Неделя 7. Жизнь — болезнь, которая приводит к смерти
4 августа 2023 г., 11:00
Чимин с негромким ворчанием переворачивается на спину и приподнимается на локтях. Он недовольно щурится от резкого света из окна и пытается хоть что-то разглядеть в комнате. У шкафа с вещами стоит Юнги, натягивающий на свои худощавые бедра военные штаны. Именно звяканье пояса от них и разбудило Пака. Парень со стоном опять откидывается на подушки и прикрывает глаза тыльной стороной ладони.
— Проснулся? — шепеляво произносит Мин, наконец разобравшись со злосчастной пряжкой. Это не рабочие штаны, а скорее больше декоративные, учитывая безграничное количество замочков, заклепочек и других декоративных металлических элементов.
— Проснулся, — кивает Чимин и сладко зевает, убирая ладонь от глаз и прикрывая ею рот. — Ты куда это так рано? Я думал, что мы сегодня выходные.
— Хосок просил подменить на контроле, — без особого энтузиазма отвечает мужчина. — Иначе я точно не вылез бы из мягкой постели, тем более той, в которой уже есть милый мальчик.
— Я все еще помню, как ты говорил, что не по парням, — смеется Пак, сбрасывая с себя одеяло.
Он неспешно встает и вальяжно подходит к жадно рассматривающему его Юнги. Сколько бы Мин не видел этого парня обнаженным, каждый раз дух захватывает от его красоты. Даже старые шрамы не портят это идеальное тело, а лишь дополняют какой-то особый соблазнительно-опасный шарм. Они нередко спят вместе, не желая искать приключений на одну ночь. Юнги даже устраивает чрезмерная тактильность Чимина, который лезет за ласками и вне постели. А Чимина устраивает секс с теми, кто ему симпатичен и уж точно принесет удовольствие. Зная о своем повышенном либидо и нежелании связывать жизнь с другими людьми, парень давно нашел себе достаточное количество партнеров, к которым может прийти практически в любой момент. Одними из них были Юнги, Чонгук и Тэхен. Хотя с последним они чаще просто бездумно целовались и засыпали в одной постели, нежели занимались сексом. С Тэхеном Чимин чувствовал себя в безопасности от того, чтобы привязаться, а потом потерять. Тэхен будто ураган, который не задумывается над тем, что его окружает, и сносит на своем пути все, что только пожелает. Все остальные люди, которых встречал Чимин, слишком привязаны к кому-то или чему-то, из-за чего могут слишком легко погибнуть. А вот Тэхен, как кажется Паку, в любой момент может оставить любого человека, любое дело, если это хоть немного будет угрожать его идеальному видению жизни.
— Я тогда говорил, что меня до этого не привлекали парни, — улыбается, обнажая ровный ряд мелких зубов. — Как видишь, на тебя у меня встает с завидной периодичностью.
Парень тихо посмеивается и льнет к чужому все еще разгоряченному после сна телу, обвивая руками тонкую бледную шею с тонкой темной лентой ошейника. Юнги уже привычно кладет ладони на чужие ягодицы и прижимает Чимина к себе ближе, тут же впиваясь голодным поцелуем в пухлые губы. Пак горячий, нет, даже обжигающий. Мин еще никогда таких не встречал. С того момента в клубе, как впервые увидел, не смог больше жадного взгляда отвести. Этот паренек в нем всех самых похотливых демонов пробуждает, им насытиться невозможно. Чем больше пытаться поглотить, тем сильнее жажда.
Юнги даже жаль свое альтер-эго. Он знает о влюбленности Шуги, видит все это в общих дневниках и оставленных записках. Они — одно целое, но при этом будто разные люди. Возможно именно поэтому все самое личное и важное решаются доверить только друг другу. Юнги считает, что любовь — худшее проклятье, которое может быть. У него с Чимином лишь страсть и желание, а он уже ощущает, что тонет. С любовью же все намного опаснее и страшнее. В ней не только тонут, но и сгорают одновременно, выводя ощущения на новый уровень абсурда.
Поцелуй становится все развратнее и мокрее. Чимин с урчанием слизывает блестящий потек их общей слюны с подбородка мужчины и зарывается миниатюрными пальчиками в густые отросшие волосы.
— Мне надо идти, — с хрипотцой произносит Мин, но при этом сжимает мягкие округлые ягодицы лишь сильнее. — Эта поставка очень важна и надо ее проконтролировать.
— Тогда я пойду с тобой. Ты же не собираешься в ближайшее время меняться? — закусывает припухшую губу Пак.
— Ну, ты же знаешь, что это не всегда происходит по моему желанию. Но последний раз мы менялись за пару часов до того, как ты завалился в мою комнату в тех чертовых шортах, — хищно ухмыляется Юнги. — Думаю, Шуга вернется только завтра, если сегодня не случится ничего экстренного. Он в последнее время слишком часто за нас отдувается.
— Зато никто за последний месяц не слышал, что Банши опять не сдержался и испортил очередную сделку своим острым языком, — откровенно смеется парень, отлипая от коллеги и подходя к шкафу.
— Что поделать, если у меня на идиотов аллергия, я сразу сарказмом покрываюсь, — фырчит мужчина и с явным интересом рассматривает то, как Чимин без особого стеснения забирает одежду из чужого шкафа и направляется в душ. — У тебя двадцать минут, куколка.
— Справляюсь за десять, старичок, — показывает язык юноша и скрывается в комнате с душем.
***
Рассвет впервые за долгое время по-настоящему кровавый. Граница с Китаем довольно пустынна. Здесь лишь запущенные разрушенные города, которые давно покинули люди, и животные, снующие туда-сюда. На массивном черном внедорожнике лежит, словно на пляже, рыжеволосый юноша. Он опирается на локти, подставляя карамельную кожу обжигающим лучам солнца, а ноги слегка свисают с крыши автомобиля. Парень что-то мелодично мурлычет себе под нос, радостно улыбаясь. На самом деле Тэхен ненавидит это место. Здесь почти нет людей, словно все резко исчезли. Без людей скучно. Ким любит смех детей во время веселых игр и крик взрослых, когда приходится терпеть пытку, а тишину и одиночество не любит. Забавно, правда? Тот, кто пытается отгородиться от всех за сотней масок, не выносит одиночества. Ему жизненно необходимо хотя бы просто присутствие кого-то живого рядом. Черный костюм сливается с панелью крыши, лишь шелковая рубашка едва заметно блестит на свету. Ви запрокидывает голову и не может удержаться от улыбки. Сегодняшняя зачистка не будет такой мрачной, как обычно. Вдалеке виднеется мчащаяся на всех парах машина. Серебристый модернизированный Кадиллак Эскалейд, только один идиот мог взять такой заметный автомобиль, не изменяя своим вкусам. У Хосока этот малыш на втором месте стоит после излюбленного МакЛарена Сенны, но его на подобное «мероприятие» кощунственно было брать, Тэхен понимает. Автомобиль с шумом подъезжает к неприметному внедорожнику, хозяин которого демонстративно отворачивается и с усмешкой слегка прогибается в спинке. Позлить Чона и устроить шоу. Что может быть лучше? — Блять, Ви, какого черта ты туда залез? — выскакивает из машины Хосок. Он невольно любуется прекрасным юношей, чья кожа в свете солнца кажется расплавленным золотом. — Тебя из любой точки подстрелить могут. — Есть вещи страшнее моей смерти, так что я ее ни капельки не боюсь, — сладко тянет Тэхен и облизывает пересохшие губы. — Ты слишком долго, песик. — Ты мне два часа назад позвонил и сказал, что очень нужна помощь, вопрос жизни и смерти. Я даже Юнги пихнул вместо меня на контроль идти, а ты тут на солнышке греешься, — рычит мужчина, грозной скалой надвигаясь на издевательски усмехающегося киллера. Ким выжидает, когда Хосок подойдет достаточно близко и лениво свешивает стройные ноги, обтянутые дорогими брюками, сбоку машины, прямо перед лицом злого Пса. Слегка прикусывая нижнюю губу, юноша тянется рукой к чужой голове и зарывается изящными пальчиками во влажные от пота вьющиеся волосы Чона. Пусть он и привык смотреть на Хосока сверху вниз за счет своего роста и привычных каблуков, но сейчас Тэхен явно ощущал как минимум ментальное превосходство из-за получившейся позы. — Ох, кажется я не смогу спуститься сам. Поможешь, Сок-а? — играется с огнем Ви. Мужчина ожидаемо хмурится, но неожиданно спокойно исполняет просьбу. Сильные руки обхватывают довольно тонкую талию и с поражающей легкостью снимают уложившего ладошки на чужие широкие плечи мальчишку. Тэхен растерянно смотрит прямо в глаза Хосока и пытается разглядеть в них что-то, лишь им двоим понятное. Ким бесится, что Псу всегда удается пробиться через его маски, а вот ему самому — почти никогда. Чон доброжелательно улыбается и даже с некоторой лаской смотрит на парня. От этого еще сложнее понять, игра это или искренность. — Опять ты своей рыжей макушкой, словно сигнальным огнем, светишь, — беззлобно произносит Чон. — Я не виноват, что из-за мутации на моих волосах краска не держится долго, — будто даже обиженно бурчит Тэхен и вдруг ощущает, как ему давят на шею и слегка наклоняют вперед. Мужчина мягко утыкается носом в мягкие пряди и улыбается еще шире. От Тэхена всегда пахнет одинаково. Порох, шоколад, кровь, полевые цветы, жженая плоть и клубника. Неповторимое и ставшее родным сочетание. — Мне нравятся твои огненные волосы, моя калиранта, — едва слышно шепчет Хосок, а потом отстраняется, уже нормальным голосом добавляя: — Так с чем тебе помощь нужна? — Не то чтобы помощь, — быстро смахивает растерянное и даже какое-то отдаленно смущенное выражение лица Ким, тут же натягивая на лицо широкую прямоугольную улыбку. — Хочу развлечься с тобой. Дальше по дороге должен быть лагерь китайцев, которые помогали переправлять товар с прошлой сорванной ими поставки. Уничтожим их и бросим головы к границе. — Какой кровожадный малыш, — с хищной улыбкой произносит Чон, оглаживая ладонью мягкую щеку парня. В Хосоке мгновенно зверь просыпается. С самого детства жадный до жертв и чужих смертей, он свой аппетит не просто не утолил, а преумножил в несколько раз. Да, работы в офисе прибавилось, как и времени, уделяемого повышению боевых способностей своих людей и разработке планов нападения. Это все интересно и полезно, но не заменит эйфории от убийства. А работа с Ви, а тем более с таким его настроем, гарантирует веселье. От одной мысли у Чона кровь вскипает. Возможно, как раз из-за подобной одержимости смертью Хосок неожиданно для себя и Намджуна настолько сильно привязался к мальчишке, который буквально топит окружающих в их собственной крови и упивается ею. — И тебе нравится, извращенец, — смеется Тэхен, прикрывая свои блестящие алыми искорками глаза. — Мы с тобой слишком похожи, аж пугает, — шепчет мужчина, притираясь носом о чужой нос, даже не смущаясь находящихся в машине людей, которым прекрасно видно все происходящее. — Мы с тобой настолько разные, что меня в дрожь бросает, — урчит Ким и с явным усилием отстраняется от теплого тела. — Поехали, я покажу дорогу, по которой можно зайти к ним со спины. Парень быстро юркает в свой автомобиль, оставляя Хосока на дороге. Он лишь качает головой и возвращается за руль тоже, послушно следуя за черным внедорожником. Сидящие в Кадиллаке мужчины предусмотрительно не издают ни звука, чтобы не спугнуть резко поднявшееся настроение своего начальника. Машины тихо и неспешно едут по бездорожью, обминая массивный террикон. Когда Ви наконец остановился и заглушил двигатель, среди полуразрушенных домов показался лагерь. Навскидку людей там было не больше пятидесяти. Многие без оружия. Это лишь на руку. Хотя, люди Монстра даже с вооруженными до зубов китайцами смогли бы справиться составом из шести человек, не говоря уже о присутствии Ви и Пса на поле боя. Карго всегда берет не количеством, а качеством. Тэхен пташкой выпархивает из внедорожника, сжимая в руках два пистолета. Хосок лишь усмехается на это. Парень явно желает выпендриться, показывая технику стрельбы по-македонски, которую так недолюбливает Чон из-за понижения точности попаданий. Мужчина вместе со своими людьми быстро выходит на воздух и присоединяется к крадущемуся Киму. — Если я порешаю больше, чем ты, то тогда с тебя поцелуй, — в шутку шепчет Ви, подмигивая закатывающему глаза Хосоку, который не может сдержать улыбки. Даже в такой ситуации Тэхен остается странным и с трудом поддающимся логике. Звуки стрельбы раздаются неожиданно для сидящих в лагере китайцев. Двое тут же падают замертво, пораженные пулями в лоб, еще одна парочка падает из-за ранений в ногу, остальные же либо начинают отстреливаться, либо пытаются сбежать. Оставив стреляющих на Хосока и его людей, Тэхен с детским восторгом несется за беглецами, подстреливая их и стараясь не убивать сразу. Хочется потом еще с ними поиграть. Парень отбрасывает пистолеты, когда в них кончаются патроны, и достает из футляра на поясе кривоватый нож, которым тут же перерезает глотку пытающемуся удрать китайцу. Ким просто запрыгнул ему на спину, вспоров горло, из-за чего кровь залила и руки, и даже часть попала на лицо. Ви сыто облизывается и вытирает губы окровавленной ладонью. Тэхен забирает пистолет у одного из беглецов и стреляет в того, который пытался спрятаться между разрушенными домами. Юноша безжалостно начиняет чужие тела свинцом, а с каждым выстрелом его улыбка становится все шире. Ви носится по местности, словно одержимый, вылавливая трусливых подстилок триады. В конце концов Хосок находит Кима, когда он старательно сваливает изувеченные трупы в одну кучку. На многих из них можно заметить порезы, складывающиеся в цветочные орнаменты. Мужчина лишь качает головой, сыто облизываясь. Собственные руки уже согреты в крови. — Одиннадцать за мной, — хмыкает Чон, видя насколько измазан Тэхен. — Четырнадцать, Сок-а, — сладко тянет паренек. — Но можешь не выполнять условия спора. Я и так получил свою дозу кайфа на сегодня. Ви еще хочет что-то сказать, но его притягивают к себе за липкий от крови пиджак и жадно целуют. Хосок проходится языком по алым губам, слизывая терпко-сладкую жидкость. Оба кусаются и рычат, словно оголодавшие звери. Чон несдержанно подхватывает юношу за бедра, заставляя обвить себя конечностями. Поцелуй со вкусом крови становится все более и более развратным, и Тэхен даже едва слышно стонет, щурясь от безумного удовольствия. С Хосоком все чувства будто в сто раз обостряются. С ним настолько хорошо, что даже страшно. Хочется и сбежать, и не отпускать. Первым в себя приходит Пес, разрывая поцелуй и смотря блестящими от желания глазами на Кима. Парень тяжело дышит, его губы припухли от кусачих поцелуев, а на щеках играет едва заметный на медовой коже румянец. Тэхен любым красив, но таким — просто невероятен. Хосоку многого стоит сдержать себя и не наброситься на эти губы снова. Он бережно ставит Ви обратно на землю, но ладони все еще не спешат отпускать мягкие бедра. — Значит, чтобы заполучить твой поцелуй, мне всего-то надо было кровью обмазаться, — без издевки произносит Ким. Он безумно пьян без капли алкоголя в организме. — Нет, мы спорили, я отдал тебе то, что ты попросил, — лукавит Чон, скользя узловатыми пальцами на обтянутые брюками ягодицы. Тэхен слишком идеален, чтобы быть человеком. Это Дьявол во плоти, не иначе. — Надо чаще спорить, потому что мне чертовски понравилось, — юноша тянется за еще одним поцелуем, но натыкается на теплую ладонь. — Нет, больше такого не будет, моя калиранта, — качает головой Хосок. — Это была одноразовая акция. Так сказать, поощрение выдающегося сотрудника. — Ты говорил так про то, что между нами никогда не будет поцелуя, но это уже второй, — смеется Ким и вдруг просто обнимает мужчину за талию, прижимаясь к его плечу щекой. — Дай просто так постоять чуть-чуть. Как раньше… Сегодня такой хороший день. — Иногда даже меня сбивают с толку твои понятия о хорошем дне. Чон слабо улыбается и утягивает парня с собой на траву, усаживаясь в позу лотоса, а Тэхена укладывая головой себе на колени. Их не смущает гора трупов и тонкие ручейки крови. Скорее успокаивают. Они странные, но могут понять друг друга лучше, чем кто-либо другой. Бледные пальцы аккуратно перебирают рыжие пряди, пока Ви что-то тихонько напевает. Им лучше не разговаривать. Они не умеют сдерживаться рядом с друг другом, поэтому точно поссорятся. Не потому, что недолюбливают друг друга, а потому что эта ощутимая схожесть заставляет чувствовать себя уязвимым. Желание защищаться включается раньше, чем мозг начинает нормально работать. Солдаты не рискуют подходить к начальникам, которые славятся своим непростым характером и непонятным поведением. Четверо мужчин довольно спешно складывают трупы в одну кучку, отрезая каждому голову, как было приказано. Никто старается не задумываться о том, насколько же безумны и жестоки Ви и Пес, учитывая то, каким образом умерли некоторые из этих китайцев, и то, что они периодически устраивают подобное человеческое сафари не столько ради наказания виновных, сколько ради своего веселья. — Давно мы с тобой вдвоем так не развлекались, — едва слышно шепчет Тэхен, наслаждаясь чужими ласковыми поглаживаниями по голове. В другое время он бы сбежал бы или начал дурачиться, лишь бы не тонуть в этом приятном пробирающем до костей тепле, но сегодня можно. Ким слишком устал от преследующего по пятам холода. Он не станет привыкать, не станет зависеть, но хотя бы разок… разок расслабиться можно. — Да, я даже скучал по этому, — уголками губ улыбается Хосок. — Запах крови, бьющиеся в агонии люди, твоя безумная улыбка. Навевает воспоминания. Ты намного лучше управляешься с оружием в сравнении с тем, когда Намджун тебя к себе забрал. — Конечно, опыта больше стало, — пожимает плечами парень и переворачивается на спину, смотря прямо в чужие черные глаза. — С того момента много чего изменилось. Не знаю, хорошо это или плохо, но я ощущаю себя совершенно другим человеком. — Фундамент у тебя все тот же, а вот все остальное и правда могло поменяться, — широкая ладонь тут же ложится на испачканную кровью щеку. — Но смотря на тебя я все еще вижу того же мальчишку, что и три года назад. Просто ты будто сильнее закрываешься и творишь больше необъяснимых вещей, которых я понять не могу. Но ты все тот же, просто растешь, как и любой другой человек. А еще ты стал еще красивее, чем был, хотя я думал, что быть красивее уже невозможно. — Ты считаешь меня красивым? — с искренним удивлением широко распахивает глаза Тэхен. Ему часто говорили, что он миловидный, что горячий, что у него завлекающий взгляд, но парень воспринимал это как что-то должное. Ему было приятно, но комплименты воспринимались абсолютно спокойно. От Хосока же подобное слышать раньше не удавалось. Он мог хвалить технику, мог ворчать на притворство, мог отвешивать комплименты подобранному образу, но никогда не называл красивым. Чон с нежной улыбкой смотрит на юношу и несдержанно касается губами его губ, оставляя невесомый поцелуй, обжигающий не только кожу, но и все внутренности. Ви невероятный. Он выглядел еще нескладным подростком в свои двадцать один, когда пришел в Карго, но все же тогда уже проглядывались изящные и даже слегка хищные черты лица. Сейчас же от парня взгляда уже оторвать невозможно. Его лицо приобрело более взрослые и выразительные черты, взгляд стал увереннее и опаснее, тело обросло развитыми мышцами, хотя Хосок все еще слишком умилялся с вечного мягенького животика, который никак не желал уступать место прессу. Если раньше Тэхен восхищал своей неземной красотой, то сейчас был буквально нереальной версией себя. Существование такого человека просто незаконно. — Конечно, будто ты не знал, — шепчет прямо в губы мужчина, прикрывая глаза. — Не знал, ты же не говоришь мне это вслух обычно, — фырчит Ким и чувствует накатывающий страх. В руках Хосока он ощущает себя слишком уязвимым, в этих объятиях он просто плавится и даже не противится этому. — Потому что это само собой разумеющееся, — тихо смеется Пес. — Вот поэтому у тебя нет ни девушки, ни парня, — язвительно ухмыляется Тэхен. — Людям надо говорить подобные приятности вслух, иначе они никогда не узнают, что ты о них думаешь. — Иногда людям не стоит знать, что я о них думаю, чтобы проблем было меньше, — с неожиданной грустью проговаривает Хосок. — Давай уже собираться. Ты там вроде хотел на границу головы подкинуть. Парень с забавным ворчанием поднимается на ноги и идет в сторону курящих у машины мужчин. Они быстро грузят головы во внедорожник, уже даже не удивляясь всем идеям, приходящим в светлую головушку Ви. Хосок садится в машину к юноше, решая, что отпускать его одного к границе, будет слишком опрометчиво. Спустя двадцать минут к одному из блокпостов бросается мешок, низ которого уже пропитан кровью настолько, что с него капает алая жидкость. Охрана на границе настороженно смотрит на улыбающегося Ви. Они знают, кто это и что будет, если тронуть столь близких к Монстру людей. — Удачного дня, мальчики, — кричит на китайском Тэхен и отправляет воздушный поцелуй солдатам. — Передавайте мой привет Цзяо. Он может забрать остатки там, откуда ему в последний раз информацию передавали. Прежде чем парень еще что-то наболтает, Хосок перехватывает его за талию и утаскивает в машину. Иногда на эмоциях от убийства Кима заносит, а пограничники явно не в восторге от подобного презента. Никогда нельзя упускать из вида возможность того, что у кого-то сдадут нервы и шальная пуля прилетит в рыжую макушку несмотря на весь страх перед Карго. Обратно автомобиль возвращается даже быстрее, но выпускать из него Чона юноша не собирается. Посигналив людям Пса фарами, чтобы убедить в том, что все прошло нормально, Тэхен со счастливой улыбкой поворачивается к Чону. Это безумно редкий момент, когда мужчина и правда видит искренние эмоции этого погрязшего в фальшивых образах мальчика. — Сок-а, может сходим вместе куда-то? Мы могли бы съездить в ту деревушку с виноградниками, о которой ты говорил, — затараторил Ким. — Прости, я… — Хосок и правда выглядит виноватым. Он бы очень хотел, но не может. Опять. — Я обещал Хёрин помочь с кое-какими делами. — Ах, Хёрин, — взгляд Тэхена тут же становится острым, словно лезвие ножа. — Все хорошо. Я тут вспомнил, что у меня жуткая аллергия на виноград, да и свои дела есть. Спасибо, что помог, хён. Не буду тебя задерживать. Парень нажимает на разблокировку дверей, смотря лишь на дорогу перед собой. Хосок кидает взгляд на явно задетого чужим отказом Кима и тихо вздыхает. Мужчина не может понять, почему Ви обижается, ведь они с ним не договаривались о чем-то заранее, да и сегодня он уже перекраивал свои планы ради Тэхена. Пес не чувствует себя виноватым, но почему-то язык так и чешется извиниться. Однако он не говорит ни слова. Если парню так хочется пообижаться, то пожалуйста, Хосок ему в этом мешать не станет. Стоит Чону ступить на землю, как внедорожник срывается с места, поднимая за собой клубы пыли. Тэхен стискивает зубами бедную губу до крови и давит педаль газа в пол с такой силой, будто от этого зависит его жизнь. В груди вновь просыпается неприятное чувство, которое Ким уже долгое время пытался засунуть поглубже и забыть, пытался оправдать и свести на нет. Теперь же этот отравляющий червячок сжирает изнутри, ничем не сдерживаемый, а навязчивые мысли и образы лишь подпитывают его. Стоит вспомнить тонкие запястья на бледной шее и след от розовой помады на покрытой щетиной щеке, как Ви сжимает руль с такой силой, что кожа на костяшках грозится лопнуть от напряжения. Сомнения во многом начинают растворяться с каждой новой картинкой, которую подкидывает воспаленный мозг. Тэхену мало крови.***
Юнги осматривает местность. Заброшенный завод. Они пришли заранее, разместившись в здании совсем рядом. Настолько близко, что с шестого этажа на крышу завода можно буквально допрыгнуть. Мужчина переговаривается по рации с кем-то из своих людей, наблюдая за тем, как Чимин с каким-то несвойственным ему беспокойством смотрит на дорогу, где должны показаться покупатели. Это одна из редких поставок драгоценностей, которые случаются на территории Карго. Намджун довольно редко заключает обходные сделки с хозяевами месторождений драгоценных камней и выступает посредником, передавая товар ювелирам или коллекционерам из других стран, которые хотят получить камни без официальной документации. Такие сделки очень рисковые, но также они ужасно прибыльные. Именно из-за опасности их так мало, но редкость проведения сделок также создает спрос на товар Карго, ведь в отличие от крупных посредников, Монстр за качество может голову на отсечение дать. — Через сколько сделка? — негромко произносит Чимин. — Где-то час еще есть, наши ждут приказа о выдвижении, — пожимает плечами Мин и достает из-за пояса свою любимую флягу. — Будешь? — Ты же знаешь, что мне нельзя алкоголь, — морщится парень. — Ой, Лухану лишь бы запрещать что-то, — закатывает глаза Юнги, откручивая крышку. — Знаешь ли, я не хочу опять думать, что умираю, когда у меня паническая атака случается, так что лучше буду спокойно себе пить таблетки и придерживаться рекомендаций того, кто имеет медицинское образование и опыт в этой сфере, — недовольно цокает языком Пак. — Тебе бы тоже не помешало нормально лечиться. Ты все еще через раз таблетки принимаешь? — Они мне не нужны, я почти в овоща превращаюсь из-за них, — морщится мужчина и отпивает несколько глотков. — А Шуга и вовсе боится, что из-за них кто-то из нас исчезнет. — Но вы же… одно целое. — Все вопросы к этому дурику, — как-то по-доброму ворчит Юнги. — Трезвым намного тяжелее воспринимать всю эту чертову реальность. Я вроде и привык за столько-то времени к тому, что приходится делать, но время от времени накатывают старые воспоминания. Я не хочу проживать их без обжигающего горло эликсира, заставляющего забыться. — Просто будь осторожнее с этим. Я не буду спасать твою тушку, если ты пулю словишь из-за потери реакции, — холодно смотрит на напарника Чимин. — Знаю. И я понимаю свой предел для разных ситуаций, успокойся. Чего ты нервный такой последние полчаса? Юноша на это лишь молчит и указывает пальцем в окно. Только вот показывает он не на ту дорогу, по которой должны были прийти клиенты, а ту, которая ведет прямо на территорию Административного Района. Это было единственное место в Когурё, где полиция все еще имела власть, а люди послушно исполняли прихоти правительства. По вине прошлого Президента раздробленность и упадок поглотили Когурё окончательно. Нынешний же старается хоть как-то регулировать ситуацию в стране, однако его сил хватает лишь на то, чтобы вставлять палки в колеса. Сложнее всего ему приходится с Карго, потому что здесь на поддержку народа он может не надеяться. Люди в открытую признают Монстра, как своего лидера, игнорируя вечные призывы Президента помогать выкрыть всю незаконную деятельность. Слишком многие могут нормально жить лишь благодаря деятельности Монстра, слишком многие ощущали на своей шкуре, насколько бесполезно правительство против картелей, слишком многие видели, что бывает на других территориях. Карго — относительный островок безопасности, за который люди готовы бороться даже с официальной властью. Хотя Намджун активно пытается установить дружеские отношения с Президентом и не вступать в открытые конфликты. — Блять, — не сдерживается от ругательства Мин. На горизонте виднеется полицейский автомобиль, за которым следуют еще несколько военных джипов. Юнги прячет взятую с собой снайперскую винтовку среди разного мусора и быстро бежит вниз, замечая, как Чимин срывается вслед за ним. Оба на всех парах выбегают из здания. Полиция будет здесь с минуты на минуту. Мин кричит в рацию, чтобы их люди быстро разворачивались, а сам несется в сторону спрятанной в кустах машины. Объезжая полуразрушенные дома, мужчина несдержанно матерится и выжимает из автомобиля всю возможную на подобной местности скорость. Надо как можно скорее перехватить полицейских и задержать их прежде, чем они смогут сесть на хвост группе с товаром. Это не первый и не последний раз, когда сделка срывается подобным образом, но первый раз, когда такое происходит во время передачи камней. Эта сделка выглядела слегка подозрительно в контексте того, что покупатель мог устроить засаду, однако о копах и речи не было. Чимин или Хосок всегда знали заранее об облавах, даже если те были максимально секретными. Машина Юнги резко тормозит одновременно с полицейским автомобилем, между бамперами остается лишь пять метров, не больше. Из машины, что была во главе, выходит высокий подтянутый парень не намного младше самого Мина. Это веснушчатое лицо со светло-серыми глазами, в свете солнца кажущимися серебристыми, знает все Когурё. Комиссар Кан Юсон, головная боль всех картелей и организаций, а для Карго еще и личная заноза в самом неприятном месте. Он самый молодой комиссар, который получил звание не за красивые глазки, а за огромное количество раскрытых дел. Благодаря ему суммарные убытки Карго от сорванных сделок составляют более семи миллиардов вон за квартал. Однако, каким бы мешающим он не был, Намджун строго-настрого запретил трогать комиссара. С приходом Юсона правоохранительные органы хоть немного начали работать на пользу граждан, а не только на свой карман. Если цена попыток нормализировать жизнь обычных граждан Когурё составляет семь миллиардов вон за квартал, то Монстр готов с радостью ее платить и терпеть нервотрепки от Кана. — Удивлен увидеть здесь вас, а не Пса, — насмешливо произносит комиссар, опираясь бедрами о капот и скрещивая руки на груди. — Не сказал бы, что рад встрече, Юсон, — хмурится Юнги и ощущает, как Чимин сжимает его ладонь своей. Говорить надо как можно меньше, потому что в отличие от Шуги Юнги мог принести много проблем своим слишком острым язычком. — Комиссар, какими судьбами решили посетить северо-запад? — с очаровательной улыбкой интересуется Пак, пока что не пытаясь использовать свой голос. Коп слишком далеко, да и волнение от неожиданной встречи сказывается. — Да так, птичка напела, что здесь вредители завелись, — окидывает парочку презрительным взглядом Кан. Больше чем Чонгука он ненавидит именно этих двоих. От них всегда больше всего проблем, разрушений и трупов. Это не люди, а оружие массового поражения. Теперь придется не отрывать взгляда от Мина, чтобы не пропустить момент, когда он переключит свой ошейник. Нападать никто пока что не собирается, но если хотя бы одна из сторон сделает шаг в сторону, тут только гадать, что будет быстрее: голос или пуля. Хотя об обычных боевых навыках бывшего военного забывать тоже не стоит. — Не знал, что у полиции настолько дел не хватает, что они в дезинсекторов переквалифицировались, — закатывает глаза мужчина, тут же ощущая, как хватка на ладони болезненно усилилась. Каким бы плюшевым Чимин не выглядел, силы ему не занимать. — Лучше бы вы за падальщиками так следили, уважаемый комиссар, — спокойно подмечает Пак, но именно его тон выводит Юсона из равновесия. Они все понимают о чем речь. Падальщиками все за глаза называют неконтролируемые группировки на территории Зеленого Дракона, Озарии и Йоннама. Пару недель назад произошла масштабная бойня на спорных территориях между несколькими группировками сразу. Монстр направлял официальное сообщение в офис комиссара, так как не имел права вмешиваться лично. Он знал, что произойдет что-то ужасное, поэтому хотел предотвратить этот ужас. Юсон проигнорировал сообщение, посчитав это провокацией или же ловушкой. В той бойне погибло более двух сотен невинных людей, которые просто оказались на улицах не в то время. Среди них было очень много детей, ведь основная часть перестрелки произошла недалеко от школы, пусть ее и не посещало много человек. — Лучше потрудитесь объяснить, что вы тут делаете, — хмурится Кан. — Мы? — пухлые губки Чимина растягиваются в похабной улыбочке. Так улыбаться умеет только он, сочетая в себе невинность с бескрайним развратом. — Свидание. Мы были на свидании. — Лучше ничего не придумал? — со смешком закатывает глаза Юсон. Он тянет время. Машина, зарегистрированная на компанию Монстра, была замечена сразу, как отъехала от склада, так что часть людей уже объезжала территорию в поисках товара, который точно должен быть неподалеку. — Ох, вы не верите? — улыбка парня становится еще шире. Он медленно под шокированные взгляды обоих мужчин сбрасывает свою курточку и расстегивает рубашку под ней, демонстрируя покрытые свежими засосами и укусами грудь и шею. — Это достаточно убедительно? В следующий раз все на видео снимать будем, чтобы точно не подводить доверия, комиссар. — Господи, оденься, — прикрывает глаза ладонью смущенный Юсон, а Юнги не сдерживает ехидного смешка. У Мина аж губы зачесались поцеловать Чимина, умеющего прекрасно играть на нервах Кана. Вдруг внимание всех троих привлекает шум со стороны завода. Пак несдержанно ругается, видя подъезжающие автомобили заказчиков. Зато комиссар наоборот счастливо улыбается, будто подарок на день рождения получил. — Видимо, это еще на свидание приехали, — скалится Юсон, садясь в машину, но не успевает он захлопнуть дверь, как звучит оглушающий взрыв. Колонна из четырех машин просто подрывается, а в воздух взлетают языки пламени. Юнги что-то кричит опешившему Чимину и хватает его за руку, затаскивая в автомобиль. Руки мужчины впервые за долгое время дрожат, а воспоминания о пережитом когда-то аду заполняют мысли. Мин срывается с места вслед за полицейской машиной, мчащейся к горящему транспорту. Никто не понимает, что происходит. Автомобили полиции и Юнги резко тормозят, когда звучит еще один взрыв, а за ним и еще один. Со стороны колонны доносятся крики. Кан выскакивает из машины и несется вперед, не решаясь подъезжать близко к огню. Мин разбрасывается ругательствами и буквально вываливается из автомобиля, со всех ног несясь к комиссару. — Стой, блять! Стой, подорвешься! — кричит Юнги и бежит изо всех сил, будто это его жизнь сейчас зависит от того, успеет ли он. Мужчина дергает Юсона на себя буквально за пару шагов от мины, которую даже не потрудились спрятать, но в состоянии шока полицейский ее даже не заметил. Мин тяжело дышит, до побелевших костяшек сжимая чужое предплечье. — Идиот, под ноги смотри, здесь раскидали противопехотки, — через раз дышит Юнги. — Блять, я уже слишком стар для такого дерьма. Кан непонимающе смотрит сначала на удерживающую его ладонь, потом на горящие автомобили, и только после этого обращает внимание на металлический объект на земле, слегка закопанный в нее. Кровь мгновенно стынет в жилах от осознания, что только что могло произойти. — Кто-то раскидал здесь противопехотки, на которых и подорвались тачки, — восстановив дыхание, говорит Мин как раз в тот момент, когда к ним подбегают Чимин и полдюжины полицейских. — Если хочешь добраться до людей в машинах, то иди осторожно, придурок. И вообще, ты мой должник теперь. Все еще находясь под впечатлением, комиссар тупо кивает и уже намного осторожнее пробирается к горящим автомобилям. Помимо этой мины были еще, но они находились дальше, как раз по тому пути, где должны были ехать заказчики. Когда все, кто рискнул идти дальше, подходят к колонне максимально близко, они видят, что в живых нет никого. На земле валяются обожженные тела без признаков жизни. Проверив тех, до кого можно было добраться без особого риска быть сожженным, и покричав, чтобы удостовериться в том, что живых точно нет, комиссар все же разворачивается назад, послушно следуя за угрюмым Юнги. Мин не может понять. Все, кого он смог увидеть, были китайцами, что заметно как по внешности, так и по тату, говорящей о принадлежности к триаде. Заказчики были европейцами и всегда забирали товар без помощи триад, которые содрали бы невообразимую пошлину за передачу. Все происходящее ощущается неправильным, но объяснения мужчина найти не может. Сухо поблагодарив за свое спасение, Юсон быстро забирает своих людей, чтобы вернуться уже с саперами и осмотреть внимательнее местность. Чимин же забирает управление машиной на себя, видя состояние напарника, которое никак не комментирует. Ему, если быть откровенно честным, нет дела до чужих проблем, травм и мыслей. Сейчас главным было подчистить за собой следы. На заводе точно нет ничего, это точно, так что надо лишь забрать оставленную в доме винтовку.***
Дорога от границ до Камола занимает у Тэхена больше двенадцати часов, поэтому приезжает на место он уже ближе к ночи. Внедорожник останавливается у многоэтажки, где находится квартира Чонгука. Парень оглядывается, проверяя наличие хвоста, но все равно ради предосторожности петляет между дворами и подъездами, используя заброшенные проходы. В конечном итоге он выходит к какому-то забытому богом клубу. Не обращая внимания на пьяные тела, Ким проходит через черный вход, тут же направляясь в погреб. Там он отодвигает несколько ящиков, чтобы показалась дверь с сенсорным замком. Приложив ладонь, Ви открывает ее и быстро прошмыгивает внутрь. Чистые стены и однотонный интерьер кардинально отличается от того, что есть наверху. Тэхен проходит вглубь и видит сидящего между пробирок и микроскопов Чона. Парень что-то записывает в толстую тетрадь, попеременно перенося какие-то данные в компьютер. — Как идут дела? — бесцветным голосом спрашивает Ким, заставляя Чонгука вздрогнуть. На гостя тут же поднимают покрытые поволокой глаза. Ви недовольно хмурится. Чон опять под дозой. Как бы он не говорил, что в таком состоянии лучше работает, со стороны явно видно было то, насколько восприятие и понимание искажались. — Ну, уже лучше. Препарат хотя бы больше не вызывает остановку сердца, — глухо смеется юноша. — Я работаю над улучшением формулы. То, что было у Йоннамских крыс, слишком сырое, я уже тебе это говорил. — Говорил, — кивает Тэхен, усаживаясь на мягкий диван и закидывая ногу на ногу. — Так вот, то, что было у них, я уже смог повторить, — с гордостью сообщает химик. — И это ты говорил. Боже, сколько ты в себя своей дряни закинул, что память барахлить начала? — цокает языком Ким. — Ммм… Много. Это случайно вышло. Опять был приступ и я… Ну, ты понял, — бурчит Чон, дуясь словно маленький ребенок. — У меня хуже с памятью будет, когда просплюсь. Поэтому и записываю сейчас все. Я не буду помнить ничего из того, что произошло после дозы. — Бросал бы ты эту гадость, только убиваешь себя сильнее, — Ви неспешно встает на ноги и подходит к Чонгуку ближе. — Не то чтобы я о тебе волновался, но твоя смерть мне явно не на руку. Сходил бы к Лухану, он может чего подсказал бы. Все-таки у него много знакомых хороших врачей. — Только после того, как ты сам сходишь к нему по поводу своих галлюцинаций, — пьяно улыбается Чон. — Сам же говорил, что хуже становится. У тебя даже волосы из рыжего медленно в красный начинают переходить. — Правда? — испуганно подскакивает к зеркалу возле раковины Тэхен. Оттенок реально начинает неспешно алеть, но изменение пока что незначительное. — Как ты заметил? — Я только на тебя смотреть и могу, — пожимает плечами Чон. Сегодня таблетки сделали из него самую спокойную версию себя. Прикол наркотика, который Чонгук еще давно изготовил сам, что его реакция на организм всегда была непредсказуема, кроме чувства легкости и эйфории. — Ты так и не сказал толком, что там с этим проектом, — спешно сменяет тему Ким. Он сегодня непривычно хрупок, каждое чужое слово будто рассыпаться заставляет. — Я совершенствую формулу. Скорее всего сможем вывести два вида, более длительного действия, но действующее через время, и практически мгновенное. Чонгук удивленно охает, когда к нему на колени вдруг усаживается Тэхен и прижимается губами к губам. У Ви вся кожа горит, а на языке призрачный вкус поцелуя Хосока. Он жадно целует бедного дезориентированного химика, радуясь, что тот забудет о таком проявлении слабости, когда проспится. Киму жизненно необходимо заменить это разъедающее фантомное прикосновение слегка сухих губ, поэтому он целует Чонгука вновь и вновь, не обращая внимания на чужие постанывания и скулеж. Сегодня придется остаться в этом скрытом ото всех месте, чтобы утром уже нормально поговорить о проекте. Только здесь удается обсудить эту тему, потому что в Карго поднимать ее ни в коем случае нельзя. Не говоря уже об особняке. Уложив отключающегося под действием наркотика Чонгука на диван, Тэхен берет свой телефон и набирает уже давно знакомый номер. — Чим, ты как там? Не пострадал? — с искренним беспокойством спрашивает Ви. — Все хорошо, мы с Юнги невредимы. Стой, а кто тебе рассказал? — удивляется Пак. — Ты уже вернулся в город? — Нет, я вернусь не раньше послезавтра. Ты же знаешь, что мои люди есть абсолютно везде, так что неудивительно, что я знаю о том, что касается двоих членов совета, — усмехается Ким и прикрывает глаза. — Береги себя, до встречи.
