Жажда

Он стоял на пыльном подоконнике и смотрел вниз с седьмого этажа. По стеклу грязными поначалу, прозрачными — потом, потоками стекали крупные тяжёлые капли дождя, одного из тех, что непременно обрушивались на город в середине мая. Это был настоящий ливень, тот, до начала которого всё живое и способное к фотосинтезу практически умирает от жажды, а после — от переизбытка влаги. Ритм ударов капель по стеклу глухо отдавался в его сознании. Он не был постоянным, и менял свою частоту. Было приятно ощущать неизвестное, неожиданное через обычный дождь. Он стоял на пыльном подоконнике на седьмом этаже и умирал. Всё обязательно кончилось бы плохо — было много предпосылок, и интуиция не замолкала, поэтому сейчас он был бы относительно спокоен и подготовлен морально к такой мучительной смерти, если бы не одно «но». В двух сантиметрах от него было то, без чего ему не выжить. Смехотворные два сантиметра стекла и воздуха. Два — не двадцать. И он не мог, никак не мог заполучить. Дождь лишь усиливался. Капли стали меньше, но их стук по стеклу был куда интенсивнее. Макушка высокой, зазеленевшей ещё ярче от чистоты дня и воды, облившей её, берёзы, плавно растекалась, теряла все свои очертания кроме бесформенного ярко-салатового пятна — так дождь рисовал. Потоки воды, вырисовывая на стёклах домов причудливые дорожки, мешали все краски внеквартирной жизни. Все контуры размывались, а цвета становились ещё причудливее и как-то желаннее. Он стоял и был готов расплакаться — если бы мог. Квартира за спиной вызвала бы уныние — если бы он обернулся. Практически все горизонтальные поверхности покрыл толстый слой пыли. Под потолком всё чаще стал появляться паук, нашедший угол у окна прекрасным местом для расплетания паутины. Сложно сказать, на кого он собирался охотиться в полупустой квартире. Ничего съедобного в холодильнике и на полках с крупами не осталось. Давно замерли на стене часы — они теперь счастливцы. Вечное у них 4:39. С другой стороны, так, может, даже хорошо — не знать, сколько уже отмучился и ещё предстоит до окончательного и бесповоротного отключения сознания. Мысли затормозились. Дождь почти утих. Он потерял свою надежду. Растерял — вот она вся, вокруг, на подоконнике. Пожелтевшие и иссохшиеся листья. Сушь хуже сказочно далёкой пустыни. Он и сам потускнел до неузнаваемости. Интересно, а как там переживают жажду. Кажется, прошла целая вечность с того момента, когда он был свеж и зелен. А если никак? Что, если и до смерти осталась такая же вечность? Но нет. Умер он быстро. Дождь с окна высох, высох и он.