Милый

Кинро прекрасно знал, как выглядит его младший брат. В конце-концов, даже если его зрение было ужасным, обостряя остальные инстинкты человека, вблизи оно оставалось вполне нормальным и более-менее чётким. А чем ближе он смотрел на вещь возле своего носа, тем лучше он мог её видеть. А лицо своего брата за шестнадцать лет не увидеть было бы весьма трудно, когда вы спите в одном доме, едите за одним столом, а после вместе охраняете вход в деревню от всяких хищников и нарушителей. Да и в детстве частенько можно было, подравшись, либо же после тренировки, завалиться плечом к плечу. Зрение у Кинро хромало с самого рождения, так что такие моменты им особо ценились — когда они, уставшие и вымотанные после стольких стараний, сидели рядом и можно было увидеть не далёкое светлое пятно, а ещё и такие же как у него в реке, глаза. Но после изобретения очков он не мог не обратить внимание, что Гинро… милый. Пожалуй, слово было самым подходящим, потому что никак иначе его описать не получалось У брата всегда была более мягкая и нежная кожа, которая на руках с раннего детства покрылась мозолями. Да и большие зелёные глаза Кинро тоже были вполне знакомыми, привычными. А как иначе? Он на них столько лет смотрел, пытаясь увидеть ещё издали, щурясь почти до боли в висках и лбу. Волосы тоже были такими светлыми, но вот это стало действительно неожиданным, потому что таких светлых в деревне, как оказалось, больше ни у кого нет. Светлые волосы могли достаться любому полу в деревне, хоть женщине, хоть мужчине. Не было никакого правила, которое бы говорило, что парень должен ходить с тёмными волосами, а девушка со светлыми. Что от предков досталось, то и было. Тем не менее, именно тона Гинро теперь для него заиграли другими красками. Они были светлыми. Но не такими, как у других людей в деревне. У Рури они тоже были светлыми, но длинными и тяжёлыми. У Кохаку более яркие, сочные, прямо как спелые плоды груш. У Магмы темнее, несколько тускнее, даже на солнце особо не блистали. Но у Гинро они выделялись именно каким-то странным оттенком, который не особо блестел на солнце, не был слишком ярким. Спокойный и мирный даже, цвет. Легкий. Волосы у него и впрямь были мягкими, но и весь Гинро всегда был мягким, как глина — ему трудные тренировки не шли, нравилась больше мирная жизнь без всяких излишних переживаний. Кинро такая жизнь тоже нравилась, но он привык соблюдать правила. Знал, что не обязательно любить войну, чтобы она была. Никто, на его взгляд, войны не хотел, но она сама пришла. Так что следовал правилам — тренировался, защищал стариков и детей, трудился на благо деревни, а после и науки, так как наука тоже служила на благо деревни. Это было взаимосвязано, приносило пользу и результат. Как очки, к примеру. Которые помогали теперь невольно находить братца везде. Это было даже немного странно, потому что раньше он за собой такого присмотра за младшим как-то не замечал. Да и как-то совершенно неожиданно оказалось, что вместе они находятся всё время. Вообще всё: и вместе спят, и на зарядке, и на завтраке, и на тренировке, и на опытах с этой наукой, и на страже. Ну, правильно, конечно, так всегда было. Просто это он, наверное, раньше как-то внимание не обращал. А теперь вот — видит.