honey sweetness

вспышка фотоаппарата ослепляет на долгие секунды, но хван профессионально держит лицо до самого конца, игнорируя усталость в глазах и во всем теле. это была последняя фотосессия за день, и до момента, когда он наконец-то сможет рухнуть в свою постель, остаются считанные часы. за всю неделю у него не было ни одного выходного, но на завтрашнее утро ни у него, ни чего-то совместного с ребятами не запланировано, поэтому он сможет отоспаться вдоволь. автомобиль едет долго. за это время хенджин успевает даже вздремнуть. езда в самой машине оказывается еще дольше. вечерние пробки в этот раз оказались куда более внушительными, чем обычно. уличные фонари мокрыми пятнами мелькали на запотевшем окне. хван задумчиво ведет по нему пальцем, оставляя роспись. та ровными каплями катится вниз, скатываясь по обивке автомобиля. телефон пиликает уведомлением. это чан бурчит на позднее возвращение хвана. джинни лишь улыбается устало и прикрывает глаза, с наслаждением считая про себя овечек. ну или их скизу, забавно перепрыгивающих через низкий заборчик. растущая популярность их группы прямо повлияла на количество свободного времени. и не сказать, что кто-то был этим огорчен. однако вселенская усталость, которая обрушивалась на каждого в конце репетиций, влияла на настроение. хенджин в такие дни был менее разговорчивым, чем обычно. предпочитал сразу заваливаться спать, чтобы встать пораньше и вкусно позавтракать. правда, в последнее время, и этого стало недостаточно. он не сразу замечает, что машина уже несколько минут стоит перед общежитием, а менеджер внимательно всматривается в его лицо. едва слышно поблагодарив его, хван быстро выбегает на улицу, ежась от прохладного ветра. знакомые ступеньки приятной негой отдаются во всем теле с каждым шагом. а когда перед глазами возникает входная дверь, он и вовсе хихикает под нос, уже ощущая мягкий матрас под спиной. какого было его удивление, когда он обнаружил в своей комнате спящего чанбина, развалившегося на всей его кровати. черная футболка закатилась, открывая вид на смуглую поясницу. со крепко обнимал его одеяло, стискивая в руках съехавший пододеяльник, а носом утыкался в подушку, сладко прищуриваясь. хван не долго рассматривал его, решив умыться и переодеться ко сну, потому чуто стоять на ногах было практически больно. когда он вернулся, картина нисколько не поменялась. он бегло посмотрел в коридор и увидел мокрое покрывало, висящее на двери бина. закрыв комнату, джинни сел сбоку от со, снимая носки. тот мелко заворочался, скатываясь ближе к краю. хван аккуратно лег рядом и закрыл веки. просыпается он уже от удушающей жары. крепкие руки бережно обнимают его, такое ощущение, со всех сторон. а горячая грудь, плотно прижатая к его спине, усыпляет только заработавший мозг. он мелко дергается, когда прямо на ухо хрипло выдыхают: — джинни-я. — м? — он сонно мычит, пытаясь развернуться в объятиях и посмотреть на лицо бина. тот лежит с закрытыми глазами, но кротко улыбается. волосы мягкими волнами спадают на лоб, закручиваясь в мелкие ураганы на самой макушке. хван запускает пальцы в кудри, утопая в сладком тепле чужой головы. и даже забывается, когда тот отвечает. — устал вчера? — один глаз чанбина с невероятным усилием приподнимается. шоколадный зрачок бабочкой порхает по его лицу, изучает утреннюю расслабленность из-под пушистых ресниц. и это так приятно, что джинни подползает ближе, сползая чуть ниже, и утыкается макушкой в подбородок со, громко зевая ему куда-то в ключицы. — это значит да? хенджин не отвечает. жмется ближе, пряча лицо от солнца, которое утром светит прямо на кровать. вначале он считал это жутко романтичным, но когда то стало будить его спустя всего пару часов, как он только уснул, хван поспешил взять все свои слова назад. однако сейчас это ему нравилось. особенно, когда чанбин принимал на себя большую часть солнечного удара. еще и в темной футболке, дурак. которой на нем почему-то сейчас не было. хван запоздало осознает это. только когда тянется обнять в ответ, ощущая под ладонями нагретую лучами голую кожу. та слегка влажная, но не противная, а очень даже приятная. с мягкими мышцами под собой, перекатывающимися под поглаживаниями хенджиновых рук. и пахнет гелем для душа. кислым лимоном и мятой. — ты отобрал мою кровать. я хотел проваляться до обеда, но теперь весь вспотел из-за тебя и хочу в душ. чанбин мило хихикает и стискивает его сильнее, перемещая руки на талию, поглаживая ее большими пальцами. закидывает бедро поверх его поясницы и звонко чмокает в макушку. — ты такой ворчун. полежи еще немного, ничего не случится, если ты еще чуть-чуть попотеешь здесь со мной. — я тебе не дакимакура! — хван недовольно хмыкает и тычет пальцем в бок. — так и ты сам сейчас меня обнимаешь. и эй! это нечестно, — чанбин неожиданно резво начинает его щекотать. хенджин резко просыпается и начинает брыкаться в чужих тисках. делает это до того сильно, что скидывает их обоих с кровати. ковролин под пальцами ощущается грубой наждачкой. джинни восторженно смотрит, как солнечные лучи медленно ползут по полу, освещая золотистые пылинки и улыбающееся лицо чанбина. он такой красивый в своей искренности, что сердце хвана задыхается в щемящей нежности. и тогда он понимает, что со единственный человек, который сможет ему помочь в его небольшой проблеме. помочь забыться от внешнего мира. хван тянет руку к его лицу и нерешительно застывает, когда улыбка сползает с чужих губ. они смотрят друг другу в глаза, пытаясь что-то понять, каждый для себя. и видимо оба находят. потому что со тянет ладонь к его и невероятно робко переплетает пальцы, вслушиваясь в прерывающиеся дыхание. двое вечно хихикающих с чего-то друга. вечно лезущий с объятиями хенджин и вечно лезущий с поцелуями бин. оба смотрят друг на друга, как на самое главное сокровище во вселенной. солнце лупит в лицо. ослепляет прямо как вспышки камеры. но сейчас хван четко видит чужие глаза, смотрящие на него с отчаянной надеждой. и язык, пробегающий по мягким розовым губам, от которых не оторвать взгляд. и губы. во рту ощущение яркой вспышки и медовой сладости. щеки заливаются малиновым цветом, каскадом спускаясь ниже, прямо как ладони, так правильно ложащиеся у основания шеи. и хенджин правда забывается. задыхается. будто заново рождается, упиваясь тихим стоном, слетающим с губ. а в голове только шум прибоя. или это кровь ударила в голову, стуча вместе с сердцем ему по вискам. да так громко, что он не слышит открывающейся двери и визга джисона, споткнувшегося от увиденного и рухнувшего прямо на них сверху. чан выглядывает из-за косяка и растеряно пыхтит, пока хван не может унять счастливую улыбку на своем лице, ощущая теплую ладонь на пояснице под футболкой. и фантомные ощущение чужих губ на своих, исказившихся в усмешке, пока из глаз буквально искры летают. возможно, с этого момента всего в его жизни станет достаточно. именно столько, сколько ему было нужно, пусть он об этом и не задумывался.