«Наконец…мне не одиноко.»

17 сентября у Косоши появилась дочь. Темноватые волосы фиолетового оттенка, смуглые, слегка красноватые глаза, и прекраснейшая улыбка. Косоши решила назвать свое сокровище «Ёми». Это имя для нее много значало - так звали ее погибшую от рака подругу детства. После того как Ёми умерла, Косоши стала замечать, что у нее появилось странное заболевание - когда она видит что то слишком красивое или дорогое ей, то Косоши начинает буквально сходить с ума. Так и произошло с «новой» Ёми. Косоши не могла наглядется на ее прелесть, на ее сокровище. Она могла пару ночей смотреть на Ёми ни азу не моргнув. Ёми была внешностью очень похожа на маму, но у мамы были и признаки будующей дочери - половину ее лица закрывала черная засохшая масса, в которой можно было разглядеть глаза. Также, у нее были «хвосты» в виде грибов - пять штук. Когда Ёми подросла, у матери было все больше и больше дел и она не могла сидеть с дочерью ни минуты. Ёми получала совсем маленькую капельку внимания только в школе, и то не в качестве комплимента или хотя бы вопроса. Пока у Ёми в жизни все было не очень, у будущей дочери Косоши - Ёмы в ее прошлой жизни все было ужасно. У нее была такая же ситуация как у Ёми - родители любили, но не уделяли внимание. В очередной день, 10 октября, Ёму(которую тогда звали Кейт) посадили на траву, ждать пока родители вернутся из магазина. Все было гладко, но Кейт - которая являлась кинофобом услышала сзади лай собаки - огромной овчарки. Она набросилась на Кейт и вырвала ей глаз, а потом и растерзала до кусочков. Кейт закрывает глаза переставая кричать от боли, так как она поняла, что ей уже не выжить. Через пару секунд она открывает глаза, смотрит на свои руки —Я… ребёнок? Эти мучения закончились? На что Ёми произнесла: —Вау!!! Эта милашка и говорить умеет!!! Как мы ее назовём??? С улыбкой на лице спрашивает Ёми. Косоши, не задумываясь сказала: —Я вижу в ней имя Ёма… Значит, она и будет Ёмой!!! Так Ёми наконец получила большую часть внимания, теперь, её жизнь спокойная и счастливая. Ёми, смотря на Ёму, сказала: «—Наконец… мне не одиноко.»