Hear my sinner's prayer

Рюджин сидит на жесткой скамейке, внимая каждым словам, что слетают с уст молодой проповедницы. Нет, Шин Рюджин никогда не была особо верующей. Навязываемая родителями и обществом вера ей претила, как и сами верующие. Вера была создана людьми для управления массами, обществом, которому легче поверить в великое существо, чем взять ответственность за себя и свои поступки. Но придя в эту церковь ранним воскресным утром под гнетом родителей Рюджин обрела веру. Веру в любовь. Ее личная религия с именем Хван Йеджи. Наставница на небольшом пьедестале начинает воспевать новую проповедь. Девушки в рядах одна за другой подхватывают мелодию, высокими нотами восхваляя песнь о всепрощающем отце. Рюджин игнорирует смысл слов, игнорирует голоса рядом сидящих, из хора голосов ей важен только один, самый звонкий, самый красивый, ангельский голос, что льется из дьявольски красивых губ. Она как загипнотизированная тянется вперед корпусом, не смея отрывать взгляд от наставницы. На Йеджи длинное в пол светлое платье, волосы прикрыты таким же светлым платком, и только несколько темных прядей выбиваются из под ткани. Лицо светлее, чем весеннее солнце, без грамма макияжа с легким румянцем на щеках и ореолом восходящего солнца за спиной, она напоминает саму Деву Марию. Рюджин еле сдерживает себя, что не упасть пред ней на колени. Сердце трепещет внутри, грозясь вырваться из груди прямо к ногам наставницы. Рядом сидящая монахиня Джису одобрительно улыбается, видя горящие глаза девушки. «Сестра наконец встала на светлый путь» думается ей. Но Рюджин летит со скоростью света в пропасть своих грешных помыслов,где главенствующую роль занимает Хван, не пытаясь остановиться или одернуть себя. *** Утренняя молитва заканчивается. Монахини и новоприбывшие в монастырь девушки по очереди подходят в главной наставнице. Одни благодарят, одни восхищаются и плачут, заключают в объятия в порыве эмоций, настолько была исповедь прекрасная. Рюджин кромсает брошюру, пытаясь подавить внутри разбушевавшиеся эмоции и не накинуться на наставницу прямо на глазах у всего монастыря. Йеджи тянется к ней, когда подходит ее очередь, мягко пожимает руки, целует невесомо в лоб, шелком проходится по коже, заставляя прикрыть глаза в блаженстве. Рюджин хочет обнять ее, забрать отсюда подальше от всех глаз, чтобы она смотрела лишь на нее, пела лишь для нее. Наставница на объятия отвечает со снисходительной улыбкой, размыкая руки, мягко отталкивает, давай понять,что настала очередь другой монахини. Рюджин свою ревность давит, сжимает кулаки, отходя к стене. Восхваления закончатся и она снова будет лишь ее. И даже Всемогущий Отец не помешает этому. *** - Ты была очень мила сегодня, понравилась проповедь? - заходя в кабинет и снимая на ходу платок, спрашивает наставница. - Мне понравилась ты. - негодование из-за опоздания наставницы в миг улетучивается. - Не позволяй демонам молвить ложь твоими устами, сестра моя, ты любишь меня. - улыбается девушка и улыбка ее дьявольская, заставляет колени задрожать. Рюджин не смеет отрицать. Ее чувства на поверхности и монахине даже читать не надо, чтобы узнать это. Так было с первых дней. - Демоны могут идти нахуй, я не скрываю свою любовь к тебе. - приближается девушка. - Чшш, - наставница приставляет палец к губам девушки, - монахине не подобает так выражаться. - строго наставляет Йеджи. - Я не монахиня. - из под пальца выговаривает Рюджин, улыбаясь. - Твой язык стоит промыть с мылом, - напуская хмурость на брови чеканит наставница и отворачивается к столу, - или пустить в более благое дело. - почти шепотом произносит. - С каких пор секс это благое дело, сестра Йеджи? - С тех самых, как ты появилась на моем пороге, умоляя взять тебя в монастырь. «И просто взять»смеется девушка, но не озвучивает последнее предложение. Чувствует как руки обвиваются вокруг талии и губы зарываются в волосы, целуя шею мягко-мягко. - Хочешь занять свой язык благим делом? - Ну точно не чтением Библии. - усмехается Рюджин в волосы. Монахиня хмыкает на ответ девушки, разворачивается в руках, закидывая свои на плечи Рюджин, и притягивает к себе. Рюджин видит танец маленьких демонов в ее глазах, и ей хочется присоединиться к ним, танцевать с рассвета до глубокой ночи, лишь бы не отпускать руку этой женщины, что предстала на коленях перед Богом. Рюджин тянет ее к себе за талию, накрывает губы своими, сразу зарываясь горячим языком навстречу к другому. Монахиня мычит в поцелуй, оттягивая нижнюю губу и сразу же ее зализывая. Зарывается пальцами в волосы, тянет их забвенно и за затылок притягивает к себе еще ближе. Всего лишь несколько секунд в объятиях наставницы сносят крышу Рюджин бесповоротно. Она готова всю жизнь прожить в этом треклятом монастыре, бок о бок с лицемерными фанатиками, воспевать каждое утро сладкие песни о выдуманном человеке, на что угодно готова, лишь бы видеть ее каждый день, касаться ее, чувствовать ее. Даже подгорелый завтрак монахини готова есть каждый день. Рюджин разрывает поцелуй, последний кислород израсходуя, льнет к тонкой шее, вдыхает сладкий аромат цветов и трав. Кусает бархатную кожу, все подавленные утром чувства выпуская на девушку. Йеджи выдыхает громко, запрокидывая голову. Наслаждение граничащее с болью всегда были ее слабостью. Но ее величайшей слабостью и величайшим пороком стала эта девушка, перед которой ее вера разбивалась, как хрусталь о мрамор. И она не станет молить о прощании за свою слабость. Она будет упиваться ею, наслаждаться ею, и с нею же будет после смерти. Не важно в раю ли или же на самом дне ада. Йеджи хватается руками за платье Рюджин и тянет его верх, через голову высвобождая тело девушки от ненужной ткани. Младшая ухмыляется порыву наставницы, следует ее примеру, развязывает веревки корсета на талии девушки и также быстро срывает ее платье, отбрасывая куда-то за спину. Взгляд горит тысячами огней от вида обнаженных форм наставницы, что смотрит также завороженно и обжигающе. Рюджин ладонями восхищается, практически губами молвит «боже», но вовремя осекается, прикусывая нижнюю. Она проходится вверх по впалому животу, по ложбинке меж грудей и толкает не сильно, заставляя девушку лечь на холодную поверхность деревянного стола. Раздвигает подтянутые бедра, удобно устраиваясь между ними, нависает над девушкой, утягивая в более страстный поцелуй. Монахиня обвивает ногами талию младшей, притягивает к себе, почти весь вес девушки на себе чувствуя. Рюджин опирается одной рукой о стол, сохраняет равновесие. Пыл ее девушки всегда сносил крышу и сейчас не исключение. Рюджин почти что рычит, когда чувствует как ногти впиваются в плечи, оставляя красные полосы на коже. Она кусает губы девушки, в отместку даря несколько звонких шлепков по бедру. Монахиня стонет в поцелуй. Кожа горит от ударов, но это ничто по сравнению с жаром внутри. Рюджин хочет растаять под гнетом этого огня, растечься лужей к ее ногам, ей кажется даже в аду не так жарко, как от поцелуев Йеджи. И она целует, целует снова и снова, обжигая губы, все внутренности, всю душу, ведь давно ее отдала этой грешной монахине. Рюджин клянется, что никакой церковный хор, никакая песнь ангелов не сравнится с голосом монахини, когда она входит в нее пальцами, набирает неистовый темп, пальцами вбивается в лобковую кость, даря одновременно невероятное наслаждение и боль. Монахиня кусает свои губы, хватается за грудь, тянет Рюджин к себе за поцелуем, и этот ее взгляд полный наслаждения, необъятной любви и покрытый пеленой похоти разрывает все внутренности девушки, заставляя сомневаться в реальности происходящего. Это что-то внеземное. Счастье, любовь, покой, что могут обрести далеко не все люди. «За это можно и помолиться» думается девушке. Рюджин покрывает грудь монахини беспорядочными поцелуями, вбирает сосок в рот, посасывая и покусывая, заставляя стонать ее еще громче, забыть обо всем, что происходит за пределами этой комнаты, сейчас важны только они вдвоем. Ритм не сбавляет, только наращивая, все глубже и сильнее, разгибает и сгибает пальцы внутри, задевая все больше чувствительных точек. Рюджин чувствует как стенки сжимаются вокруг пальцев, слышит как эти крышесносные хлюпающие звуки, когда пальцы входят до упора. Йеджи кусает девушку за плечо, вонзая зубы в мягкую кожу, охваченная невероятным чувством оргазма, что волнами жара проносятся по телу. Рюджин чуть сбавляет темп, но продолжает двигаться, оттягивая сладкие минуты наслаждения еще больше. Монахиня обмякает на столе, улыбается умиротворенно, прикрывая глаза. Рюджин вынимает пальцы из девушки, завороженно смотрит на мокрые измазанные в смазке пальцы и слизывает соки, удовлетворенно мыча. Она подносит пальцы к губам наставницы, засовывает их в рот девушки, заставляя почувствовать свой сладкий вкус. - Ты такая порочная. - произносит монахиня, облизывая губы. - Ты любишь это. - улыбается девушка, нависая над ней снова.