отчёты

— как же ты любишь повыёбываться, чуя. накахара развернулся на кресле к дазаю с наглой ухмылкой. — волосы не слишком красиво выглядят на теле. — не спорю, но можно было шугаринг делать специальной штукой, а не банковской картой. чуя заканчивает процедуру и смотрит на покрасневшую и слегка раздраженную правую руку без волос и откидывает карточку в мусорку, демонстративно ломая её пополам. — надеюсь на ней было сто йен. — это моя зарплатная. по осаму прошла дрожь с наслаждением — накахара умел быть эксцентричным даже в таких мелочах и это вызывало неподдельное блаженство наблюдать за каждой его выходкой. впервые появившись в портовой мафии, дазай понял, что это его новый соперник, но каждое лёгкое движение с грацией и беспрецендентная выходка отдавала в душе истому, как если ты любишь порку в сексе и тут человек перед тобой развязно снимает с себя ремень, складывает его пополам, проводит по ладони и хлопает по ней, — такая же дрожь. дазай ждал, когда выходка будет направлена на него и он словить оргазм. но чуя уважал его, и когда клоунады устраивал осаму, то покорно поддакивал, либо стоял в стороне с ухмылкой — наглой, дразнящей, вызывающей, сумасшедшей, — и позволял себе похлопывать в ладоши, добавляя ехидные замечания после концерта напарника в сторону мори-сана или кое-сан(два богострадальца, вынужденные потакать эксцентричным характера знаменитого двойного чёрного дуэта, потому что за каждое свое цирковое выступление они платят зрителям и в принципе приносят неплохую прибыль куполу, дружелюбно распростершевогося над их головами в надежде дать пристанище заблудшим клоунам для их стабильного заработка). но осаму все ждал. они, сами того не понимая, ждали друг от друга чего-то совершенно взрывающего, чего-то, что вызвало эмоции настолько неподдельные, настолько окруженных уважением, что не догадывались — такой шедевр они могут создать только вдвоём. — ты заметил, что мори в последнее время совсем расслабился? — чуя покрутился в кресле и стал демонстративно рассматривать свои ногти. — ринтаро с сестрицей решили устроить дофаминовый детокс и уже неделю активно продумывают коварный план, как сбагрить нас не просто в локальный отпуск, а отправить заграницу и связать с президентом японии о прекращении авиавылетов в ту страну, в которой мы будем. — дазай повторил действия напарника: с интересом начал смотреть на свои ногти, отрывая заусенцы и вдавливая кутикулу к коже. накахара остановил все свои телодвижения, даже перестал дышать, давая волю злорадной ухмылке и такому привлекательному взгляду, покрывающему глазное яблоко безумие. зрачки расширялись в счастье увидеть чужие страдания и нервные срывы. хотелось довести мори с кое до истерики и слез. но он знал, что для этого придётся пользоваться не совсем этичными способами: ворошиться в выброшенном белье, бегать по старым знакомым, собирать информацию на босса портовой мафии и его правой руки — как минимум невозможное — как максимум глупое дело. все что должно быть скрыто — исчезло, все, что можно было скрыть — мертво. — давай поебемся на камеру, типа это кое с мори, — накахара повернулся к осаму, томно вздыхая, расстегивая рубашку. потом засунул руку в штаны, откинул голову, чувствуя, как чёлка щекочет щеки, и начал актёрски стонать. — только если ебать тебя буду я, — дазай взглянул в этот момент на чую пол другим углом: слегка покрасневшие щеки, полурастегнутся рубашка из которой торчали соски и накаченная грудь, чётко выраженные ключицы. никогда ещё парень не думал о напарнике в таком ключе; но ощущая стояк, понял, что где-то в подкорке он, возможно, этого и хотел. — м-м-м, — накахара приоткрыл один глаз и, отодвигая волосы, прищурил его, — такой расклад меня немножко не устраивает. так что я ещё подумаю. — ну хочешь тогда по очереди? чуя встаёт с кресла и тянется, делая лёгкую разминку и достаёт телефон. с лицом художественного критика оценивает расположение камеры и ставит на стол бумаги. — по очереди так по очереди, — потом смотрит на дазая, указывая на документы, — это для антуража. сбросим эти отчёты на пол. можно потом сперму ими вытереть. осаму смекнул. — и потом вернём ринтаро. ведь без разницы в каком виде отчёты, лишь бы они были, это ведь слова коё-сан? — я их документировал и отдавал на подтверждение нотариусу. говорить чуе ничего не пришлось — напарник сам ушёл из кадра, стоило ему только буркнуть «я включаю» и уселся на кресло, делая вид, что пишет о том, как очередная миссия прошла успешна — ведь это нужно делать по регламенту настоящего добросовестного работника портовой мафии. — чуя? — голос осаму за спиной и парень готов многое сделать лишь бы сдержать эту похабную улыбку. — да? — повторим нашу утреннюю процедуру? мы не закончили. дазай появляется в кадре и как можно громче снимает с себя ремень, бросая его на пол и слушая, как лязг отдаёт в стены и стены поглащают звук. накахара снимает с себя рубашку, сбрасывает спортивки и усаживается на стол, приподнимаясь на локтях, чтобы снять трусы. осаму только сейчас задумался о том сможет ли он вставить чуе без подготовки. лубрикант-то он нашёл, а вот несколько минут разминать чужой зад в его планы не входило. поэтому он наклонился к уху напарника, ероша волосы и спрашивая «а ты готов?» — для тебя всегда, малыш. осаму раздвинул ноги накахары, целуя в засос бедра и нашептывая о том, какой он у чуи большой. такой громкий шёпот, чтобы его могли услышать все, а не только тот, кому ты говоришь. бумаги сбрасывать, судя по всему, будет рыжеволосый. дазай понял, что его напарнику уже точно понятно у кого тут первый раз: скованные, но наигранно-развязанные движения, отведенный взгляд и непонимание, что он делает; но осаму лишь шире расставляет чужие ноги и вставляет смазанный лубрикантом член. чуя стонет, скулит, требуя ещё и с каждым стоном все слышнее и отчетливее становится «пожалуйста, папочка, трахни меня как можно жёстче» — и осаму улыбается игриво, склабится, в душе понимая, что если бы у них был реальный секс напарник бы такой типичной порновской чуши не порол. а может и порол, черт знает этих рыжих без души. внутри так узко и чуя постоянно сжимается, что ни капли не прибавляет уверенности, что он не кончит в эту же секунду. на мгновение дазай закрывает глаза, чувствуя, что стоило бы растянуть этот момент подольше, но блядские бедра накахары, его стоны и зажмуренные глаза, — вот ради чего должны жить люди. чуя приподнимается и рвано целует. — теперь моя очередь, разрешишь, малыш? первая часть их маленького подарочка была не такой интересной, думал осаму, когда его грубо пихнули на стол и он ударился затылком о принтер. накахара уперся ладонями в стол, наклонясь к напарнику и целуя его с языком. потом ласково провел по торсу, слегка царапая дазая и оставляя красные полосы. — это будет мешать, — чуя сбросил принтер на пол, с напыщенной резкостью сбросил половину бумаг со стола и поставил колено между ног осаму, когда тот рефлекторно решил свести их. медленно, с какой-то садистской уверенностью прильнул к шее и дазай забылся, чувствуя только чужое горячее дыхание и губы, пока не почувствовал в себе два холодных пальца. неприятно. туго. осаму понимал, что все эти поцелуи, нашептывания — чтобы отвлечь от неприятного и не мог быть не благодарен человеку за облегчение боли. через несколько минут стало даже привычно и теперь он мог полностью отдаться собственному актерству: извивания, царапанье спины, резкие отрывистые стоны и «продолжай, ещё, ещё», и самое громкое «ах», когда чуя в него вошёл и начал медленно двигаться, давая привыкнуть, но как только дазай привыкал — начинались грубые толчки от которых осаму резко открывал глаза, выдыхая воздух и специально поворачиваясь лицом к мори, не давая своему рту закрыться в ожидании, когда стечет слюна, чтобы закатить глаза, за несколько секунд до, смотря на камеру. накахара не кончил, но схватил отчёт о миссии двухнедельной давности и вытер член, аккуратно откладывая в сторону. — черт, не заметил, — прошипел чуя, вытирая сперму напарника, которая стекала у него между ног, отдавая остальные листы осаму, который сидел голым на столе, словно он только что пообедал, а не снёс последние нервные клетки своему боссу. через несколько дней огай, проверяя почту, наткнется на это видео, которое чуя ласково подписал «милые тик-токи для успокоения нервов мори-самы»