё просто супер! — радостно отрапортовала Кил, гордо задрав нос. — Правда, с работой я немного припозднился... Понимаешь, я тут пару раз силу не рассчитал. То балку пополам хрясну, то рукоять у молотка в щепки раздавлю. Хлипкое всё какое-то!       Мелти негромко рассмеялась, поднимаясь вслед за ней на холм. Местная детвора, завидев настоящую принцессу, замерла с открытыми ртами и круглыми глазами. Мелти вежливо кивала им в ответ, но, глядя на Кил, всё же сокрушенно вздохнула:       — Ну конечно... Мне рассказывали, что после слишком резкого скачка в уровнях тело перестает слушаться. Сила растет быстрее, чем ты успеваешь к ней привыкнуть. Боже, ну в этом весь Наофуми... Разогнать вас больше чем до семидесятого уровня за каких-то пару месяцев! Додуматься же надо до такого безумия!       — Эй! — Она засеменила следом за принцессой, воинственно размахивая руками. — Братец Щита вообще-то нас спас! Он дал нам эти силы, чтобы мы могли постоять за себя и за нашу деревню!       — И всё же сути это не меняет, — с улыбкой отозвалась Мелти, наконец поднимаясь на вершину.       Отсюда, с высоты холма, вся Луролона была как на ладони.       В самом центре деревни возвышался просторный двухэтажный дом с аккуратным зеленым садиком на заднем дворе. Это было личное жилище Наофуми — человека, который сейчас находился за пределами этого мира. Дом построили первым делом по приказу королевы Мирелии. Для короны эта деревня была важнейшим дипломатическим мостом к полулюдям Шильтвельта, поэтому изначально королева планировала воздвигнуть здесь чуть ли не загородную резиденцию. Но в проект вовремя вмешалась Лифана. Она наотрез отказалась строить пафосный особняк, заявив, что Герой Щита терпеть не может роскошь и в такой дворец даже не зайдет. В итоге сошлись на компромиссе. Получился добротный, просторный дом — далеко не дворянское поместье, но и куда солиднее избы деревенского старосты.       Пока хозяин отсутствовал, его жилье не пустовало. По вечерам из окон лился теплый свет и доносился дружный гвалт: местная детвора устроила здесь огромный временный штаб и ночевала всем скопом, пока их собственные дома еще строились.       Рулона, которая всего месяц назад пугала прохожих мертвыми руинами и пепелищами, теперь оживала с невероятной скоростью. Она наполнялась суетой, детским смехом и стуком строительных молотков. Малыши постарше с гордым видом возвращались с лесных окраин, волоча добытое мясо монстров и наперебой хвастаясь новыми уровнями; повара на кухне вовсю загребали половниками, а уставшие за день строители дружно делились планами на завтра.       Над деревней медленно плыло солнце, ярко освещая округу, обещая еще много таких же мирных, беззаботных дней. Всё здесь было хорошо. По-настоящему хорошо, спокойно и правильно, дети расходились после обеда строить дальше, Лифана завидев Мелти стремительно начала подниматься к ней с улыбкой на лице, всё так, как и должно быть.

***

      В мире Кидзуны       Вечер уже вовсю перерастал в ночь, когда Наофуми и Рафталия наконец вернулись в замок Ларка после своего свидания. Не успели они дойти до жилого крыла, как из-за угла вихрем вылетела Кидзуна. Она едва не впечаталась в них на полном ходу, а её глаза буквально горели предвкушением сочных сплетен.       — Ага! Попались! — торжествующе воскликнула она, затормозив в паре сантиметров от Наофуми. — Ну? Не томите! Рассказывайте, как всё прошло?       — Ты о чём вообще? — Наофуми недоуменно нахмурился. — Нормально всё прошло. Обычное свидание.       — Да, Кидзуна-сан, — тихо подтвердила Рафталия, слегка порозовев. — Мы просто очень мило провели время.       Весь романтический настрой Кидзуны, ожидавшей как минимум душещипательной любовной истории с признаниями под луной, лопнул с тихим свистом, как дешевый шарик. Она мгновенно сдулась и забавно повесила плечи. Бурча под нос что-то крайне разочарованное — и про полное отсутствие интересного сюжета, и про ужин, который на этот раз готовил не Наофуми, — охотница уныло поплелась обратно в свои покои.       — И чего это на неё нашло? — Наофуми озадаченно проводил её взглядом и приподнял бровь.       Рафталия лишь мягко улыбнулась. Несколько бутылок вина, выпитых за вечер, из-за особенностей её рассы не сильно повлияли на неё, и потому она чувствовала лишь легкую, приятную теплоту, лениво разливающуюся по телу. Объяснять Герою Щита, почему Кидзуна так расстроилась, было делом абсолютно бесполезным — она слишком хорошо знала, насколько её возлюбленный бывает слеп и непрошибаем в таких вещах.       Не став ничего доказывать, Рафталия просто прижалась к его плечу еще крепче. Перехватив его ладонь, она мягко, но настойчиво потянула Наофуми за собой — прочь из коридора, в сторону их спальни.       В полумраке комнаты они молча разделись и легли под прохладное одеяло, повернувшись лицом друг к другу. В тишине замка было слышно только их ровное дыхание. Наофуми смотрел на её лицо, подсвеченное бледным лунным светом, и ждал.       — Наофуми... — тихо позвала она. Но тут же запнулась, шумно выдохнула и исправилась, будто возвращаясь к чему-то очень личному: — Нет. Господин Наофуми-сама.       Наофуми даже слегка приподнялся на локте от неожиданности. Это старое, почти забытое обращение заставило его напрячься.       — Рафталия? Ты чего? С чего вдруг опять «сама»?       Она не ответила. Её пальцы несмело коснулись его груди, прямо над бьющимся сердцем. Наофуми почувствовал, какими прохладными были её ладони.       — Для меня это очень важно, — прошептала она, не отводя от него преданного взгляда. — Пожалуйста... позвольте мне сегодня побыть эгоисткой. Просто выслушайте меня.       Наофуми вздохнул, укладываясь обратно на подушку, но взгляда не отвел. Её серьезность его обезоруживала.       — Хорошо. Говори. Если для тебя это так важно, я сделаю всё, что смогу.       Рафталия сглотнула, лихорадочно подбирая слова. Её плечи едва заметно дрожали от волнения, а пушистые ушки прижались к волосам.       — Тогда... Когда мы наконец вернемся в наш мир... — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: — Пожалуйста, сделайте мне предложение!       В комнате повисла оглушительная тишина. Наофуми буквально онемел, уставившись в потолок. Он ожидал от неё чего угодно — расспросов о бое, страха перед будущим, разговоров о политике, — но только не этой тихой, отчаянной просьбы о руке и сердце. В горле мгновенно пересохло.       Заметив его секундное колебание, Рафталия испугалась. Она торопливо заговорила, сбиваясь с дыхания и приподнимаясь на постели навстречу ему:       — Я... я всё понимаю! Сейчас тяжелые времена, кругом сражения, и это совсем не лучший момент... Наофуми-сама, вам вовсе не обязательно жениться на мне прямо сейчас! Пусть свадьба подождет, пока мы не покончим с Волнами... Но само предложение... Пожалуйста, пусть оно просто будет...       Её голос сорвался на едва слышный шепот, полный надежды и затаенного страха услышать отказ.       — Пусть это будет тайной, мне всё равно! — голос Рафталии сорвался, она едва сдерживала рыдания. — Я знаю, вы боитесь, как отреагирует сестра Садина... но я обещаю, я всё улажу. И с ней, и с Атлой-сан... Пожалуйста, господин Наофуми...       В её глазах, отражавших слабый свет, задрожали крупные слезы.       Наофуми замер. Внутри него в очередной раз столкнулись две вселенные. На мгновение в памяти вспыхнули тени прошлого: ядовитая усмешка Малти, холодные кандалы и липкий, удушающий страх от ложного обвинения, который когда-то чуть не выжег в нём всё человеческое. Но эти тени тут же смыло волной других воспоминаний.       Перед глазами пронеслась вся их жизнь. Рафталия — маленькая и напуганная, Рафталия — повзрослевшая и решительная. Она была его мечом, его щитом и его душой. Он вспомнил тот жуткий бой с Тактом, когда он, истекая кровью, видел, как она остается одна против всех, прикрывая их отступление. Вспомнил тот леденящий ужас в груди — страх навсегда потерять ту, кто стала для него дороже жизни. Они прошли через смерть, через само время, и она всё еще была здесь. Держала его за руку.       „Разве она этого не заслужила?” — пронеслось в голове.       Наофуми почувствовал глухую боль в груди. Он знал, что болен. Его душу разъедало, неизвестно сколько займёт этот процесс, и удастся ли его остановить. Время было его главным врагом. Он вспомнил Атлу — девочку, которая отдала за него жизнь, и чьи чувства он так и не успел признать. Сожаление обожгло его, давая финальный толчок. Он не позволит Рафталии ждать вечность.       Он глубоко вдохнул, подбирая слова, которые изменят всё.       — Рафталия, слушай меня, — он заговорил медленно, и в его голосе больше не было сомнений. — Никаких секретов. Как только мы вернемся, я попрошу королеву Мирелию собрать делегации из Шильтвельта и Шильдфридена.       Он на мгновение замолк, глядя прямо в её заплаканные глаза.       — Я сделаю тебе предложение перед ними, не допущу чтобы мои слова могли хоть как-то исказить, чтобы они не смесли даже косо смотреть на тебя. Я не допущу, чтобы нечто настолько важное пряталось по углам. А когда мы захватим Кутенро... обещаю, мы сыграем свадьбу, о которой ты и мечтать не могла.       Рафталия замерла, не веря собственным ушам. Мир вокруг неё будто на мгновение остановился, а затем рухнул, смытый лавиной облегчения и счастья.       — Наофуми... спасибо... — она всхлипнула, и слезы градом покатились по щекам. — Я люблю тебя... так сильно люблю...       Она прижалась к нему всем телом, спрятав лицо у него на груди, и зашлась в беззвучном плаче, отпуская всё то напряжение, что копила долгие месяцы. Наофуми нежно обнял её в ответ. Он молчал, лишь мерно поглаживал её по волосам, вдыхая родной запах и чувствуя, как его собственное израненное сердце впервые за долгое время обретает подобие мира.

***

      Рафталия, утомленная эмоциями, наконец уснула, уткнувшись носом в плечо Наофуми. Он лежал неподвижно, боясь потревожить её покой, и вглядывался в темноту потолка. Ощущения тела были самые обычные, ничего не напоминало о болезни, о времени, которое утекало сквозь пальцы, и о том страшном выборе, который маячил где-то впереди. Но сейчас, чувствуя её тепло, он знал одно: он не сдастся, сейчас у него есть чёткая цель, задача ради которой стоит продолжать бороться.       Кил, Лифана и Мелти сидели вместе на пляже перед морем, тихо плещущимся совсем рядом, солнце давно догорело, и всё освещала яркая, молодая луна. Все деревенские давно легли спать, и только эта троица радая встрече никак не могла уснуть. Они болтали, рассуждали о звёздах, о Наофуми, о будущем, но все втроём сходились на одной мысли: „Всё будет хорошо”. Конец первого тома.