родительский инстинкт

Не смеет останавливаться. Он пытается, отчаянно пытается развить скорость ещё больше, но чувствует, как дыхание сбивается. Оглядывается — они всё ещё несутся за ним, не думая отставать. Он начинает петлять меж появившихся деревьев, надеясь, что группой им будет сложнее так гнать за ним, как вдруг они вовсе останавливаются. Один из них рычит, оскалившись, но и шага вперед не делает. Агвид окончательно останавливается, ухмыляется и спокойно идёт от них. Агвид спасён. Но не задумывается, почему же за ним не погнались дальше. Он в приливе адреналина не ощущает, что огромная территория помечена самцом. Он только избавился от группы гепардов, что явно не собирались спрашивать его разрешение на сношение. И теперь… он всё же замечает. Не запах, а слышит шум в траве справа от него. Оглядывается, но не видит никаких укрытий, куда мог бы проскользнуть. Местность, не считая деревьев, открыта и просматриваема. И лишь там, откуда разносится лёгкий шелест, высокая трава. Но скрываться в ней — идти в лапы опасности, так что, не переведя дыхание, он срывается с места, уносясь прочь. Лапы дрожат от усталости, но он не останавливается. И не оборачивается, когда слышит сзади себя опасность. Уже поздно. И его валят на землю, сразу же переворачивая на спину. Тигр. Ярко-оранжевая большая морда, нависшая над ним, не даёт успокоиться. Тигр скалится, обнажая крупные клыки. Принюхивается, и оскал пропадает, пока Агвид так и лежит под ним, боясь пошевелиться. Страшно, что глотку перегрызут, если вдох неправильный сделать. Он искренне надеется, что тигр отпустит его. Однако тот лишь продолжает обнюхивать его, забираясь носом в шерсть на шее, затем за ухом. Водит аккуратно своей мордой по его. Опасности нет. Глотку не перегрызут. Осознание этого срабатывает разрешением, чтобы Агвид отворачивал свою мордочку, пытался выбраться из-под тигра, но стоит вылезти и начать отходить, как тигр догоняет и подталкивает в другом направлении с жалобными глазами. Агвид соглашается и поворачивает. Он пойдёт за этим тигром, пока нет опасности и агрессии. В конце концов, именно он пересёк, бессовестно ворвался на его территорию, убегая от гепардов. Тигр вполне мог, не церемонясь, убить его. Агвид шагает рядом с тигром, который специально замедляется, обратив внимание на дыхание Агвида. Они подходят к небольшому дому со скромных размеров пристройкой рядом, перед которыми кострище, а рядом с ним… буйвол. Убитый и даже частично поеденный. Агвид останавливается неуверенно и садится, не зная, идти ли дальше. Тигр машет ему мордой, но Агвид не понимает. Тигр должен вывести его с территории, а приводит к своему дому. Агвид сидит, не двигаясь, растерянность не даёт и шага сделать. Тогда тигр подходит к буйволу и тащит в сторону всё ещё ничего не понимающего Агвида. Когда жертва достаточно близко, Агвид отшагивает, но тигр сразу отпускает буйвола и подталкивает Агвида обратно ближе, показывает место, откуда удобнее всего начать свою трапезу, а сам отходит, не мешая, и врывается в плоть буйвола с другой стороны. Агвид всё так же сидит, не двигаясь. Ему бы человеком обратиться и потребовать объяснений, но, должно быть, он не в том положении. Тигр снова тычет мордой в буйвола, и Агвид всё же склоняется, начиная осторожно есть, ожидая реакции. Готов отбежать в любой момент. Но тигр склоняет голову и продолжает есть. Агвид понимает, что за ним ухаживают. Он заинтересовал тигра, несмотря на то, что является гепардом. Ухмыляется и ест дальше. Что ж, это льстит. Куда лучше, чем подход гепардов: догнать, подраться, завалить и уйти, не задумываясь ни о самке, ни о котятах. Агвид не позволит так относиться к себе. А ухаживание принимает и ест свежайшего буйвола. Должно быть, своей погоней он как раз отвлёк тигра от приёма пищи. Агвид насыщается довольно быстро, ему много еды не требуется, и ждёт, когда закончит есть тигр. На его территории самовольничать он не станет. Тигр вскоре тоже прекращает есть и оттаскивает буйвола ещё чуть дальше от жилища. Падальщики всё равно придут ночью и расхватают всё. Тигр ведёт Агвида мимо дома, за которым видит вначале машину — старый ржавенький пикап, — а метрах в десяти оказывается небольшой ручей, в котором они отмываются и насыщаются прохладной водой, которая была чистой, пока они не смыли со своих морд остатки крови. Агвид понимает, что тигр разделил с ним еду не от доброты душевной и наверняка так просто не отпустит. Агрессивным не кажется, лишь яростно защищающим территорию, поэтому Агвид надеется, что они смогут договориться в случае чего. Например, Агвид притащит тушу и они разойдутся. Однако, когда тигр аккуратно подталкивает Агвида в дом, но лишь занимает одну половину шкуры, лежащей на полу, показывая на вторую. Агвид не ложится сразу, а лишь присаживается и смотрит на разморённого тигра. Понимает, что такой расслабленный нападать точно не будет, и сворачивается на шкуре, оставляя между ними расстояние в полметра. Агвид думает, что спать нельзя, надо не терять бдительность, однако сытость и тепло дома заставляют его незаметно вначале задремать, а позже и вовсе крепко уснуть. Просыпается точно в такой же позе, сразу вспоминая, где находится, и подскакивает на лапы. В доме пусто, но он слышит шум снаружи, поэтому аккуратно выходит и видит у костра мужчину в джинсе, что оборачивается с до боли широкой и красивой улыбкой. — Доброе утро? — спрашивает, подходя, мужчина и гладит морду Агвида. — Я оставил тебе дома одежду. Переоденешься и выходи. Агвид кивает согласно и возвращается в дом, где замечает в углу аккуратно застеленную кровать, а на ней небольшую стопку с вещами. Это оказываются хлопковые брюки и рубашка, что сидят довольно свободно на нём. Он выходит на улицу, шагая босыми ногами по прохладной траве, и останавливается возле мужчины, который, по видимому, сжигает остатки вчерашнего буйвола. — Доброе утро, — говорит Агвид, больше привлекая к себе внимание. — Так вот какой ты, — мужчина осматривает его с ног до головы, улыбка с лица не пропадает. — Я Сверр. — Агвид, — он вытягивает руку для рукопожатия, но Сверр оставляет на ней лёгкий поцелуй, не переставая смотреть в глаза, словно два янтаря. — Спасибо… Что не убил и… Накормил, дал кров, — чуть смущенно говорит Агвид, смотря на мочку уха Сверра. Лишь бы не смотреть в глаза, тогда он сгорит от смущения из-за этого взгляда. — От кого ты так бежал? — лишь спрашивает Сверр и запускает руку в волосы Агвида, расчёсывая их мягко. — От гепардов, они… Ну, понимаешь, чего они хотели, — отвечает Агвид и всё же смотрит в глаза напротив. В них буря эмоций, разобрать которую он не может. Сверр кладёт руку на плечо Агвида и подталкивает к себе, совсем слабо, давая тому выбор: поддаться или остаться на месте. Агвид делает шаг навстречу, оказываясь совсем рядом. Его глаза на уровне губ Сверра, и он поднимает их вверх, чтобы не чувствовать ещё больше смущения. Запах окутывает Агвида, заставляя сердце биться чаще. Он запрещал себе испытывать такое. Он запрещал себе становиться уязвимым перед кем-то. И вот он, стоит в объятиях мужчины. Уходить совсем не хочется. Ему бы обернуться гепардом, полежать на тигре, пока тот будет вылизывать ему шерсть на макушке. Он действительно нуждается в этом. — Позволь мне защищать тебя, — говорит Сверр, смотря сверху вниз и обнимая Агвида. И Агвид позволяет. Не может не. Он не подпускает к себе сразу же, но не отталкивает Сверра, когда тот хочет обнять или оставить нежный поцелуй в щёку или макушку. Сверр нуждается в том, чтобы окружить Агвида всем, но Агвид сам порывается охотиться вместе. Да, он никогда не был один, до продолжительной погони от гепардов он жил с другими самками в небольшом поселении. Он не мог бежать домой, чтобы не привести агрессивных самцов в их поселение. И, наверное, домой он так и не вернётся. Он понимает, что хочет семью. Мечтает, что она будет счастливее, чем у большинства самок, самцы которых бросают их сразу же. Он находит новый дом, когда просит Сверра спать в кровати и сам укладывается на его голую грудь под общим одеялом. Сам оставляет поцелуи на загорелой коже. Сам залезает на бёдра Сверра и впивается в страстном поцелуе. Другие самки гепардов рассказывали ему, что течка у них начиналась только вместе с партнёром, с которым им комфортно, но Агвид и представить не мог, каково это. Каково это — хотеть кого-то столь жадно. Он трётся об член Сверра, но Сверр не торопит. Держит себя, впивается пальцами в крепкие бёдра Агвида, чтобы не сорваться, но держит. Агвид сам определяет, как он хочет и когда. И в эту ночь он так и не садится на член Сверра, в отличие от следующей, когда он валит Сверра, только вернувшегося домой, и дрожащими руками раздевает его, чтобы быстрее почувствовать его в себе и дать Сверру свободу действий. Сверр старается не делать больно, но он не может нежно и ласково. Он может только до криков, до мольбы быть сильнее и быстрее. Одного раза им не хватает, хоть они оба без сил, и последующие разы проходят спокойнее, но оргазмы не менее яркие, а поцелуи не менее желанные. И не удивительно, что спустя время Агвид понимает, что он беременный. Всю беременность он проводит гепардом, чтобы не навредить развитию котят внутри него и не затянуть беременность. Он не знает, сколько точно детей он вынашивает, но чувствует, что не одного. Роды проходят страшно, Агвид уходит из дома, но не покидает территорию. Он чувствует Сверра, что ходит вокруг и охраняет, но близко не подпускает. Сейчас он чувствует опасность даже в нём. Двое из трёх котят умирают сразу, что заставляет Агвида проплакать три ночи подряд, пока под его боком греется его единственный выживший пока слепой котёнок, которого он называет Рериком. Сверр ещё об этом не знает, потому что Агвид не будет обращаться человеком до полного восстановления. Котёнок рождается почти точной копией отца — даже полосы похожи и это контрастная белая полоса на задней лапе. Агвид знает, что котёнок спустя время начнёт обращаться в человека и гепарда. Он сам из чистокровной семьи, как, наверное, и Сверр, который не знает своих родителей, но все котята в его поселении из смешанных семей могут обращаться в животных их родителей. Более старшее поколение не любит смешение крови, однако, как показывает жизнь, смешанные котята более выносливые и сильные. Что не сказать о детях Агвида, двое из которых закопаны у их дома. Рерик слишком маленький для тигрёнка, его размеры скорее соответствуют котёнку гепарда, и Агвид искренне надеется, что это не принесёт в будущем проблем. Когда Рерик подрастает и ему требуется уже прикорм мясом, Агвид сам решает охотиться для него, выбирая дичь мельче. В очередной раз, когда он возвращается с охоты, то застаёт дома только Сверра, вальяжно сидящего на диване. — Где Рерик? — спрашивает и оглядывает дом, ища, где его котёнок мог спрятаться. — Он разве не с тобой? — вопросом на вопрос отвечает спокойно Сверр. У Агвида моментально паника просыпается, а Сверр как сидел, так и сидит, развалившись. — Что значит со мной? Сверр, он должен всегда быть с тобой, когда я на охоте. И он был с тобой, когда я уходил, — Агвид честно старается не кричать, пока заглядывает во все укромные уголки дома. — Тут, кстати, был гепард какой-то, я выгнал его. — Какой гепард? — спрашивает Агвид, резко выпрямившись. — Мелкий какой-то, забрёл случайно, видимо. И Агвид выбегает из дома. Он позже разберётся со Сверром, у которого отсутствуют какие-либо родительские инстинкты, и обращается гепардом, прислушиваясь и принюхиваясь, да в конце концов пытается почувствовать Рерика. Он бегает по лесу, рыщет в высокой траве, и когда в очередной раз осматривает ручей, то видит своего котёнка гепарда, что плещется в воде. Оковы с сердца спадают. Поднимает Рерика за загривок и несёт домой, где Сверр так и сидит. — Да, вот этот был! Ты зачем притащил его сюда? — спрашивает недовольно. — Это наш сын, вообще-то, — угрюмо отвечает Агвид и проходит на кухню разделать кролика для Рерика. — У нас тигр был, а это гепард, — непонимающе отвечает Сверр. И тогда Агвид заводит разговор о кровосмешении. Оказывается, Сверр, выросший без родителей и почти всю свою жизнь проживший в одиночестве, за исключением детства, когда за ним присматривали тигры, которые научили его охотиться и которых он называет сейчас братья, даже не знал о двойных оборотнях. Он думал, что Агвид шутит, говоря, что однажды их Рерик станет и гепардом. Сверр обнюхивает Рерика и понимает, что это действительно его котёнок. Его кровь и плоть. Когда Сверр пропадает на несколько дней, Агвид сперва думает, что с ним что-то случилось, а затем, что Сверр бросил их. Как делают большинство самцов. Только они бросают гораздо раньше, Сверр ещё долго продержался. Он возвращается, словно ничего не случилось, и валится спать, поцеловав Агвида в щёку и даже не посмотрев на их сына, который пил в это время молоко Агвида. — Может быть, ты скажешь, где был? — Агвид чувствует подступающие слёзы. Он не мог далеко убегать на охоту и приходилось ловить добычу на меченной территории. Весьма редкую добычу. Он бы забрал Рерика и пересек границу, но тогда им пришлось бы начать кочевать, и он подверг бы и себя, и сына огромной опасности. — Встретил брата, погостил у него немного, поохотился, а что? — и глаза свои жёлтые невинными строит. Агвид давно ищет тысячу и одно оправдание, почему из Сверра настолько откровенно плохой отец, но не может перестать плакать каждый раз. Объясняет, как он жил эти несколько дней и обещает, что при следующей подобной ситуации он просто заберёт Рерика и уйдёт. Да, находясь вне безопасного жилища, ему нужно будет прятать ещё маленького котёнка, который не может за себя постоять, им придётся менять место ночлега каждые несколько дней, но они сильные и справятся. Сверр кивает после каждого предложения и даёт знать, что всё понял. Агвид искренне надеется, что это так. Он слышал, что тигры бросают своих котят, да и Сверр вырос одиночкой, не зная настоящей семьи, но Агвид наивно полагал, что это наоборот заставит Сверра быть ответственным отцом. Агвид даже во время течек не позволяет Сверру кончать в себя. Он, может, и хотел бы ещё детей, но не может допустить этого. В Сверре отца так и не видит. Пока тот лишь учится. Но Агвид отмечает, что он действительно старается. Порой он стоит перед котёнком и спрашивает у Агвида, что делать, но это уже лучше, чем игнорировать Рерика. Агвид предлагает ему ходить с Рериком вместе на прогулку по лесу или до ручья, и Сверр исправно этим занимаемся. Молчит, пока котёнок забирается на него лежащего и мордочкой трётся. Он не понимает, зачем это, но Агвид сказал не мешать ребёнку. Когда Рерик подрастает, уже не нуждается в молоке Агвида и постоянном присмотре, то начинает обращаться в человека, и Агвид отправляет Сверра в ближайший город за развивающими книжками и детской одеждой. Иногда Сверр разделывает дичь и продаёт её в ближайших сёлах и городах, поэтому какие-то деньги у них всегда есть, тратят которые они весьма редко. Сверр научился разговаривать, пока жил в детстве с тиграми, которые показали ему лишь охоту и способ заработка, а вот читать не способен. Но всё же справляется с ответственным заданием и покупает на рынке несколько потрёпанных детских книжек, букварь и одежду, что пока велика Рерику, но это не страшно. Агвид подшивает штанишки и рукава рубашек, но так, чтобы потом можно было без проблем убрать швы. Когда Рерик становится резвым мальчишкой, что болтает без умолку, то просит Сверра научить охотиться. Это первый раз, когда Сверр искренне заинтересован своим родным ребёнком, несмотря на то, что Рерик тянется к нему и постоянно ходит хвостиком. Они выходят за территорию после заката, прячутся в высокой траве, и Сверр даёт Рерику знак, когда замечает жертву. К мелким подталкивает, чтобы Рерик справлялся сам, а крупных валит под пристальным взглядом. После охоты дома объясняет, что не надо долго гнаться за добычей. Не получается за сто метров — отпустить. И Рерик кивает, обещая отцу, что научится охотиться, как он. Сверр действительно учит его и не только охотиться, но и разделывать дичь, и готовить её, и продавать. Собственно, передаёт все те знания, которые получил в своё время от братьев. Он гордится тем, каким растёт Рерик: сильным, ловким, бесстрашным, но появляется новая проблема: Сверр ревнует. Считает, что Рерик достаточно взрослый, чтобы липнуть к Агвиду, и вообще пора ему покинуть родителей. Агвиду снова приходится терпеливо объяснять, что так в нормальных семьях не заведено. Их сын будет жить с ними до тех пор, пока сам не захочет освоить свою территорию. Рерик не обижается на своего отца за порой резкие слова. Агвид объясняет ему, что Сверр просто не знает, что такое семья, и учится каждый день, старается уже много лет. Это истинная правда. Агвид отправляет их в очередной раз, придумав занятие. Нужно запастись дровами, заготовить доски для ремонта и набрать в бочки воды. И они пропадают от рассвета до заката несколько дней подряд на заднем дворе, чтобы выполнить задания в лучшем виде. Часть досок Рерик тратит, чтобы сделать новый ящик для мяса, и отдаёт его отцу. Сверр искренне благодарит — забота у Рерика от Агвида. В тот же вечер Сверр разбирает старый ящик и отправляет его на дрова. Агвид в это время посвящает время себе — собирает в лесу травы, дикий мёд, чтобы заваривать себе ароматный чай, сидя перед домом в беседке, которую соорудили для него Сверр и Рерик. Он наконец делает глоток свежего воздуха. С каждым днём Сверр всё ближе с Рериком, Агвид видит его заинтересованность не только совместной деятельностью. Интересуется настроением, возможными знакомствами во время охоты. Рерик смущается, не готовый к знакомствам с самками, и Сверр треплет его пушистые волосы. Агвид выбирается в город. Один. Впервые. Немного волнительно без Сверра, пугается резким звукам, но успокаивается, уловив любимые ароматы. Нос приводит его в лавку, где он покупает парфюмированное мыло. На самом деле, Агвид даже не знал, что такое бывает, и сейчас испытывает детский восторг. Помимо любимых ему запахов, он также купил два бруска мыла с незнакомыми цветочными ароматами. Девушка в лавке написала ему на листочке названия цветов, чтобы он не забыл. Пробежавшись по рынку и набрав всего по мелочи: и полезного, и просто приятного, он возвращается домой, где его встречает семья. Рерик показывает, какие удочки они сделали, и Агвид искренне удивляется, как у них хорошо получается работать с деревом. Сверр пытался научить Агвида, но он лишь переводил материалы, так что бросил это дело. А Рерик как губка впитывает умения отца. Когда Рерик приводит в дом свою самку, Ликаона, чтобы познакомить с родителями, Сверр начинает испытывать панику. Оказывается, он не готов отпустить сына строить свою семью. Он просит Рерика помочь отремонтировать баню, заготовить дичь в день городской ярмарки, придумывает ещё разные дела для их совместного времяпрепровождения. Рерик с радостью помогает отцу, пока Ликаона сближается с Агвидом. Агвиду в очередной раз приходится говорить со Сверром об очевидных вещах: сына надо отпустить. — Я… Я не готов, — говорит Сверр столь отчаянно. — Я только понял, каково быть отцом. — И это прекрасно, любовь моя, но Рерик нашёл Ликаону и хочет собственную семью. Сверр не допускает того, чтобы дети жили как дикие звери, поэтому выдвигает предложение, что пусть они живут все вместе, пока Сверр с Рериком не построят для новой семьи дом. И все соглашаются. Небольшой дом возводится весьма быстро, и Сверр рыдает, когда Рерик с Ликаоной уходит. Рыдает, как никогда в своей жизни раньше. — Отец, ну что ты, мы же будем приходить к вам. Да и баня ещё не построена! — обнимает он Сверра и поглаживает по спине, целует в макушку. Из маленького котёнка он вырос в высокого юношу и крупного тигра, предпочитая оборачиваться гепардом только когда нужно быстро добежать куда-то. Агвид не удивлён. Несмотря на все сложности, его вырастил тигр. И именно к нему он привязался больше. — Да, конечно, сынок. Я так люблю тебя, — Сверр вытирает слёзы и раскрывает объятия, смотря на Ликаону. — Ликаона, подойди, пожалуйста, — и сгребает их обоих в объятиях. — Береги Ликаону и будь отцом лучше, чем я, — наказывает Сверр. — Не получится. Ведь ты лучший отец. — И Агвид тоже начинает плакать, смаргивая крупные слёзы. — Ну, всё, любовь моя, отпусти их, — говорит Агвид, касаясь плеча Сверра, и тот отпускает детей лишь спустя несколько секунд. Разлуку с сыном Сверр переживает сложнее Агвида. Он пытается искать предлоги, чтобы пойти в гости, но Агвид одёргивает его постоянно. Постоянно порывается отнести к ним дичи, хотя сам же воспитал прекрасного охотника. Хочет принести предметы быта, чтобы помочь обжить дом, одежду, но сам же научил его зарабатывать. Предлагает съездить в город, но Рерику это нужно не сильно чаще, чем самому Сверру. — Может, всё же им почаще общаться? — предлагает Ликаона, пока раскладывает с Агвидом по банкам высохшие травы. — Не думаю, что это хорошая идея. Сверру нужно свыкнуться, что у вас своя семья, — говорит Агвид и улыбается. — Я совсем не против его компании, — продолжает убеждать Ликаона. — Когда ты поймёшь, что хочешь больше времени только для себя, Рерика, возможно, ваших детей, если вы захотите их завести, отвязать привыкшего Сверра будет значительно сложнее, чем сейчас. И Ликаона соглашается. Ему самому сложно осознать, что у него теперь своя семья, но он доверяет Агвиду. И спустя время понимает, что не зря. Он бесконечно любит, уважает Агвида и Сверра, но жизнь их маленькой семьей, состоящей только из него и Рерика, в комфорте, спокойствии и уединении становится для него важнее. Рерик тщательно метит их территорию и яростнее защищает границы, предпочитая не пускать других самцов, даже отца, так что встречаться с родителями они решают в большинстве случаев в их доме. Сверр свыкается со временем, но меньше по сыну скучать не может. И вот однажды он обретает третью причину жить, когда во время охоты находит едва живого, изголодавшегося тигрёнка, на котором отсутствуют и намёки на запахи родителей. Он уже знает, что тигры, даже самки, чаще остальных оставляют своих котят, поэтому обращается человеком и аккуратно несёт его на руках, боясь повредить. Его сейчас не заботит ни отсутствие одежды, ни острые ветки, ни грубые корни деревьев под босыми ногами. Его цель — спасти и вырастить этого маленького котёнка. Стать отцом для ещё одного тигра.