Сделка

Жизнь била наотмашь, но он каждый раз поднимался, утирал кровь и пот и продолжал жить. Наверное, под такой звездой он и родился. С малых лет научился выживать. Сначала в большой семье, где был самым младшим, потом в школе, где был самым мелким, потом во взрослой жизни, где был самым отчаянным и нелепо смелым. Лез нарожон? Нет. Просто жил, пытался выжить. Нет, он не думал, что прям борется за жизнь, но по мере взросления понимал, что слишком уж часто ему приходилось выкручиваться из самых страшных и опасных передряг, зализывать раны и принимать черные полосы жизни как должное. Иногда это вводило в тоску, которая потом заканчивалась очередным испытанием на прочность. К такой жизни привыкаешь. От такой жизни устаешь. Никогда он не спрашивал ни у кого, как жить. Всему учился сам. Слушая, правда, иногда умных людей. Присматриваясь к тем, кто опытней и живучей. В компании, если угодно - банде, за его поразительную способность выпутываться из самых чудных ситуаций его прозвали Соуп. Выскальзывал всегда из рук костлявой. Джон Мактавиш. Однажды только один человек спросил у него, почему он не подался в армию, где его навыки пригодились бы. На что Джон тогда смеясь ответил, что с его черным прошлым попрут из армии или упрячут за решетку, сунься он туда. Армия? Нет уж. Если его и прибьют, то на мирной земле. А прибить, кстати, могли уже не раз. Соуп много чего воротил и творил, но его главным правилом было - не связываться с дурью. Его боссы знали об этом и всегда поручали дела различных других сфер их деятельности. Так и в этот раз. Нужно было запугать одного несознательного игрока, который задолжал хорошую такую сумму его боссу. Прийти, поговорить, можно было пару раз стукнуть, но не более. Повисеть грозно над виновником и должником, покривить лицом, потрясти пушкой и по возможности забрать все, что у того имелось при себе. Так и должно было быть. Но отправленный с ним парень из картеля порушил все планы. Как и наличие у должника маленького сынишки. Парень от картеля оказался придурком, черт его задери. Они пришли и начали "работать" с клиентом. На громкие голоса и возню из далёкой спаленки вышел малец пяти лет от роду и позвал отца. Тот, размазывая кровь по лицу, крикнул ему, что все в порядке и чтобы тот ложился спать. Джон опешил, честно сказать. О ребенке никто не предупредил. Это рушило все планы. Мактавиш никогда не трогал детей и стариков. А вот его подельник, видимо, нет. Он осклабился, увидев пацана. Оглянулся на их должника и, гадко лыбясь, отправился к мальцу. — Кто это у нас тут? — мальчонка глядел на него огромными темными глазами, в которых стоял страх и слезы. — Не трогайте его, пожалуйста, — мужчина, прогадавший со ставками и своим грехом, бросился следом, схватил за руку парня, что ростом был выше него на голову. Тот, не глядя, сбросил его руку и наклонился над мальчишкой. — Ты кто такой? — Сэмми...— тоненький голосок и прозрачное практически тельце. Похоже, малец чем-то болел. Громила поднял его на руки, как куклу. Держал как попало, но пацан сам цеплялся за его одежду и не сводил огромных глаз с отца. — Не трогайте, прошу вас. Я отдам все долги, я же говорил. Мне просто нужно время... — У тебя было полно времени, приятель. Может, нам забрать твоего пацана, чтобы ты ускорился в поисках денег? — Оставь парня, — на ровный и низкий голос Соупа подельник перевел взгляд на него, нахмурился. — Не лезь, Соуп. — Я сказал - оставь парня. Детей мы не трогаем. Непутёвый отец маленького мальчика повернулся к Мактавишу с почти что облегчением и больной благодарностью. Но Джон не смотрел на него, он не сводил глаз со своего напарника в этом деле. Тот хмурил свои белесые брови и сверлил его взглядом мутных темных глаз. Ребенок на его руке смотрел на отца и на Соупа, что встал рядом с ним. Будто приняв сторону того, кого они пришли "воспитать". — Отпустите... — Закрой рот, — Соуп рыкнул на должника, шагнул вперёд. — Давай-ка, Дейл, отпусти пацана. Думаю, нас поняли. Нам пора. — Тебе пора, наверное, а я только начал. Тот, кого назвали Дейлом, вдруг разогнул руку, на которой держал ребенка, пальцами другой резко схватив соскользнувшего вниз мальца за маечку. Сэмми повис, как щеночек в руках вандала. Всхлипнул и вдруг закашлялся. Его отец кинулся к нему, но наткнулся лицом на выставленный кулак громилы, упал и зажал нос, и без того до этого пострадавший. Здоровяк вновь пакостно оскалился и, повернувшись к Соупу, хотел что-то сказать. Но не успел. Джон от души и очень резко слева вмазал ему в кадык. Самое действенное против таких огромных ублюдков. И успел поймать пацаненка, когда рука придурка разжалась и он начал падать. Мактавиш поразился тому, насколько маленький, тоненький и лёгкий ребенок в его руках. Дейл задыхался и хрипел, упав на колени. Удар у Соупа всегда был тяжёлым. Джон обернулся на отца ребенка в его руках; тот поднялся на ноги кое-как, стоял пошатываясь и не вытирал кровь, текущую из сломанного носа. Малец перестал задыхаться, но дышал как-то слишком уж часто. В глазах его набухли огромные капли слез, но он молчал. — Чем он болеет? — Астма... — Где ингалятор? — В его комнате. Чтобы пройти в комнатку Сэмми, нужно было пройти мимо харкающего слизью на пол Дейла. Он уже немного приходил в себя и, хрипло вдыхая, убивал глазами Мактавиша. Соуп направился все же вперёд, держа мальчонку на руке, как прежде делал тот, что стоял сейчас перед ним на коленях. Когда проходил мимо, громила схватил его за ногу. — Ты, сука, труп. — Он сипел и хрипел, как испорченный микрофон. Джон пнул его по руке и продолжил свой путь в темную комнатку. Войдя, увидел закуточек, что и комнатой назвать нельзя было. Но все было тут очень уютно. Маленькая кроватка, полка с игрушками, даже маленький стол и стульчики возле него. Красивый ночник с изображением супергероев. Соуп сразу увидел ингалятор на столике, подошёл и взял его, поднёс к губам мальчонка; тот ничего не сделал, только смотрел на Соупа не моргая; слезы все-таки потекли по впалым щечкам. — Давай, Сэмми. Вдохни. Мальчонка послушно охватил губами колпачок и втянул лекарство, когда Джон нажал на нужную кнопку. — Вы не убьете папу? Еле слышный голосок, от которого у Мактавиша сжалось сердце. Никогда. Никогда, блядь. Ни стариков, ни детей. — Нет, парень. Нет, конечно. Он осторожно опустил ребенка на его кроватку. — Ты пока посиди здесь. Мы сейчас уйдем, и папа твой придет к тебе. Договорились? Мальчонка кивнул и сжал в руках ингалятор, который Соуп отдал ему. — Иди к пацану, — бросил Соуп должнику, когда вышел в комнату, где были все трое до этого. Когда мужчина прошмыгнул мимо него, утирая кровь с лица и зажимая нос какой-то тряпицей, Мактавиш встал напротив своего напарника, что поднимался с колен и массировал шею, осторожно поводя пальцами по кадыку. — Детей мы не трогаем. Запомни, ушлепок. — Я-то запомню, — просипел громила. В его глазах Джон видел множество своих смертей и увечий, но знал, что он его не тронет, помня о статусе Мактавиша в группировке. — Ты тоже запомни. — Будь уверен. Позже. Тем же вечером Джон узнал, что тот должник и его пацан мертвы. Пожар. Пламя унесло жизнь ещё троих в том доме. Это был поджог, и Соуп знал, кто это сделал. Знал, потому, что, когда ему говорили об этом, он смотрел на Дейла. Тот сидел и лыбился, не глядя в сторону Мактавиша, но прекрасно слыша о чем ему говорят. Джон сохранил лицо, умел это делать. Он выпил с парнями и ушел. По какой причине, неясно. Но маленький Сэмми запал ему в душу. Стало горько от известия о его смерти. Отца непутёвого жалко не было, а вот малец... Джон был таким же в свои пять лет. Вот что. Был слабым и тонким. Был один и нелюбим. Астмы у него не было, но была задержка в росте, которую потом он сам исправил, начав качать железо. Сэмми мог точно так же. Но ему не дали. Соуп ненавидел тупоголовых качков. Безжалостных и беспринципных убийц. Нет, он сам мог тоже быть жестоким. Но подонком не был никогда. Решение пришло само собой. Была поздняя ночь, когда во двор небольшого дома вошла пошатывающаяся фигура. Широкоплечая и высокая. Человек достал ключи из кармана, выронил, выматерился, наклонился за ними и чуть не упал. С горем пополам подобрал их и поплелся к дверям своей квартиры. — А как же долг, Дейл? Голос, раздавшийся из темноты, напугал немного громилу; он близоруко и пьяно прищурился в темноту. Обладатель голоса вышел на свет, что давал неяркий фонарь у входа. — Ты прибил должника, не вернув его долг, — Соуп был спокоен, даже будто весел. Дейл повернулся к нему и усмехнулся пьяно. — Никого я не прибивал. Утырок сгорел вместе со своим выблядком. Джон скрипнул зубами, но сдержался. — Ты не смог дать сдачи мне и отыгрался на слабаке и его больном ребенке. Не позволив ему отдать долг боссу. Если он все это узнает? Босс. Думаешь, тебя похвалят? — А чем докажешь? — погано усмехнулся Дейл. Он оперся на свою дверь, потому что земля норовила уплыть из-под ног. — А я ничего никому доказывать не собираюсь. От холода и безразличия в голосе Соупа громила немного протрезвел. — Ты чего, Соуп? С чего ты взял, что это я поджёг того придурка? — Я времени не терял, знаешь ли. Поспрашивал тут кое-кого, — Соуп двинулся с места, приблизившись к громиле на пару шагов. — У тебя грязная репутация, Дейл. К тому же ты пироман. Я не знал этого. Было для меня сюрпризом это узнать. Особенно сейчас. — Какого хера ты все это тут говоришь? — здоровяк и так был не шибко умным, просто дебильным и жестоким быком. А сейчас под алкоголем мозг его ущербный и вовсе отказывался анализировать услышанное и увиденное. — Чтобы ты знал, за что я тебя убью, — просто ответил Джон. — Чего? — громила отлепился от двери и попытался встать прямо. Он был выше Соупа на две головы. И шире в плечах. Да только не было это преимуществом. — Убьешь? За что? За придурка и его ублюдка... Мактавиш умел двигаться быстро, а когда был зол, так вообще становился резким. Он закалил себя в уличных драках. Он мог свалить и не такого огромного увальня с ног. Соуп ударил Дейла в челюсть и добавил справа в печень. Громила отшатнулся, нелепо взмахнул руками, пытаясь дать сдачи. Соуп увернулся и кинулся вновь. Он бил четко, резко, со всей силы. Кулаки громилы иногда доставали его, но он не чуял боли. Им правила белая ярость. Понимал, что соперник пьян и это немного несправедливо. Несправедливо?!?! Эта мразь убила маленького больного пацана, который просил не трогать его отца. Сжег заживо. И, наверное, стоял и смотрел, как пылает маленький дом на нескольких хозяев, пока не приехали пожарные. Джон месил соперника кулаками, пинал ногами и задыхался от ярости. Он убивал свое прошлое. А не только мстил за мальца, которого не знал вовсе. Он отыгрывался за свое настоящее? Да. Наверное, так оно и было. Дейл уже не давал сдачи, да и вообще не шевелился, когда Соуп остановил себя. Он отступил от тела на земле. Дышал часто и глубоко, его трясло. Адреналин вскипятил кровь и заставил мышцы плясать под кожей. Джон смотрел на темную кучу на земле перед собой и осознавал, что сделал. Он убил человека. Первый раз в своей жизни. Он избегал убийств всю жизнь, всю свою сознательную жизнь за время работы на группировку. Убил ли?.. — Убил. Голос был не очень громким, но своей глубиной и звучанием доставал до самой души. Джон стремительно обернулся на звук. За полосой света фонаря стояла высокая фигура. — Иди мимо, приятель, — все ещё часто дыша отозвался Мактавиш. — Тебе же будет лучше. — Ты что, мне угрожаешь? — голос прозвучал с небрежной веселостью. — Предупреждаю. То, что здесь происходит, тебя не касается. Человек посмеялся. Видно было, что он покачал головой — Касается ещё как, Джонни. Джон склонил голову и прищурился, пытаясь разглядеть незнакомца. — Разве мы знакомы, приятель? — Лично мы с тобой не знакомы, приятель. Но я давно тебя знаю. Дольше, чем ты можешь себе представить. — Ты кто такой? Что за пургу ты несёшь? Человек в тени вновь усмехнулся. — Зови меня Саймон. Так тебе будет удобней. — На хера мне как-то тебя звать. Я тебя знать не знаю и знать не желаю. Ты шел бы, куда шел. Я серьезно. — Я всегда там, где должен быть, Джонни. И вот я здесь. Потому что ты нарушил сделку. — Что, блядь, ты городишь? Обдолбанный, что ли? С тобой у меня нет никаких сделок. — История повторяется, — сказал человек тихо, будто сам себе. — Ты отнял жизнь. И поэтому я здесь. — Ты коп? Человек шагнул вперёд, выходя из тени на свет, Соуп непроизвольно отступил. Первое, что он увидел, это был череп. Потом яркие янтарные глаза. И лишь мгновение спустя понял, что на лице мужчины в черном балаклава с принтом черепа. Ну а глаза, они просто были именно такого яркого, прозрачно-янтарного цвета, что казались почти красными. А когда человек приблизился, Джон увидел их разницу в росте. Некоторое время назвавший себя Саймоном молчал, глядя в синие глаза Соупа. Разглядывал его. — Ты похож на своего отца. — Я не знал своего отца. — Врешь, — улыбки не было видно под маской человека, но ее было слышно в его голосе. — Ты прекрасно помнишь своего отца. Ровно до того момента, как он пропал. — Кто ты такой? — повторил свой вопрос Джон, начав ощущать непонятный озноб под взглядом этого человека. Он весь будто был соткан из тьмы. Что тому было виной, его одежда или его аура, не было понятно. Только глаза, его меняющие с оранжевого до красного оттенка глаза, от которых было трудно оторвать взгляд. — У меня много имён. Одно из них я назвал тебе. — Ты что, демон? Человек вновь посмеялся. Джон заметил, что все это время тот держал руки в карманах своей черной куртки. Что было там, в тех самых карманах? Ведь у него, Джона, с собой не было никакого оружия. Он не стал брать с собой сегодня даже нож, решив работать только руками. К тому же он истратил весь практически свой пыл на казнь громилы. Саймон будто услышал его мысли, покачал головой и, обойдя Джона, подошёл к нелепой куче на земле. — Ты решил сам стать судьей и палачем, не так ли? — Он убил ребенка, — Соуп смотрел в широкую спину незнакомца, имя которого знал. Оглянулся, прикидывая куда бежать в случае опасности. — С чего ты решил, что это он? Человек в черном обернулся к нему. Соуп даже почувствовал некоторую растерянность. Нахмурился и сказал. — Я выяснил. Это мог сделать только он. Он и сделал. — Хочешь правду? — больше темный человек не улыбался. — Этот придурок не убивал того парня и его мальца. Он думал об этом, это факт, да только кишка у него тонка. Тот бухгалтер сам поджёг их дом. Уложил пацана спать и облил всю квартиру бензином. Спичка — и все. Ещё две души отправились на суд Верховный. Захватив с собой ещё троих, кто не был готов в ту ночь. А теперь ты добавил шестого. Урожай, Джонни. Соуп чувствовал себя так, будто ему под дых въехал грузовик. Он понял, что задержал дыхание, когда с шумом выдохнул и судорожно втянул воздух ртом. Саймон наблюдал за ним; глаза его из янтарных стали черными. Лица под маской видно не было, только скалился принт на ней. — Ты убил человека ни за что, Джонни. И потому я здесь. Джон неверяще покрутил головой. — Нет, это был он. Все совпало. Только он мог... — Тобой двигали эмоции, — спокойно, как доктор пациенту, сказал черный человек. — Твоя душа устала и ты принял это за гнев и желание мстить. Именно так все это и происходит. — Кто ты такой, черт тебя возьми? — Джон разозлился, он чуял себя разбитым, как ваза мамы, которую она берегла, но он ее все равно разбил однажды. — Почему я должен тебя слушать и верить? Иди ты к черту. Хочешь, зови копов. Это была честная драка. Мне дадут условно или выпустят под залог. Он развернулся идти, но на него вдруг налетел будто порыв холодного ветра, а запястье сковало льдом. Он опустил глаза и успел увидеть длинные белые пальцы, охватившие его руку, прежде чем его резко развернули и он оказался лицом к маске человека. Его красные глаза горели глубинным сильным пламенем. — Я не закончил с тобой, Джонни. Голос Саймона обволакивал, забирался в уши, под черепную коробку, сковывал движения, навевал сонливую покорность. — Я здесь не для того, чтобы звать копов или уличать тебя в нечестных драках. Ты нарушил сделку твоего отца со мной. Джон молчал, не мог говорить попросту. Пальцы на его руке и меняющие цвет глаза схватившего его человека пригвоздили к месту, как жука булавкой к доске. Он смотрел на черного человека, следил за сменой оттенков его радужки и слушал. — Твой отец был скверным человеком, Джонни. Но он продал свою душу мне, чтобы ты жил. Ты не знаешь этого. Но ты чуть не умер по его вине. И что-то благородное было в твоём папаше, раз он решил молиться за тебя. Вот только не к тому он обратился. И пришел я. И теперь ты жив. Но сделка есть сделка. Отец твой клялся, что ты не отнимешь жизнь никогда. И так оно и было. Я с самого начала с тобой. С тех пор, как твой папаша купил мою опеку над тобой. И ты был очень правильным. До сих пор. Яблочко от яблони. И не надо мне говорить о благородстве. Джон будто выплыл из темных облаков, где слушал гулкий голос незнакомца, лившийся в уши, как мед. — Что тебе нужно?.. Саймон выпрямился и отступил. А Соуп почувствовал, словно его высвободили из темных оков. Даже плечами повел, стряхивая невидимые цепи. — Сделка. — Нет, — произнес Джон непослушными губами. — Никаких сделок с тобой. — Тогда твоя удача, мой мальчик, то есть я, отвернется от тебя. И перестанешь ты быть Соупом. Твое скольжение по краю окончится болезненным падением. И там, где ты упадёшь, вновь буду я. Потому что... Черный человек указал на остывающее тело бывшего подельника. Джон посмотрел туда, но потом вновь взглянул в жёлтые глаза Саймона. — За свою удачу я должен отдать тебе душу? — Так точно. — Всё, что со мной было до этого, я не назвал бы удачей. — Не суди продавца, он товар не производит, — насмешка сделала голос темного человека ещё глубже. Но Соуп предпочел этого не слышать. Он ощущал пустоту в...душе, по поводу которой теперь вел торг. — Я должен отдать душу за этого утырка, который рано или поздно все равно убил бы кого-нибудь? Ты наплел мне про отца. Не верю я в его благородство... — Тебе нужны какие-то доказательства, Джонни-бой? — откровенное веселье Саймона злило и смущало. И Джон помнил это прозвище. Так звал его отец. — Тебе было десять лет, когда он сгинул. Твой папаша. Я забрал его. Его душонка мало стоила. — Меня тоже заберёшь через десяток лет? — Ха-ха, вот это уже разговор по делу, — красиво и бархатно хохотнул Саймон; он вновь приблизился к Джону. Тот не отступил. Стоял прямо. — Будешь соблюдать правила сделки - проживёшь долго и счастливо. — Какие правила? — Следуй моим указаниям и давай мне то, что нужно. — А что тебе нужно? — спросил Джон, зная ответ. — Души, — то ли свет, то ли зрение сыграло шутку, но Соупу показалось, что у принта на маске вдруг выросли длинные клыки. — Другого мне не нужно. От вожделеющего голода в голосе Саймона Джону захотелось поморщиться. — Я не буду убивать для тебя. — Ох да, ты же у нас очень благородный, — прогудел черный человек, отведя свои жуткие глаза, отчего Соуп только вздохнул облегчённо. — Сколько раз, мой мальчик, я посылал тебе намек на армию. М? Война - это место, где ты сможешь собрать много мне нужного. Не теряя в своем благородстве. — Меня не возьмут на службу с моим прошлым. Саймон рассмеялся. — Сграбастают с руками и ногами. Даже мне не придется вмешиваться. Ну так что? Заключаем сделку или продолжим интересный, но бессмысленный разговор? — Если я откажусь .. — Завтра же тебя пришибет падающий кирпич или крысы загрызут. —...долго не проживу, однако если приму твою сделку, лишусь души, но буду жить долго. Только стать мне придется солдатом и идти воевать. — Все верно, мой мальчик. — Не называй меня так. Убивать для тебя... — Во имя справедливости и короны. —...собирать тебе трофеи и ...товар. Саймон промолчал, склонив голову в ожидании. Соуп тоже молчал, он смотрел в землю. Голова была пуста. Он понимал, что все происходит наяву. А может, отказаться и прекратить все это? Из-за своих внутренних конфликтов он вынес приговор и отнял жизнь человека, который не делал того, что он думал. Он попрал свои собственные ценности, убив этого никчемного в общем индивида. Окончится та жизнь, от которой он устал. Но с другой стороны. Жить под протекцией демона. Он не был набожным человеком. Не носил оберегов, не молился никогда. Нет. Подыхать он точно не хотел. Джон поднял глаза на Саймона. Чистый янтарный взгляд и улыбка в глазах. Он уже понял. Соупу и говорить ничего не пришлось. Хотя... — Мне нужно расписаться кровью? Вновь бархатный смех. Черный человек приблизился, встал вплотную. Джон вдруг почуял его запах - запах далёкого костра. — Нет. Все намного приятней. Внезапно за спиной Саймона возникли черные огромные крылья; они распахнулись в стороны, с шумом рассекая воздух. Иссиня-черные, длинные, плотные перья лежали так ровно и часто, что казались темным покрывалом. Джон смотрел на их движения как заворожённый. Словно размяв крылья, Саймон сложил и объял ими их обоих, укутав во тьму. И не было в ней тесно или душно. Там был только он и красные глаза его...покупателя. Вдруг из темноты возникла бледная рука с длинными пальцами; она подхватила края маски на лице темного человека и медленно стянула ее. Обнажив очень красивое и правильное лицо, с прямым носом и пухловатыми губами. Саймон более не улыбался, он был сосредоточен и серьёзен. — Я знал, что это произойдет рано или поздно. И я этого ждал. — Что?... Но его рот закрыли поцелуем. Да, Джон много и с чувством целовался до этого, любил это дело. Но то, как его целовали сейчас, он не испытывал ни разу в своей не шибко длинной жизни. Это не был просто поцелуй. Его словно хотели съесть, сдерживая дикое желание обладать и властвовать. Он задыхался и вырывался, но чужой язык и жаркие губы не выпускали. Джон чуял, как что-то рвется из груди, что-то болело и плакало, будто от ужаса. А потом его отпустили. Его отпустило. Темнота рассеялась. Черные крылья, вновь шумно взмахнув, пропали. Саймон отступил. Балаклава снова была на месте. — До встречи, Джонни. И пустота на том месте, где он стоял только что. Джон простоял ещё какое-то время, а потом, не оглядываясь назад, где остался труп человека, что невольно привел его к сделке, развернулся и пошел прямо. Дорога домой ещё никогда не была такой долгой. __________ Высокий человек в камуфляже и разгрузке стоял у ворот ангара, куда прибыли новые члены ОТГ. Он курил сигару и щурил глаза в ее дыму; на плече висела снайперская винтовка, панама на его голове как-то не вписывалась в общую картину. Зато шикарные баки на его щеках почему-то сразу выдавали в нем командира. Он оглядывал новичков; те терпеливо ждали дальнейших приказов. Рядом с ним стояли остальные члены группы. Один из прибывших привлек внимание капитана. — Что за имя такое дурацкое, Соуп?