Лед и Пламя

      Ее не было на ужине. В гостиной Драко тоже ее не видел. На следующее утро она не пришла на завтрак. На уроках Присцилла также не появилась. Впрочем как и на обеде, и на ужине. После ужина Малфой набрался смелости, подкараулил около выхода из Большого Зала Гермиону с Джинни, и спросил, не видели ли они Присциллу, но ответ был отрицательным. «Мы думали, ты в курсе» ответила Уизли. Но Драко ничего не знал. На следующий день все повторилось опять. Ее нигде не было. Гарри соврал преподавателям будто девушка приболела, но это было неправдой. Малфой знал, что это неправда. Он ненавидел себя за то, что доставил боль Присцилле, но в ее комнату идти не рисковал, боясь наткнуться на ее соседок. Один раз он все же рискнул, но ему никто не открыл. Роуз никто нигде не видел и не слышал.       Присцилла лежала на кровати, думая о том, как паршива и несправедлива жизнь. Стоило ей по-настоящему влюбиться, как ее парень оказался Пожирателем Смерти. В идеале она должна бы его хотеть убить или хотя бы испытывать к нему чувство ненависти, но у нее не получалось. Первый день она только и делала, что лежала и плакала. Ей казалось, что ее душа разлетелась на сотни мелких осколков. На второй день слез уже не было. Казалось, она выплакала все, что только можно было выплакать. Хорошо, что душ с туалетом для девочек располагались недалеко от ее комнаты. Она хотя бы могла выходить быстрыми перебежками, не рискуя быть замеченной. Еду ей приносили эльфы с кухни. Не очень много, но все же лучше, чем ничего. Она не знала, кто им поручил это, но была благодарна этому человеку за заботу. Ей не хотелось, чтобы ее кто-либо видел. Ей не хотелось абсолютно ничего. Ее соседки, спасибо им, не спрашивали ничего. Они никогда не общались больше чем «Привет-Пока» и Присциллу это устраивало. Роуз была разбита и не понимала, что ей теперь делать.       Вечером Драко сидел на улице и думал, что ему делать дальше. Ему бы думать о задании Темного Лорда, к тому же сроки уже начинали поджимать, но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Присциллы. Второй день он ее не видел, а между тем ему хотелось с ней все обсудить. Он слишком сильно задумался, когда чья-то тень заслонила от него солнечный свет. Затем ее обладатель сел рядом с ним на парапет и спросил: - Ты как?       «Тео. Ну, конечно, Нотт, это мог быть только ты». - Пойдет – ответил Малфой.       Ему не хотелось ни с кем это обсуждать, а с другой стороны Теодор – его друг, к тому же он не глуп. Может, он сможет что-то подсказать? - Эй, я же вижу, что что-то не так – Теодор посмотрел на Драко. – Это из-за Присциллы?       Блондин вопросительно посмотрел на него. - Брось, я слышал, как Пэнси рассказывала всем про вас и как она хвасталась Блейзу, как ей удалось вас рассорить – Нотт помолчал. – Как только ты мог не сказать ей, что ты Пожиратель? - И тебя не волнует, что она гряз…магглорожденная? – Драко наконец в упор посмотрел на своего собеседника.       Тео пожал плечами: - Не знаю. Я, конечно, за чистоту крови, но не я же с ней встречаюсь. Сама по себе она классная девчонка. Красивая, умная. Знаешь, она себя умеет так подавать, как даже Паркинсон не умеет. На нее смотришь и кажется, что вот она, истинная слизеринка.       Малфой фыркнул: - Ты это мне рассказываешь?       Нотт рассмеялся: - Я вспомнил, как я впервые познакомился с Присциллой. После вашей с ней первой перепалки после урока Заклинаний я подошел к ней и предложил проводить ее в нашу гостиную. Она тогда так посмотрела на меня, будто я пятно грязи на ее белой рубашке и ответила «Спасибо, я и сама справлюсь». Конечно я хотел просто посмеяться над ней, пошутить, потому и вызвался проводить, но после ее взгляда и того, с каким холодом она меня отбрила, мне стало реально не по себе. - Да, это она умеет – усмехнулся Малфой.       Он вспомнил все гадости, которые ей говорил, и все колкости, которыми она ему отвечала. Да уж, у Присциллы был тот еще характер и подвешенный язык. - Но знаешь, что ее отличает от основной массы слизеренцев и от нас с тобой в том числе? – продолжил Тео. – Она добрая. Если мы все готовы сожрать любого, кто отличается от нас самих и не подходит под наши высокие требования, то она не такая. Еще она справедливая. И она, пожалуй, единственная грязнокровка, которая когда-либо попадала на Слизерин, по крайней мере я больше таких случаев не знаю. Все это делает ее уникальной, а потому… Ну… Не знаю. Возможно вам просто стоит поговорить и все встанет на свои места. - Спасибо, что так расхвалил мою… девушку. Наверное – усмехнулся Драко. – Не думаю, что она захочет продолжать отношения после такого. Я бы на ее месте не захотел. - Правильно, потому что ты слишком гордый – Нотт запрокинул голову, наблюдая за проплывающими мимо облаками. – Она тоже гордая, но я не думаю, что настолько. Не забывай, что она лучше нас с тобой. - Пожалуй – согласился Малфой. – Ее бы только как-то встретить. - О, не сомневаюсь, она скоро объявится. Не в ее характере долго прятаться от всех. Поверь мне.       То ли Теодор Нотт так хорошо разбирался в психологии, то ли это было просто стечением обстоятельств, но уже на следующий день Присцилла пришла на занятия. Как только началось Зельеварение, раздался стук в дверь. - Извините за опоздание, можно войти? – заглянула Роуз в подземелье. - Конечно-конечно, мисс Роуз, входите – ответил Слизнорт.       Девушка уверенной походкой прошла к своему месту, не удостоив взглядом никого, кроме своих гриффиндорских друзей. Она не обратила внимание на Драко, который смотрел на нее словно загипнотизированный, на Тео, поглядывавшего на них обоих, на Пэнси, прошептавшей ей в спину что-то ехидное.       А потому каким было удивление Малфоя, когда в конце занятия к нему прилетела малюсенькая птичка-записка, где аккуратным почерком Присциллы было написано лишь несколько слов: «Сегодня, когда все слизеринцы разойдутся спать, приходи ко мне в комнату. Соседок не будет. Надо поговорить. П.».