Исчезнуть

Дети — это не мило. Микаэль знал это на собственной шкуре. Особенно, если дети не твои. От своих ты знаешь примерно чего ожидать, плюс к этому ты для них невольный авторитет. Такая вот несправедливая связь, что с детства ребенок ровняется на родителя. Да даже если не ровняется, в конце концов, выходит почти тоже самое, что вышло из старшего поколения. Как бы грустно это не звучало… — Тогда зачем мне это? — задался он вопросом, смотря на двух мелких мальчишек, что сейчас сидели под самодельным хлипким навесом, пока дождь тарабанил по их укрытию тяжелыми каплями. И правда… Зачем? Наверное, потому что он может. Наверное, потому что в этом мире еще должны быть хорошие вещи. Наверное, потому что он не хочет проходить мимо. Не только с большой силой приходит большая ответственность. Еще и с опытом. Прежде всего, ответственность за будущего себя, что потом будет сидеть у окна, вспоминая, что он так и не сделал. Вот такие старческие замашки. Мика не хочет испытывать свою и без того страдальную совесть. — Ты еще, что за хер? — парень хмурится от грубого обращения ребенка. — Эйс! — шикает на него Сабо. — Спасибо вам! — глядя на то, как незнакомый мужчина укрыл их своим зонтиком, юный аристократ невольно оценивает новое лицо. — Меня зовут Микаэль Эстранео, мальчишки, — садится парень на корточки, все еще укрывая их зонтом от дождя. — Вы чьи вообще? В такую погоду плохой хозяин собаку на улицу не выгонит… — улыбается он дружелюбно. — А не видно? — хмурится Эйс. — Важно не то, что я вижу. Важно то, что вы ответите, — поясняет Мика, поднимая взгляд на хмурое небо. Не скоро еще закончится эта гроза. — Наши родители разбойники, так что имейте ввиду, — врет, не моргая и не краснея Сабо. Беспризорные дети — легкая цель для всякого сброда. Микаэль довольно улыбается сообразительностью маленького блондина. — Прежде чем говорить подобное — убедись, что твой соучастник достаточно хорошо врет, — кивнул Мика на Эйса, что слишком явно растерялся от слов друга. — Да я с легкостью побеждаю взрослых! Только посмей к нам полезть и я! — зло плюет на пол брюнет. — Не все решается силой… — вздыхает устало взрослый. Когда-то очень давно он тоже так думал, но к чему это привело? Ни к чему… — Давайте так, я оставлю вам зонтик, а завтра вы его мне вернете. Я буду ждать тут вечером, хорошо? Ответа ему не требовалось. Встав, парень растворяется в дождевой дымке тумана этого ливня, заставляя детей напугано замереть. Не все решается силой, потому что в этом мире есть такая сила, которую тяжело даже представить…

***

— Спасибо, — Сабо неловко подает зонт Микаэлю, смотря на него уже в другом свете. — Пожалуйста, — кивает тот, принимая свою вещь. — Твой друг, как я вижу, не решился прийти. — Я… Ему не сказал, что иду сюда, — неловко почесал затылок блондин. — Вы ему не очень понравились. — Я заметил, но все в порядке… — хмыкает Микаэль, улыбаясь. Отвергнутые дети не хотят подвергать свои сердца риску, они закрывают их, кладут в ящик жесткости и ложной взрослости. Они отвергают детство… И это грустно. Это действительно печально. Настолько, что Мика невольно произносит. — Хочешь пройтись? — Эйс может обнаружить, что меня нет… — неловко жмется мальчик. Мика слегка улыбается, видя его внутреннюю борьбу, видя, как он тянется к взрослым. Сабо — слабое звено в их дуэте. Он верит в лучшее. Он способен мыслить, а не чувствовать. И он еще не успел обрастить себя грубостью и сухостью. Он видел хорошую сторону этого мира… Хоть немного, но видел. Чувствовал безопасность. — Мы не долго… — говорит Микаэль и Сабо неуверенно кивает. Их путь лежит не через самые живописные места, увы… И Микаэль с Сабо выглядели слишком не от мира сего. Даже в простой и потрепанной одежде они не могли скрыть воспитания и манеры держаться, не могли скрыть взгляд и ауру. Впрочем, Мика может и мог, но зачем ему это? — Как тебя зовут то? — начал первым взрослый. — Сабо, — отвечает он, краем глаза следя за реакцией. Мика кивает, слегка улыбаясь на его осторожность. Довольно мило. И честно. — Мое имя ты знаешь, но если хочешь, можешь называть просто Мика, — кивает уже Сабо. — Довольно странно выходя из города, что дышит жизнью и роскошью попадать на самую настоящую свалку, не находишь? — спрашивает Микаэль, шагая в такт ребенку. — Да! Я очень удивился! Разве это не нечестно? Почему одни живут в прямом смысле слова, в мусоре, а другие нормально? — бойко поддерживает разговор Сабо. Правильная тема для разговора. — Это жизнь, — протягивает Микаэль, делая паузу, — Что уж поделать, такова человеческая натура, люди хотят превознестись над другими. — Но не все же такие! — поворачивается решительно на Микаэль Сабо. — Кто, например, не такой? — с улыбкой спрашивает тот. — Я! И многие люди тут, на свалке! — уверенно говорит ребенок. — Хм… Ладно, предположим, ты действительно идеал добродетели и порядочности, но те люди, что живут здесь… Как думаешь, если предложить им поменяться с теми, кто живет там, — кивнул Мика в сторону города, — Они откажутся? — Сабо отвернулся, недовольно дыша. Искал аргументы. — На обеих сторонах есть хорошие люди, но есть и плохие… Однако и у тех, и у других, есть люди, которых они хотят сделать счастливыми. А счастье без материальных благ малодоступно… И ты, разве ты бы не хотел, чтобы Эйс жил хорошо и был счастлив? — И что делать? Как тогда быть? — обиженно спросил Сабо. — А вот на этот вопрос ты должен найти ответ сам, Сабо, — треплет его по голове Микаэль. — Ты должен договориться со своей совестью, честью, взглядами и решить — что такое твоя справедливость. Мальчик замер под чужими прикосновениями, словно не до конца понимая, что происходит. Подобные чувства были ему в новинку… Что это? Что-то очень нежное, что-то теплее, что-то, как когда мама еще читала ему сказки по вечерам. . — САБО! — крик Эйса прервал эту маленькую идиллию. Микаэль тяжело вздохнул. Вот с брюнетом будет сложнее… — Если хочешь, приходи иногда сюда, поговорим еще… — прежде чем исчезнуть, произносит Мика. — Я… Приду!

***

— Эйс, отстань, я не маленький мальчик! — шипел Сабо, но брюнет уверенно шел за ним. — Вот еще! Оставлю я тебя! Вдруг он какой-то извращенец! Или того хуже! И эти исчезновения… Я то уж точно смогу его победить, а вот ты! — блондин тяжело вздыхает. — Ну, я же еще жив… А уже давно с ним встречаюсь… Как видишь — он ничего не сделал, — ему обидно, что друг не доверяет ему и его мнению, однако он понимает почему. — Ага, а может он выжидает, а ты наивный такой веришь! — пред детьми предстал небольшой домик на окраине города. — Сюда? — Сюда… — сдается Сабо, отворяя дверь. Микаэль тем временем стоит у плиты, насвистывая какую-то незатейливую песенку и переворачивая блинчики на сковороде. — Я пришел! — кричит Сабо, прежде чем войти. — Я с Эйсом! — Отлично, мойте руки и садитесь за стол! — ответил Мика, отмечая, что не так уж и много времени понадобилось чаше терпения Эйса, чтобы переполниться. — Пошли, — едва ли не на буксире затолкал Эйса в ванную комнату Сабо. — Цветное мыло? Может он гей? — хмыкнул брюнет тем временем, рассматривая интерьер. — Знаешь, это грубо говорить такое в гостях, — дуется Сабо. — Ага, если хозяин не желает тебе зла… — заставить Эйса помыть руки это отдельная проблема. Наконец дети оказались за столом. Сабо задорно расставлял тарелки, а Эйс, скрестив руки, хмурится, наблюдая за Микаэлем, как за диким псом, что вот-вот кинется на них. — Buon appetito~ — ставя тарелку с блинами и соусами на стол, говорит Мика. — А ты уверен, что это не отравлено, — неуверенно шепчет Сабо Эйс. — Уверен, — улыбается тот. Понимая, что сомнения мальчика не развеялись, Микаэль сам первый положил себе блин и, полив вареньем, начал есть. За ним последовал Сабо, а уже следом, все еще с подозрением, взялся за еду Эйс. Это было… Странно. Эйс никогда раньше не ел ничего подобного, но дело было даже не в этом. Дело было в том, что это приготовили для него… Сладкие, нежные блины с разными джемами. Которые он не украл и которые ему не бросили, как собаке… Поджав губы, мальчик почувствовал, как нос чешется, а глаза слезятся… Почему? Странную реакцию друга заметил и Сабо, удивленно отрываясь от еды. Он неуверенно посмотрел на взрослого, но Мика лишь не заметно приложил палец к губам, призывая блондина не показывать то, что они заметили… Не стоит указывать на слабость того, кто так долго боялся ее показать. Диких зверей приручают постепенно…

***

Оставаться ночевать в чужом доме было… непривычно. Эйс неуверенно мялся у порога в комнату, когда же Сабо уже уверенно расстилал кровать. — Ну, ты чего? Все еще думаешь, что он маньяк? — заметив медлительность друга, спросил блондина. — Нет, просто… Никогда не оставался где-то кроме леса и дома Дадан, — фыркнул Эйс, проходя и падая на кровать. — Странное чувство… — слегка смущенно признался он. — Ну, еще месяц назад ты сюда приходил как на войну, — усмехнулся Сабо. — Эйс, Сабо, вам ванную набирать? — спросил с первого этажа Микаэля. — Было бы неплохо! — крикнул Сабо в ответ, не дожидаясь ответа Эйса. — Гуд, через пол часика будет! — Эйс неуверенно хмыкнул на ответ взрослого. — Я не понимаю… — признался он скорее самому себе. — Я не понимаю…

***

Эйсу снился отец… Точнее то, каким его представляли другие. Жестокий, порочный, бессердечный. Он говорил, что Эйс никому не нужен, он говорил, что Эйс жалкий, что он слабый, что он сын дьявола… Что его все ненавидят. Такие сны были не редкостью… Они съедали мальчика изнутри, заставляли кричать, злиться… Плакать от беспомощности. Ведь что он сделает снам? Что он сделает со своей кровью? Что сделает с тем, кто он? — Ха-а-а! — проснулся резко мальчик, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. На миг дезориентированный, он не сразу заметил, что рядом с ним стоит другой человек. — Держи, — не давая тому опомниться, всунул в руки кружку с чем-то теплым Микаэль. Эйс залпом выпил, только потом отвечая слабый сладкий молочный вкус. — Я тебе ребенок что ли? — нахмурился он, почти шипя на взрослого. — И вообще что ты тут делаешь! Уйди!!! — Кошмары, да? — вместо этого сел рядом Микаэль. — И что с того? — фыркнул Эйс, сжимая крепче стакан в руках. — Ничего, просто волновался… — Эйс открыл рот, чтобы что-то ответить, но так и остался, хватать им воздух, как рыба… Он не знал, что ответить на это. — Мне тоже в детстве часто снились кошмары… — тем временем произнес Микаэль, отводя взгляд и словно оказываясь где-то далеко. — Об отце, о матери… — Об отце? — невольно вырвалось у Эйса. — Да, у меня всегда с ним были сложные и напряженные отношения… Хочешь послушать? — мягко улыбаясь, перевел взгляд на ребенка Мика. — Не очень то, но если ты хочешь рассказать… — фыркнул Эйс. — Когда я родился у матери очень сильно подкосилось здоровье и она начала затухать на глазах. Красивая, нежная, умная… Тогда я помнил лишь ее смазанный образ слабой улыбки и мягких рук. Отец любил ее больше меня. Он не мог смотреть, как она медленно умирает. И не мог смотреть на меня, того, кто убил ее… В итоге меня отдали даже не родственнику, а подчиненному, который нехотя принял ребенка к себе. С того момента со стороны отца я получал только холод, как бы не старался, что бы не делал… — улыбка на миг дрогнула. Эйс сжал одеяло в кулаках. — Однажды я научился играть на скрипке… Тогда я был даже младше тебя и узнал, что отец у меня есть. Да, да, до этого я помнил только мать и думал, что отца у меня нет… В общем, я очень хотел его увидеть. Мой опекун обещал пригласить его на концерт, на котором я выступал. Я действительно тогда старался, оттачивал все до совершенства… Но он не пришел. Как сейчас помню, какую бесконечную пустоту я тогда ощутил. Я понял, что я ему не нужен… Но, несмотря на это, я еще много лет пытался заставить его взглянуть на меня хоть на миг. Пока он не погиб. — Получается, ты не добился своего, — невесело хмыкнул Эйс. — Не совсем… Когда я был на его похоронах, я неожиданно понял, что есть такие ситуации, когда как бы ты не старался, как бы не боролся — все может быть зря. И тогда надо просто отпустить ситуацию… — пожал плечами Микаэль. — Такое бывает. Это жизнь. Не стоит пытаться изменить человеческое сердце… Ты можешь изменить лишь свое. Я перестал быть зависим от чужого мнения благодаря ему. Перестал пытаться кому-то что-то доказать. Я стал свободен… Свобода, она, ведь, не зависит не от чего, кроме твоего сердца. Ты можешь быть в цепях, можешь быть в клетке, но твой дух может быть в сто крат свободнее тех, кто за ней. Рука парня легка на его макушку, нежно трепля. — Я надеюсь, что однажды ты тоже станешь свободен…

***

— Получай! — кинулся Эйс на Сабо. — Ты становишься предсказуемым! Ха-ха-ха! — с легкостью увернулся от его атаки аристократ. — Ты не можешь вечно бегать! — возмутился Эйс, в его глазах зажегся огонек гнева и раздражения. — Я то могу, а вот ты! — с азартом, раззадоривая, усмехнулся Сабо. Микаэль с улыбкой смотрел за своеобразной тренировкой. Единственной его мыслью было: «Лишь бы не покалечили друг друга…» — Ха! Получай! — наконец поймал друга Эйс, заваливая на землю. — Сейчас я тебя! Однако продолжить ему не дал Микаэль, перехватывая удар мальчика. — Насилие, прошу, не в моем присутствии, — попросил он, поднимая мальчика с друга. — Хэй! Пусти! Я ему сейчас! — шевелил всеми конечностями как жук Эйс. — Все, все, все, ты и так молодец, друг мой, — поднял его только выше Мика. — Да ты… Да ты вообще офигел! — даже покраснел мальчик. Резко извернулся он, заставив парня отпустить его, и, плюхнувшись на пятую точку, закричал. — И вообще! Ты мне не отец, чтобы мной командовать! — Это факт, — кивнул Мика. — Но я бы хотел стать кем-то вроде него… — Что?! — подскочил как ошпаренный Эйс. — Ты… Ты ничего обо мне не знаешь! — закричал мальчик и сорвался на бег, куда-то в лес. Сабо, что лежал на земле, тем временем встал, отряхиваясь. На слова Мики он тоже замер. — А мне? Мне вы тоже хотите стать отцом? — спросил он тихо. — Ты тоже считаешь, что я о тебе ничего не знаю? — повернулся к нему Эстранео. — Ну, да… Но меня это не смущает… — опустил голову он, скрывая смущение. — Тогда можешь называть меня отцом, если хочешь… Ведь я хочу стать тем, на кого вы с Эйсом сможете положиться… — отвел взгляд Микаэль. — Без сомнений и страха. — Хорошо… Отец… Эйс вернулся только через неделю. Неуверенно помявшись у двери он, наконец, тихо вошел в дом, сразу же наткнувшись на парня. От этой неожиданной встречи мальчик весь встрепенулся, еще не зная как реагировать. — Твое… Предложение еще в силе? — спросил он, обнимая себя, руками и притупливая взгляд. — Конечно. Будешь чай? — подтвердил Мика, кивая в сторону кухни. — Даже если я окажусь монстром? — парень тяжело вздохнул. — А ты? Если я окажусь кем-то страшнее монстра? Ты захочешь быть моим сыном? — Эйс кивнул, всхлипывая. Мика вздохнул и подошел к нему, присаживаясь на одно колено, заключая мальчика в объятия. — Вот и решили, сын мой… Всхлипнув, Эйс не смог сдержать порыв и свои слезы, цепляясь за свитер парня и утыкаясь ему куда-то в плечо. Глуша свои рыдания насколько может… Мика вздохнул, слабо улыбаясь, аккуратно притягивая его ближе и пряча от всего мира. Теперь он в ответе за тех, кого приручил… Теперь дороги назад нет.

***

Событий после было много… К Микаэлю приходила сначала рассерженная Дадан, затем разъяренный Гарп. К счастью, парень знал отличное средство для успокоения нервов и нахождения общего языка. За стаканом хорошего алкоголя и столом прекрасных закусок все трое быстро поняли, что, в принципе, детям нужно хорошее окружение и приличное общество. Дадан и вовсе заявила, что она, конечно, ценит Эйса, но в городе есть другие дети и ему, конечно же, нужно их общество, поэтому с тяжестью в сердце она отпустит его из родного гнезда (и Мика поверил бы, если бы праздник в честь избавления от Эйса потом не гремел у горных разбойников еще неделю). Гарп же, кряхтел, возмущался, удостоверился у Микаэля, что тот не пират и пиратство не пропагандирует, а даже наоборот всеми руками за дозор и был таков, взяв с него обещание, сделать все, чтобы из внука вырос хороший дозорный. Правда, не навсегда, к сожалению… Через пару лет он заявился к ним, отдал еще одного ребенка и снова был таков. С Луффи найти общий язык было просто. Мальчик вырос в безопасном окружении и был неплохо социализирован. Единственное, Микаэлю пришлось сбавлять исследовательский дух маленького Монки и разрабатывать стратегии по его нахождению в городе. Однажды тот даже едва не уплыл на торговом судне, если бы Мика не успел на всего пару минут. Столько, сколько за Луффи он не бегал никогда и ни за кем. И тут никакие его способности не помогали… История с Сабо тоже настигла неожиданно, как гром среди ясного неба, но пропала также, как радуга на небосводе, стоило Мике задействовать пару своих иллюзий, а Сабо ловко соврать. — Какое неловкое недоразумение! — смеялся Микаэль, даря отцу Сабо бутыль дорогого и хорошего виски. — Наши дети так похожи, что я на миг действительно подумал, а не похитил ли я вашего сына. — Действительно, какое неловкое недоразумение! — смеялся в ответ аристократ, принимая дар и искренне веря, что глупые стражники просто нашли похожего ребенка, чтобы выслужиться. А время шло… шло… шло… И однажды любая хорошая история заканчивается, а герою настает время уходить со сцены. Уходить из этого мира — Ладно… — тяжело вздохнул Мика. — Думаю тебе никаких напутствий давать не надо… — Эй! А Сабо с Эйсом давал! — возмутился искренне Луффи. — Ну, они не много проблемнее тебя… — хохотнул Микаэль. — Ты то сразу знал кем хочешь стать. — Королём пиратов! Ши-ши-ши! — широко улыбнулся парень. — И я стану! И когда стану обязательно вернусь сюда! И познакомлю тебе с моими накама! Я уверен, что они будут потрясающими! — Да, я не сомневаюсь, Лу… — усмехнулся Мика. Он надеялся, что его нервозность не заметят, но Луффи всегда хорошо замечал то, что хотят спрятать. И наоборот. — Хэй, ну, пап, не волнуйся! Все со мной будет хорошо! — уверенно заявил он. — Я вообще туда и обратно! Хотя, нет, это будет скучно… — задумчиво подпер подбородок он. — О! Я справлюсь за пять лет! Представляешь? Стать Королем Пиратом за пять лет! Суге! — Охотно верю… Ты, главное, брату не попадайся… А то Сабо загребет тебя и глазом не моргнет, — выдохнул Мика, собираясь с мыслями. — Луффи… — подойдя к нему, взял его за плечи парень. — У тебя все получится. Будь сильным, таким же смелым… Приглядывай за братьями, особенно за Эйсом, знаешь сам, у него кровь горячая… и… Я люблю тебя… — Ты как будто прощаешься, — снова рассмеялся парень. — Прощания — это нормально… — сказал он то, что сказал всем троим. — Прощания — это начало чего-то нового. Лодка его третьего сына исчезала за горизонтом. Микаэль смотрел на это с тихой меланхолией. Прощания — это часть жизнь. Прощания — это нормально… Но почему же всегда так больно? — Мир… Прошу тебя, пусть им всегда дует попутный ветер… — пожелал он, чувствуя, как вселенная отвергает его. На этот раз навсегда. Его ждет новое приключение, но, увы, без его сыновей. А их ждет свое… И когда, через много лет, они вернутся, на маленький остров Рассвета, то уже не застанут своего улыбчивого и спокойного отца. Лишь его последние слова, что он им завещал. Прощания — это нормально. Ведь прощание — это всегда начало чего-то нового.