Брат

      Предрассветный сумрак окутывал возвышающиеся над мирно спящим поселком горы. Мороз сковывал каменистые вершины, да и неудивительно — на высоте температура стремительно падала. Маленькая Аня частенько думала о том, почему так происходит. Почему у них холодно, окна всегда покрыты инеем, а у маглов, живущих там, в низине, снег не задерживается надолго?       Конечно, Аня могла спросить у брата или у дедушки, но ей нравилась эта загадка. Она часто задавалась вопросом: есть ли ещё одно место в мире, где сама природа отличает обычных людей от магов, как делает это здесь, в родном для Ани месте? Ей определенно не хотелось бы услышать утвердительный ответ на этот вопрос, потому что, как бы ни отрицала девочка, ей нравилось это ощущение особенности, избранности.       Дедушка часто говорил им с братом, что они уникальны. Про Антона Аня не сомневалась — её брат точно был самым незаурядным человеком, которого она знала. После дедушки, конечно. Брат прекрасно играл в шахматы, рассказывал анекдоты, а ещё — и этому Аня завидовала больше всего — умел колдовать так, как Аня не могла. Он мог превратить чашку в плед, только посмотрев на неё, или отлевитировать дедушке его любимые тапочки, когда тот чрезмерно уставал после похода за дичью. Аня отчаянно пыталась повторить колдовские подвиги брата, но у неё не получалось. Максимум, что она могла сделать — поднять чашку на несколько сантиметров над столом, и то, это давалось ей с большим трудом. Дедушка успокаивал внучку, как мог. Говорил, что ничего страшного, что у всех разные дары и таланты. Но Аня всё равно расстраивалась.       Они с Антоном были близнецами — удивительная редкость для магического мира, особенно в чистокровных семьях. Но они довольно долго этого не понимали, проживая полную, насыщенную жизнь обычных детей. Были и шалаши, и игры, и чтение книг на ночь, и шуточные драки — никаких аристократических заморочек. Да и не нужно было это — дедушка не выводил их в свет, не знакомил с другими детьми и их высокопоставленными родителями.       Почему? Ответ был прост и страшен: он боялся за них. Близнецы замечали, что их весёлый, самый любимый дедушка раз в год, в один и тот же день, запирался в своей комнате и не выходил до следующего утра. Аня и Антон долго гадали, что же он там делает, но старый маг, бывший гвардеец при императоре Николае II, не мог рассказать им. Он сидел, перебирал фотографии, и скорбь проедала его насквозь. Он не хотел показывать им свою слабость, не хотел, чтобы дети видели, как по его морщинистым щекам катятся слёзы, а губы шепчут: «Пашенька, сынок…». Пашей звали его наследника, единственного сына, погибшего, когда детям не было и года. Алексей Макарович никогда не сможет простить себе его смерть и смерть его молодой жены Наташи. Ведь он мог это предотвратить! Мог не позволить им ехать в эту Англию, ввязываться в политические игры британских магов, но не сделал этого. Чувство вины грызло его, и он знал — этот крест ему придётся нести всю жизнь. Именно поэтому он хотел оградить своих смышлённых, но слишком юных внуков, именно поэтому он уединился с ними высоко в горах, намереваясь учить их всему, что знал сам. Он старательно пытался забыть о письме, хранящемся в его комнате, в тумбе у кровати.

***

Долохову Алексеею Макаровичу       Дорогой отец! Пишу тебе, так как чувствую, что обязан сделать это, пока не поздно. Обстановка вокруг накаляется. Многоуважаемый господин, о котором я писал тебе в прошлых письмах, никак не может успокоиться и перестать строить планы на мою семью. Я боюсь, что Аня и Антон будут в большой опасности, если останутся с нами. Если ты не возражаешь, я бы попросил тебя приглядеть за ними, пока мы с Наташей окончательно не разберёмся со всеми делами.       Как бы ни было тяжело это писать, я хочу оставить несколько распоряжений на случай непредвиденных обстоятельств. Самое главное, о чём я тебя прошу — если меня не станет, отправь детей, как только им исполнится одиннадцать лет, учиться в Хогвартс. Наверное, ты не поймёшь меня и воспротивишься, но это очень важно, объясню при встрече все свои мотивы, боюсь, письмо перехватят. Я обозначил это в своём завещании, так что выбора у тебя всё равно нет, школа уведомлена, что Анна и Антон Долоховы должны будут прийти на учебу первого сентября 1971 года, а в Британии чрезвычайно трепетно к этому относятся. Помимо этого, прошу тебя сохранить наши с Натой фотографии и, когда дети подрастут, рассказать им, какими были их родителями. Это должно быть честно, они должны понимать, что мы были неидеальными, как и любые другие люди, но любили их больше жизни. Также прошу тебя, отец, не черстветь. Я знаю, что ты не привык к нежностям, ты любишь строгость и порядок, но маленьким детям нужно не это. Им нужна любовь, шалости, заботы. Это всё, о чем я могу тебя просить.       Мне тяжело это писать, но я должен. Надеюсь, ты не держишь зла и мы скоро встретимся. Я очень люблю уважаю тебя, отец. 21.12. 1961, Павел Алексеевич Долохов

***

      Алексей часто перечитывал это письмо. И если последние две просьбы он выполнял на совесть, готовясь к тому, что дети рано или поздно напрямую спросят о своих родителях, то первый пункт письма пугал его. Он не хотел даже слышать ни о какой Англии, собираясь договориться с Колдовстворцем, русской школой волшебства, о домашнем обучении для внуков. Но в один июльский вечер, когда ребятам только-только исполнилось одиннадцать лет, все его планы и ожидания разбились вдребезги. В дверь их избушки, скрытой всевозможными чарами и вихрями снега, постучали.