Энигма Капеллы

Звёзды. Как давно Накаба перестала увлекаться ими, перестала замечать их, перестала выискивать созвездия. А ведь раньше, до того, как стать охотником на демонов, она каждую ночь выбиралась на крышу своего дома и часами наблюдала за небом, усыпанным звёздами. И часы эти были прекрасны, пусть и коротки. Самой её любимой и по совместительству самой красивой звездой на небе была "Капелла". За ней Накаба обожала наблюдать больше всего, порой засиживаясь до глубокой ночи. С улыбкой она засыпала прямо на крыше, а просыпаясь, даже не жалела о том, что не выспалась перед долгим и тяжёлым днём. В но́чи же, когда звёзды были скрыты за чёрными тучами, или же в зимние ночи Накаба по памяти выводила "Капеллу" и другие созвездия на бумаге. Рисунки она бережно хранила в ящике, под замком. И когда дом в одну из очередных прекрасных звёздных ночей сгорел вместе с её родителями дотла, Накаба в первую очередь горевала по навсегда исчезнувшим рисункам. Именно в ту самую ночь всё кардинально изменилось, и если ранее полночь была идеальным временем для наблюдения за звёздами, то теперь полночь была идеальным временем для убийства. Утерев тыльной стороной ладони кровь, медленно стекающую со лба, Накаба всматривалась в ночное небо, по привычке выискивала знакомую "Капеллу" и, сама того не замечая, улыбалась. Иногда её подводило зрение, и звёзды на небе расплывались, сливаясь в одну сверкающую полоску. Тогда, прикрывая глаза на пару секунд, Накаба приводила саму себя в сознание и продолжала изучать ночное небо. Когда же небо в очередной раз начало расплываться, и Накабе показалось, будто чья-то фигура загородила его собой, она вновь прикрыла глаза. Но, открыв их, к своему собственному удивлению, поняла, что галлюцинация никуда не исчезла. Высокая тощая фигура, нависавшая над ней, продолжала всматриваться в её лицо. Присмотревшись, Накаба неожиданно вздрогнула, наконец осознавая происходящее. Существо перед ней – демон, а позади него поляна, усеянная телами товарищей из её отряда. Демон улыбался, если не сказать, скалился, обнажая острые зубы, больше похожие на акульи. В его руках в лунном свете красиво переливалась пара серпов, которые, судя по всему, должны будут вот-вот разорвать плоть Накабы. Девушка понимала – она не выстоит в одиночку против этой парочки демонов, а именно – Шестой Высшей Луны. Кто бы что ни говорил, но в ситуации, подобно этой, было бы легче просто сдаться, нежели тратить остатки сил на бессмысленную борьбу, не несущую за собой ничего. Облокотившись спиной о ствол дерева, рядом с которым сидела последние двадцать минут, Накаба подняла голову, встречаясь с взглядом зелёных, полных насмешки и презрения глаз, и выдавила из себя подобие улыбки, чем удивила демона. Серпы упали у ног девушки, воткнувшись в землю, а сам демон опустился так, чтобы быть с ней на одном уровне. Вновь его усеянное тёмными пятнами лицо приобрело насмешливый вид, а хищный оскал лишь был тому подтверждением. Медлит. Небось, просто решил поиграться напоследок. Вот только сама Накаба была не готова к его играм, желая просто спокойно умереть. Тяжело вздохнув, она произнесла, глядя ему в глаза: - Убей меня. Но демон даже бровью не повёл, продолжая что-то высматривать в её синих глазах, что в свете луны, казалось, блестели двумя большими сапфирами. Он наклонился ближе и протянул к её светлым волосам жилистую руку. Подцепив одну прядь, демон поднёс её ближе к лицу и, осторожно перебирая её между пальцами, вдохнул запах, исходивший от волос. Накаба, наблюдавшая за его странными действиями, нахмурилась, но прядку, тем не менее, вырывать из его рук не стала. - Не боишься меня? – раздался его низкий хриплый голос. - Уже нет смысла. – просто и без раздумий ответила девушка. – Ты не убьёшь меня? Но и в этот раз её вопрос остался незамеченным. Тишина вновь окутала поляну. Лишь иногда она прерывалась тяжёлыми вздохами Накабы и усмешками демона. Он не причинял ей боль, не заговаривал с ней, не убивал. Что-то уловив в ней, он рассматривал, казалось, каждый сантиметр её лица, при этом с какой-то особой нежностью оглаживая кончик пряди её волос. А она смотрела на него, ожидая своего убийства и вместе с тем долгожданного покоя. Тишину разрезал внезапный шорох кустов, а затем и высокий женский голос, наверняка принадлежавший второму демону: - Братик Гютаро! В лес вошли ещё охотники. Ты здесь закончил? Демон обернулся к девушке, что обратилась к нему, предоставляя и Накабе обзор на неё. Заметив ещё одного живого человека, девушка-демон нахмурилась и оскалилась, демонстрируя всё своё презрение и отвращение по отношению к людям, и тем более к охотникам. В глазах её ясно отображалось желание убить последнего выжившего охотника самолично. - Разберись с ними, если так желаешь. А я здесь задержусь ещё ненадолго. Демон вновь обернулся к Накабе, закрывая ей обзор. За его спиной послышалось недовольное фырканье, а за ним и шелест кустов. Девушка-демон покинула поляну. - Брат и сестра… - прошептала Накаба, внимательно всматриваясь в его глаза. - Правильно. – оскалился демон, Гютаро, если основываться на словах девушки-демона. - Как-то завидно. – усмехнулась Накаба. Гютаро, похоже, не понял, о чём именно она говорила, удивлённо уставившись на неё и ожидая ответа на свой немой вопрос. – Даже среди демонов есть братья и сёстры, которые несмотря ни на что любят и заботятся друг о друге. А попробуй поищи среди людей таких, кто был бы способен принять тебя, словно родную сестру. Таких попросту нет. – девушка запрокинула голову наверх, стараясь сдержать подступающие слёзы и комок печали, застрявший в горле. – Плюнут в душу и даже не постесняются отправить на передовых. Демон молчал, рассматривая слёзы, скатывающиеся тоненькими ручейками по щекам девушки. Теперь-то вся картина была собрана. Обернувшись к изувеченным телам охотников, Гютаро хрипло засмеялся, вспоминая тот момент, когда вся эта компания, будучи живым и целым составом, вытолкнула из своих рядов одну-единственную девчонку прямиком в руки демона, словно заманивая в свою ловушку злого и неразумного льва куском свежего и столь манящего мяса. Но, к их удивлению и ужасу, Гютаро не был так глуп, чтобы сразу же наброситься на слабую жертву, не способную даже отпор дать. Вместо этого он оттолкнул её в сторону и принялся кромсать других, и лишь когда вокруг не оказалось ни одного живого охотника, он наконец обратил внимание на девчонку, что медленно истекала кровью после удара с массивным стволом дерева. - Завидно, говоришь… - прошептал демон, переводя внимание Накабы на себя. – Мне тоже немного завидно от того, что такие красивые лица всегда доставались кому угодно, но только не тем, кто в них действительно нуждался. – Гютаро бесцеремонно коснулся мокрой щеки девушки своей ладонью и слегка огладил её большим пальцем, утирая очередную скатывающуюся слезу. - Ч-что?.. – вздрогнув от его внезапного жеста, Накаба удивлённо взглянула на демона. - Вы, люди, всегда придавали особое внимание внешности других. Коль уродился красавцем – так честь и хвала, а коль появился на свет уродцем – так камни и оскорбления. И что только с вами не так? – Гютаро поднёс вторую руку к лицу Накабы, касаясь пальцами её губ и подбородка, чем не на шутку смутил и напугал девушку. – Вроде, считаете себя умными, а на деле – хуже животных. Последнюю фразу он произнёс с особым презрением, попутно впиваясь острыми ногтями в нижнюю губу Накабы, вызвав у той болезненный стон. - Это не так… - шепнула девушка, стараясь подавить страх, хрупким деревцем разраставшийся в груди. – Ведь не все такие, какими ты их считаешь. - Правда? – Гютаро ухмыльнулся, выпуская её лицо из рук. – Ну и где же они? Покажи мне этих людей. Но Накаба молчала, чем вызывала лишь насмешливый взгляд демона, в ожидании блуждающий по её телу. Гютаро знал – она не ответит, ведь людей, которым наплевать на внешность другого человека, попросту нет и никогда не было. Однако, он не мог не признаться самому себе в том, что вся эта ситуация его забавляла. Но вот, её рука дёрнулась, поднялась, согнулась в локте. Ладонь Накабы упёрлась в её собственную грудь, легла прямиком на сердце. Серьёзный взгляд был направлен в удивлённые глаза Гютаро. Девичье тело поддалось слегка вперёд, но демон даже не шелохнулся, с интересом наблюдая за происходящим. - Я – одна из тех людей. Пространство вокруг вновь погрузилось в молчание, долгое и тяжёлое. А затем, громким эхом по нему прокатился хриплый раскатистый смех, отдававший нотками отчаяния, боли и глубокой обиды. Накаба слабо выдохнула и отшатнулась назад, наблюдая за тем, как худое тело Гютаро потрясывает от приступа смеха. Страх уступил место разочарованию. Но, в чём она так разочаровалась? В реакции демона или же в себе и своей нелепой позиции? Закусив внутреннюю сторону щеки, Накаба несколько раз быстро сморгнула, отгоняя непрошенные слёзы. Смех Гютаро стих также резко, как и начался. Сам же демон внезапно подался вперёд и, ухватив девушку за щёки обеими руками, навис над ней и заглянул прямо в её глаза. - Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что твой бред никак не вяжется с тем, что я увидел в твоих глазах, едва ты оказалась в моих руках. Или ты совсем дура, посчитавшая, что я слишком глуп для того, чтобы заметить истину? Слова демона тупым лезвием резанули девушку по её собственной гордости. Более ничего не опасаясь, она грубо скинула руки Гютаро со своего лица. Накаба старалась сохранять ледяное спокойствие, однако гнев взял верх, и тонкая полоска её губ растянулась в злобном оскале. Девушка попыталась встать, упираясь ладошками о дерево, однако из-за головокружения каждый раз оседала обратно на землю. Гютаро, наблюдавший за этой сценой, лишь улыбался, ожидая дальнейшего развития представления, сценарий которого был основан исключительно на жалости и смехотворно решительной героини. - Какое прекрасное чувство – гнев. – демон, назло Накабе, вновь прикоснулся к её лицу, нежно, но с небольшим напором, обводя его изгибы. – Неужели тебя так разозлили мои слова? Если так, то вас, людей, оказывается, так просто сломать. - Что ж, ломай. – девушка злобно ухмыльнулась. – Да только помни, что ты был не прав, когда сгребал всех под одну гребёнку. – Накаба замолчала на долю секунды, следя за реакцией Гютаро на её слова. – Никто из нас не идеален, но судить по внешности – это низко даже для демонов. - А разве не это же самое я имел в виду, когда говорил о том, что все люди – хуже животных? – злобно прошипел демон. – Осуждая меня за мою внешность, нарекая уродом, они желали избавиться от меня. И, знаешь, в один момент я просто смирился с их позицией, принял статус урода, словно своё второе имя, и с тех пор так и жил под его куполом. - Но ведь это неправильно… - шепнула Накаба, осторожно коснувшись подушечками холодных пальцев рук Гютаро, что до сих пор лежали на её лице. Демон удивлённо нахмурился, но ничего не сказал. – Никакой ты не урод, и никто не имел права называть тебя так. - Ошибаешься. – удивление и, как ни странно, тепло, разливающееся в груди демона приятной волной от каждого слова девушки, Гютаро постарался скрыть, подавить в себе тем стремлением, с которым он доказывал ей правоту своих слов. Отпустив лицо Накабы, он отстранился, стараясь не смотреть лишний раз в её глаза. - Нет. Вовсе нет! – девушка, к своему собственному удивлению, попыталась остановить демона, схватив его за руку. – Ты поверил тем людям на слово, так почему не можешь поверить и мне? Я, будучи той, кто умрёт сегодня, ни за что не стала бы врать о таком в свои последние минуты жизни! – запыхавшись от своих речей, Накаба ненадолго замолчала, выравнивая дыхание. – Точно также я могу сказать, что являюсь уродливым человеком. Я поверю своим словам, а ты, сторонний наблюдатель? Но Гютаро молчал. Присматриваясь к её бледному лицу, в лунном свете казавшимся вовсе белым, прислушиваясь к её тяжёлому дыханию и частому сердцебиению, что было слышно на расстоянии, дотрагиваясь до её похолодевших пальцев, принюхиваясь к её запаху, в котором смешались мятный аромат пионов, запах крови и ещё один - сладкий запах отчаяния – он полностью чувствовал её. И то, что он замечал с каждой дальнейшей секундой, удивляло его, набрасывая на ум лишь один волнующий вопрос: «А остальных он мог бы чувствовать так же: не как жертв или куски мяса, а как полноценную живую душу?» Гютаро вызволил руку из её ладони и, всматриваясь в её проницательные синие глаза, ткнул указательным пальцем ей в лоб, обескураживая девушку. - Не смеши меня. – наконец сказал демон. – Называя себя некрасивой, ты делаешь только хуже. - Но… Со лба пальцы Гютаро скользнули к губам Накабы, тем самым закрывая её рот. Наклонившись, демон навис над её лицом и, приблизившись к нему предельно близко, выдохнул: - Мне не нужны твои нравоучения. Однако… - кусты позади демона шелохнулись, а затем оттуда послышались чьи-то голоса, однако Гютаро это, похоже, мало волновало, поскольку он даже не обернулся. – Стоит мне раз увидеть плотно закрытое окно, и мы с тобой распрощаемся навсегда. В свете луны сверкнули серпы, что демон сжимал в пальцах, а затем он исчез в тени деревьев так быстро, что Накаба по началу и не поняла, что осталась одна. Но в тот же миг кусты зашуршали ещё раз, и наконец оттуда показались чужие лица. Охотники. Заметив живую девушку, они первым делом приблизились к ней, осматривая рану и о чём-то допрашивая. Но Накаба была не состоянии отвечать им, обдумывая последние слова Гютаро. Демон не убил её. Позволил жить дальше. Но почему? С той самой ночи Накаба не раз задавалась этим вопросом. Но каждый раз заводила себя в тупик догадками и предположениями. Связано ли это было с тем, о чём они говорили той ночью? Или, быть может, у Гютаро на неё были другие планы? Непонятно. Накаба продолжала убивать демонов и принимать различного рода задания от Ворона уз. Но сколько бы демонов она не убивала, сколько бы не встречала на своём пути – Шестую Высшую Луну ей найти так и не удалось. Что именно означали последние слова Гютаро, ей тоже не было до конца ясно, но, воспринимая их буквально, Накаба, ранее державшая окна собственной спальни плотно закрытыми, теперь же оставляла их в приоткрытом виде. Она не была уверена в том, что это действительно было то, о чём и говорил демон, но была готова поклясться, что время от времени просыпалась среди ночи из-за того, что чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Время неумолимо шло вперёд. Будучи охотником на демонов, Накаба обзавелась новыми знакомствами и, пожалуй, любовным интересом в лице молодого охотника с кабаньей головой. Только вот он не воспринимал её всерьёз, вечно затирая про драки и что-то про "помериться силами". Но, несмотря на это, во время посиделок и бессмысленных разговоров с этим парнем, Накаба со временем забыла о демоне, что сохранил ей жизнь, не говоря уж об их разговоре. Однако привычка спать с открытыми окнами никуда не исчезла и, на автомате открывая их перед сном, девушка крепко засыпала на всю ночь. В очередную такую ночь она проснулась от того, что чья-то ледяная ладонь опустилась на её лицо, скользнула к шее и вернулась к разбросанным на подушке волосам. Не сразу осознав, в чём дело, Накаба открыла сонные глаза и попыталась рассмотреть в темноте источник её пробуждения. Взгляд сразу же уцепился за высокую худую фигуру, а затем в лунном свете мелькнуло и лицо ночного гостя. Воспоминания холодной волной окатили девушку и, отскочив в сторону, она опасливо вжалась в стену. - Это ты! Что ты здесь делаешь?! - Помнится мне, ты сама пожелала, чтобы я пришёл, когда оставляла окно открытым. – Гютаро, как ни в чём не бывало, ухватился за зелёную прядку собственных волос и слегка прокрутил её между пальцами, не отрывая взгляда от Накабы. Демон сделал пару шагов назад, предоставляя ей возможность подняться на ноги, чем девушка не преминула воспользоваться и занять позицию близ катаны, что всё это время покоилась в дальнем углу комнаты. - И почему ты пришёл сюда спустя столько времени? Убить надумал? – несмотря на враждебный настрой, девушка не могла не признаться себе в том, что в какой-то степени всё же рада видеть его. И Гютаро это понимал. - Не сегодня. – коротко ответил демон. Ответ отдался противным звоном в ушах Накабы и липким холодком, пробежавшим вдоль позвоночника. Опасливо, словно зашуганный зверёк, она внимательно следила за каждым движением Гютаро, в любой момент готовясь кинуться к оружию. Сам же демон не без удовольствия наблюдал за хаотичными и рваными движениями девушки, наслаждаясь сладким запахом её страха. - Зачем ты пришёл? – хрипло выдавила из себя Накаба, стараясь подавить разрастающуюся панику. - Не очень-то радушно, - хмыкнул демон. - и безумно, безумно, безумно… Скучно. В тот же миг Гютаро оказался рядом с Накабой. Не успела она пискнуть, как оказалась прижата к стене и лишена возможности говорить из-за тяжёлой ладони демона, разместившейся на её губах. Гютаро наклонился к бледной девичьей шее и глубоко вдохнул сладостный запах, возбуждавший аппетит. Накаба могла бы попытаться вырваться: укусить, ударить, оттолкнуть демона, однако страх, расползавшийся по телу противным паразитом парализовал её всё больше, заставлял задыхаться от безысходности и рыдать от собственной беспомощности. Девушка дрожала так сильно, словно её голой выкинули в ледяное озеро. Этим она лишь забавляла Гютаро ещё больше. - Таким соловушкой пела, будучи при смерти, а сейчас трясёшься, едва я прикоснулся к тебе. Правда же скучно? – улыбался демон, наблюдая за Накабой сверху вниз. – Кто ты такая? Неужто та самая девчонка, что имела смелость называть себя некрасивой? Ни за что бы не поверил, если бы не знал тебя в лицо. И что с тобой случилось за эти пару лет? - ладонь Гютаро скользнула с губ девушки на её шею, где сжалась плотным кольцом, вынуждая Накабу беспомощно хрипнуть в ответ. – Жалкая… До чего же жалкая девочка… И для этого я столько времени ждал нашей встречи – чтобы увидеть барахтающегося в страхе котёнка? Чувствуя, как хватка демона крепчает на её шее, Накаба ухватилась за его руку обеими ладошками, в попытке хоть как-то ослабить её. Попытка была более чем ничтожной, и не смогла привести ни к чему путному, разве что позабавила Гютаро. - Жалкая, да? – прохрипела девушка, заглянув в глаза демону. – Ну, валяй, убей меня. – Гютаро удивлённо вскинул брови, однако ничего не сказал в ответ на очевиднейший блеф. – Убей, раз уж я не оправдала каких-то твоих ожиданий. Демон улыбался, слушая Накабу. Она была так наивна в своём блефе, и так боялась его, что попросту не могло ускользнуть от его глаз. Гютаро тихо посмеялся, однако хватку всё же ослабил, предоставляя девушке возможность вдохнуть полной грудью. Одна его рука осталась лежать на шее Накабы, в то время как вторая расположилась на стене на уровне её лица, тем самым отрезая возможность ускользнуть в сторону. Наклонившись к девушке поближе, Гютаро беззастенчиво коснулся кончиком разгорячённого языка слезы, что ползла по её щеке. От странного и вместе с тем неожиданно приятного действия демона, Накаба почувствовала, как по телу невольно разбегаются мурашки. - Что ты?.. – взволнованно прошептала она, однако коготь Гютаро, впившийся в её шею в ту же секунду, не позволил ей закончить предложение. - Понравилось? – усмехнулся демон, наклонившись к ней так, что кончики их носов: её - горячий, и его – ледяной, - мягко столкнулись друг с другом. – Веришь, нет, а подобное я вижу впервые – чтобы человек испытывал такие ощущения, пока его собираются сожрать. Смысл сказанных демоном слов дошёл до Накабы не сразу, однако, когда это произошло, девушка вздрогнула и, кое-как справившись с мутной пеленой, застилавшей глаза, и щекотливыми ощущениями в животе, дёрнулась в сторону в жалкой попытке вырваться. Разумеется, ничего у неё не вышло, разве что хватка Гютаро вновь начала крепчать. Очевидно, демон игрался с ней, словно кот с угодившей в угол мышью – подступит с одной стороны, опасно клацнет зубами у самого хвоста и сразу же отстранится, даря маленькому грызуну призрачную надежду на то, что хищник отступит вовсе. Вот только он не отступит до тех пор, пока грызун не будет съеден. Вот и сейчас Гютаро опасным зверем нависал сверху, касался губами различных участков бледного лица, царапал острыми когтями тонкую кожу на шее, смеясь и запугивая Накабу, угодившую в угол. - Ты съешь меня? – испуганно шепнула девушка, всматриваясь в глаза демона, опасно сверкнувшие во тьме ночи. - А я посмотрю, ты только этого и жаждешь? – посмеялся в ответ Гютаро. – Такая слабая, пугливая и до чего же, всё-таки, жалкая... Знала бы ты, как сильно я разочарован, и как сильно жажду тебя сожрать. Словно в подтверждение своих слов демон ловким движением руки полоснул Накабу по горлу, вызвав у той болезненный стон. Из образовавшейся раны моментально показалось несколько струек крови, которые Гютаро тут же жадно вобрал в рот. Это произошло так быстро, что Накаба не успела ничего понять, поскольку демон практически сразу отстранился от неё на приличное расстояние, явно сдерживаясь от того, чтобы не вскрыть ей горло окончательно. Сжавшись в маленький дрожащий от страха комочек, девушка медленно осела на пол и вжалась в стену, кажется, стараясь слиться с ней воедино. Прижимая ладони к ране, она испуганно наблюдала за каждым движением демона, что, подобно насытившемуся коту, довольно утирал губы тыльной стороной ладони, попутно слизывая попавшие на неё капли крови. - Я разочарован. – повторил Гютаро хриплым от наслаждения голосом. – Однако, надеюсь, в следующую нашу встречу тебе хватит ума не кидаться на меня с клинком на перевес. Демон рассмеялся, после чего мгновенно исчез во тьме улицы, оставив после себя лишь эхо хриплого смеха и сладкий запах крови, что вызывал противное чувство тошноты. Едва демон пропал, девушка почувствовала, как тело расслабляется, а рана на шее начинает неприятно чесаться. Но вместе с тем она чувствовала, как в груди разрастается пламя, как оно поднимается выше, как вырывается наружу… Кулак впечатался в пол с такой силой, что по стенам прошлась вибрация, а следом комнату разразил вопль, наполненный отчаянием, гневом и слабостью. Вот так, всего за одну ночь, Накаба потеряла всё то, чего добивалась годами: честь, гордость и силы. Она струсила, побоялась дать отпор демону. Всё, на что её хватило, это слёзы, и большего сделать она не смогла. Да что уж говорить, если даже сам демон был "разочарован" ею. Накаба ненавидела себя, проявившую слабость и беспомощность перед демоном, ненавидела Гютаро, появившегося в её жизни спустя такое огромное количество времени, ненавидела клинок, оказавшийся в такой нужный момент так далеко. Накаба желала умереть прямо сейчас, но понимала, что слишком труслива для того, чтобы наложить руки на саму себя. От осознания этого становилось только хуже. Что делать дальше? Куда бежать? Когда ожидать очередного визита демона? Накаба даже не хотела думать об этом. В голове и без того был хаос, вихрем закручивающий в свой поток все мысли, которые только приходили на ум, и отдающий страшной болью в висках. Так, съёжившись в маленький комочек и обняв себя за колени, Накаба, плача и всхлипывая, уснула на холодном полу. С той самой ночи всё было кончено. Вот так, в один момент. Буквально утром следующего дня Накаба покинула своё прежнее место жительство, оставив в злосчастной комнате после себя лишь клинок ничирин и сладостный аромат пионов. Так мог бы сказать сторонний человек на первый взгляд. На деле же, Накаба оставила позади куда большее, нежели кусок металла – прошлую себя, сильную себя. Она оставила всё, что когда-либо связывало её с работой охотника на демонов: приобретённых друзей, любимого человека, отвагу, заслуги, честь, силу, гордость. Её поисками занялись сразу, как обнаружили пропажу. Однако было слишком поздно для того, чтобы что-то предпринимать – Накаба была уже далеко от прошлой жизни. Но волноваться было не о чем: охотники забросили поиски уже через пару недель, когда ближайшие города и леса были прочёсаны на несколько раз. Было решено объявить Накабу пропавшей без вести. Никто и подумать не мог о том, что она молча и с позором могла просто дезертировать – были слишком хорошего мнения о ней. Сама же Накаба обосновалась вдали от чужих глаз в одной из глухих деревушек, куда не долетали слухи ни о демонах, ни об охотниках. Люди здесь проживали мирную и спокойную жизнь, к которой так сильно когда-то стремилась и сама Накаба. Здесь, среди простого люда, не бравшего в руки ничего тяжелее поленьев, она обжилась довольно быстро и даже успела закрепить за собой статус милой и дружелюбной помощницы. Никто из жителей деревни даже и не догадывался о том, кто скрывается за ликом столь нежной и опрятной девушки – разбитая на миллионы осколков трусиха, склонная к самоуничижению и нанесению вреда самой себе. Ежедневно Накаба облачалась в светлое кимоно, пряча под его рукавами результаты ночных самоповреждений, и выходила в свет с нежнейшей улыбкой на устах, проводила день в компании то одной, то другой семьи, помогая им всем, чем могла, и, возвращаясь обратно, в свой тёмный и пустой дом, вновь наносила себе увечья, уродуя некогда мягкую и нежную кожу рук и ног тёмными неровными полосами, вырисовывающимися из-под небольшого клинка, что она зачем-то прихватила с собой во время побега. Когда же силы и нервы её были на пределе, а на теле не оставалось ни одного живого места, Накаба заглушала свою боль с помощью саке, засиживаясь до полуночи. И так проходил абсолютно каждый день на протяжении уже трёх лет. Не так давно Накабе исполнилось двадцать три года. Казалось бы, молодая девушка в полном расцвете сил, однако стоило раз взглянуть на неё и становилось не по себе: худое и белое, словно свежее полотно, лицо, потухший взгляд некогда блестящих глаз, тощее слабое тело, раскачивающееся из стороны в сторону по первому дуновению ветра. Она была больна, слаба и некрасива. Она угасала. Она медленно и мучительно умирала. Когда минул двадцать четвёртый год её жизни, Накабу взял в жёны милый и полный сил юноша, что жил по соседству. Девушка не помнила, как ей делают предложение, как она соглашается. Первый поцелуй тоже не помнила. Все события минувших четырёх лет в деревне она проводила, находясь в трансе, делая и говоря всё на автомате. Казалось, что это просто затянувшийся сон, кошмар, и вот-вот она проснётся. Тогда взойдёт солнце, первым лучам которого она наконец улыбнётся, искренне, так по-детски наивно, и, подхватив своего верного спутника – клинок ничирин, отправится навстречу новому дню, навстречу друзьям и любимой жизни. И однажды она проснулась. Капли крови, упавшие на её лицо, словно утренняя роса, сняли мутную пелену, застилавшую её разум четыре года. Долгий сон был окончен. Она очнулась от, казалось, бесконечного кошмара, но лишь для того, чтобы попасть в другой, более пугающий. Человек, называвший себя её мужем, смотрел на неё сверху вниз, испуганно хлопая ресницами и откашливаясь кровью, что каплями обрамляла лицо и одежду Накабы, придавая им новый узор. Из груди благоверного алым полумесяцем выглядывал серп, вид которого пробудил в девушке какие-то давно забытые воспоминания, согревающие щёки. Её супруг что-то беспомощно хрипел, пытаясь руками выковырять оружие из груди, тихо призывая жену на помощь. Но Накаба не двигалась, оставаясь сидеть на прежнем месте. Её тонкие губы были приоткрыты в безмолвном удивлении, а стан то и дело покачивался вперёд в попытке рассмотреть в тени дома долгожданного гостя. И он показался. Благоверного Накабы повело в сторону, словно кто-то позади него играл с ним, будто с куклой, а за ним девушка увидела Его. Придерживая насаженное на серп тело, Гютаро отодвинул его в сторону, а после стряхнул на пол. Рвано хватая ртом воздух, словно рыбка, выброшенная на берег моря, супруг Накабы лежал на животе и, не в силах подняться или хотя бы прикрыть кровоточащую рану, смотрел на любимую жену, стараясь указать ей в сторону двери. Но Накаба не убегала. Сжимая и разжимая ткань поношенной юкаты, она сидела на месте, в спокойном ожидании рассматривая демона. - Значит, такую жизнь ты выбрала для себя? - о, как давно она не слышала его голос! Хриплый и пугающий, въевшийся в её память навсегда. Гютаро подошёл ближе и, точь-в-точь как в их первую встречу, с лёгкостью воткнул пару серпов в сгнивший пол и опустился на корточки напротив Накабы. Склонив голову набок, демон улыбался, рассматривая девичье лицо. Единственным источником света в доме была лишь луна, освещавшая только половину лица девушки. Тогда, особо не церемонясь, Гютаро двумя пальцами подхватил её за острый подбородок и притянул ближе к себе, стараясь увидеть нечто большее, чем одна единственная половинка лица. Выражение лица Накабы нисколько не дрогнуло, словно она только этого и ожидала – как-никак, она ещё в их первую встречу поняла, что демон плевать хотел на личное пространство других. Продолжительное время они смотрели друг другу в глаза, высматривая любые изменения, произошедшие с ними за последние четыре года, пока, в конце концов, демон тихо не рассмеялся: - Вот теперь верю… - Накаба, не до конца понимая, о чём он говорит, выгнула бровь в немом вопросе, и Гютаро с радостью на него ответил. – Тогда ты сказала мне, что веришь в своё уродство, и спросила меня о том же. Быть может, уже чуть поздновато для ответа, но тем не менее… - демон любовно огладил ледяной ладонью её щеку. – Всё такая же слабая и жалкая. - Благодаря тебе. – голос Накабы прозвучал низко, угрожающе, однако, вопреки враждебному тону, она, словно кошечка, приластилась к его ладони и удовлетворённо улыбнулась. – Ведь это ты отобрал у меня всё. Отобрал жизнь, которой я так дорожила, и подарил новую, которую я так ненавижу. Гютаро слушал её, радостно скалясь, и вместе с тем жалуя нежностью грубой руки. Ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за этой странной девушкой. Её слова были пропитаны болью и ненавистью, а вот глаза смотрели на него с нежностью и какой-то фанатичной любовью. Он знал, она ждала его эти годы. Ждала в надежде на то, что с его появлением все её страдания исчезнут, в надежде на то, что он наконец убьёт её, подарив долгожданный покой. Ожидание стало единственным смыслом её жизни. Но оно затянулось и, как это и бывает, основная цель уступила место другим, более мелким и неважным. И Накабе не оставалось ничего, кроме как срастись со своей новой жизнью в одно целое. Но вот, её спаситель пришёл, он здесь, прямо перед ней, и Накаба, улыбаясь и плача, наконец протягивает к нему свои худые руки. - Убей меня. – всхлипывает она. Но Гютаро не отреагировал на её просьбу. Смотря на крупные капли слёз, копившихся в ней последние четыре года, он раздражённо отпихнул протянутые к нему руки и, прежде чем Накаба успела возразить, накрыл её губы своими. Всё произошло слишком быстро, да так, что девушка попросту растерялась. А когда же осознание произошедшего дошло до неё, она уткнулась маленькими ладошками в крепкую грудь демона в жалкой попытке оттолкнуть его. В тот же миг её запястья были грубо стиснуты в его пальцах, а худое тело за счёт чужого веса оказалось прижато к полу. Заняв положение между девичьих ног, Гютаро опасным зверем нависал над девушкой, смотря точно в её сверкающие в темноте глаза. Он был готов поклясться, что помимо страха и ужасного смущения в них разглядел ещё кое-что – желание, что так неумело Накаба пыталась скрыть, то и дело обращая взгляд к звёздам, подсматривающим за ними из-за разбитого демоном окна. - В чём дело? Даже не попытаешься вырваться? – издевательски протянул Гютаро, чувствуя под подушечками пальцев, как участился её пульс. - Уже нет смысла. Ведь ты всё равно возьмёшь то, что тебе нужно. – голос Накабы предательски дрогнул, и, закусив нижнюю губу, девушка поскорее умолкла. Демон усмехнулся, мысленно соглашаясь с её словами. Браться сразу за вкусное он не спешил: открыто разглядывая раскрасневшееся лицо Накабы; её белое плечо, которое так не кстати показалось из-за одежды; её соски, выпирающиеся под тонкой тканью; её такие худые, но такие красивые ноги, показавшиеся из разошедшихся полов юкаты. Гютаро желал смутить её как можно сильнее – ведь ничто так не разгоняет кровь, как смущение. Демон улыбнулся от одной только мысли о её крови. Попробовав её тогда, четыре года назад, он более не мог забыть её вкус. Чем и кем он только не пытался перебить его, всё было не то. Кровь остальных намного отличалась от крови её, Накабы, и если раньше ему было плевать на то, кого он ест, то сейчас… Сейчас он желал лишь её одну. Несмотря на кучу противоречий, он был в какой-то степени даже благодарен самому себе за то, что тогда, в ту самую ночь в лесу, смог удержаться от того, чтобы съесть эту девушку целиком, ведь, сделай он это ещё тогда, ничего бы, абсолютно ничего не изменилось в его жизни – очередной труп, очередная безвкусная порция мяса и крови. Несмотря на то, что та поляна была усеяна кучей еды, Гютаро ещё тогда обратил внимание на неё: преданная собственными товарищами, никому не нужная и жаждущая скорой смерти, - она заинтересовала его. Как правило, кучка охотников, на которых Гютаро и его сестре удавалось напороться в какой-нибудь чаще леса, друг за друга стояли горой, прикрывая спины товарищей собой, идя на жертвы. Но тот раз стал исключением, и толпа охотников, ничуть не сожалея, выплюнула из своих рядов ту, что они считали изгоем, ту, что чем-то отличалась от них всех. И Гютаро догадывался, чем именно. - Ты ненавидишь этот мир. Считаешь, что он поступил несправедливо по отношению к тебе. – демон не спрашивал, он утверждал. Спорить с ним было бы более чем бесполезно, а потому Накаба лишь неопределённо качнула головой. – Желала бы и дальше жить в этом мире, не молила бы меня о смерти при первой возможности. Это была ещё одна вещь, которая заинтересовала Гютаро в этой странной девушке в их первую встречу. В отличие от всех тех нытиков, она не убегала, не умоляла демона её пощадить, напротив, выпрашивала у него своё убийство. Однако Гютаро никогда не был благосклонен к людям, а потому всегда делал всё ровным счётом наоборот, и тот случай не стал исключением. Желавшие жить – уже давным-давно были поглощены им, а ищущая лёгкой смерти – продолжала дышать по сей час. Он отпустил её тогда, но знал, что ещё не раз повстречается с ней. И так оно и было. Довольно часто Накаба перебиралась с места на место, выполняя то или иное задание, и там, куда не добирался запах глицинии, Гютаро находил девушку, зачастую пробираясь в её комнаты по ночам и оставаясь в них до первых солнечных лучей. Так, наблюдая за ней ночами, слушая её тихие вскрики во сне, он, как ни странно, умудрялся узнавать её лучше. Гютаро тянуло к ней. Она вызывала у него какой-то нездоровый интерес. Желание понять её, узнать, чем же таким насолил ей мир, контрастировало с желанием попробовать её на вкус, и, будучи не в силах сделать выбор, демон злился сам на себя. Ведь давно мог сожрать её, и не было бы никаких проблем. Но, стараясь лишний раз не думать об этом, Гютаро продолжал следовать за девушкой, словно сторожевой пёс. К слову, он ведь и вправду сторожил её так, словно она действительно была больше, чем кусок мяса, желающий поскорее подохнуть. Всё то время, пока Накаба искала себе новое пристанище, пока была без своего оружия, Гютаро пристально следил за тем, чтобы ею не отобедал какой-нибудь другой демон. Он был единственным, кто мог съесть её. Единственным, кто был способен навредить ей. И никто больше. Гютаро поймал себя на мысли о том, что прямо сейчас готов выпустить кишки тому, кто посягнёт на его добычу. На его собственного человека. Демон чувствовал, как в его груди вскипает ярость, необъяснимая и всепоглощающая. Да, это его человек. Человек, с которым Он и только Он может делать всё, что угодно; с которым говорить может только Он; которого касаться может только Он. Он. Он один. Остальные будут убиты, едва взглянут в её сторону. Ну зачем… Зачем она появилась в его грёбанной жизни?! - Что ты сделала?! – когти демона впились в тонкую кожу девичьих запястий, заставив её сморщиться от боли. - Я не понима… Накаба была перебита губами демона, накрывшими её собственные. Это нельзя было назвать поцелуем - больше походило на взбурливший в жилах гнев. Гютаро больно кусал её губы, язык, казалось, стараясь вовсе откусить их. Кровь, что уже заполняла рот девушки, что стекала по её подбородку, немедленно оказывалась на языке демона. Сама же Накаба всеми силами, которые у неё ещё оставались, пыталась вырваться, сбежать, но с каждым последующим рывком, она оказывалась всё больше подмята под Гютаро и обездвижена. - Перестань дёргаться! Очередная попытка вывернуться из-под крепкого тела закончилась звонким ударом, и теперь на бледном лице Накабы чётко выделялась кровавая ссадина, а из носа вытекла тоненькая струйка крови. В ту же секунду Гютаро занёс вторую руку для удара, заставляя девушку испуганно зажмуриться и тихонько всхлипнуть. И лишь в тот момент демон остановился, поняв, что ещё одного такого удара её и без того ослабевшее здоровье не выдержит. Он немедленно опустил занесённую руку, вместо удара разместив её на свежей ране, расцветавшей алым пионом на бледной девичьей щеке. Его большой палец очертил причудливый круг вокруг раны, стирая с неё выступившую кровь. Гнев был заменён милостью так внезапно, что Накаба невольно съёжилась, готовясь к следующей выходке демона. Страх и непонимание, расползавшиеся по её лицу, были так явны, что даже позабавили. Но ещё больше забавляло то, что эти чувства и эту беспомощность в неё вселял именно Он. Именно Гютаро сейчас сделал её такой… Некрасивой. Он испортил её. А какие возможности поджидали его впереди? Что ещё он мог испортить, уродовать в ней?! Демон залился смехом от осознания Его власти над ней. Всё, что угодно. Как угодно. Любое уродство, любой шрам, любая ссадина, оставленная Им - будут ей к лицу! - …каба… бег… - до демона в его короткий момент эйфории наконец дошёл посторонний хрипящий звук и, обратив внимание на помешавший источник шума, Гютаро был неприятно удивлён. – Накаба… беги… Из последних сил парень, что ещё несколько минут назад лежал без сознания, беспомощно тянул испачканную в крови руку к своей благоверной, в попытке хоть чем-то помочь ей. Демон лишь посмеялся с такой жалкой сцены, однако, не пойми откуда взявшаяся ревность вмиг обуяла его нутро. - Твой супруг действительно любит тебя, да-а? – раздражённо прохрипел Гютаро, склонившись ближе к Накабе. – Такой хилый и жалкий… Наверняка, ни разу не смог тебя удовлетворить, м? – девушка испуганно всхлипнула, понимая, к чему ведёт демон. – Так покажи ему, как громко ты на самом деле можешь кричать. - Нет! Пусти меня! Я не… Я не!.. Но Гютаро не позволил Накабе договорить, заткнув её грубым поцелуем. Определённо, он наслаждался тем, что происходит: измученная, истерзанная девочка, сгорающая от стыда, и верный, истекающий кровью муж, наблюдающий за разворачивающейся сценой. Возбуждение и похоть, бьющие ключом в голову, казалось, сведут демона с ума. Накаба под ним елозила, вырывалась, пыталась расцарапать лицо Гютаро ногтями, лишь бы благоверный не видел всего этого, но демон-то понимал, что на самом деле её так же, как и его самого, возбуждало происходящее. По крайней мере, ему так казалось. Шершавый язык демона бесцеремонно исследовал ротик девушки, но скорее лишь для того, чтобы получше распробовать железный вкус крови с её языка. Сама же Накаба всхлипывала от боли и тяжести, с которой Гютаро вжимал её в холодный пол, даже не догадываясь о том, что этим распаляет пыл демона только сильнее. Одна его рука сжимала тонкие девичьи запястья над её головой, в то время как вторая свободно гуляла по её телу. Едва почувствовав под пальцами мягкую грудь, Гютаро не без удовольствия разорвал тонкий пояс юкаты и просунул ледяную ладонь под одежду. Тёплая кожа покрылась мурашками, ощутив ночную прохладу и чужие пальцы, грубо сжимающие одну из грудей. Демон разорвал поцелуй и, отстранившись, с интересом и злым огнём в глазах принялся наблюдать за Накабой, за её слабыми и даже ленивыми попытками высвободиться из его мёртвой хватки, за тем, как она до крови закусывает нижнюю губу. На долю секунды она осмелилась поднять помутневший от слёз и возбуждения взгляд на Гютаро и, встретившись с его зелёными, полными похоти и желания глазами, не смогла сдержать злосчастного стона, рвущегося наружу уже довольно давно. - Кое-кто любит погрубее, да-а? – усмехнулся демон, зажав её набухший сосок между большим и указательным пальцами. Реакция последовала незамедлительно, и Накаба, вскрикнув, заелозила под ним лишь сильнее. Демон был доволен тем, что делает с ней, ожидая в награду угрозы и оклики её медленно подыхающего мужа. Но тот, как ни странно, за всё это время не проронил ни звука и, обернувшись в его сторону, Гютаро понял почему. Благородный муж уже попросту помер. Приоткрыв сухие губы и скосив брови к переносице, он смотрел прямо на них, но увы, уже ничего не видел. Помер, смотря на то, как его жёнушка извивается под монстром. От одной только мысли об этом, Гютаро приходил в восторг, и желание взять девушку прямо здесь, в одной комнате с трупом её супруга, становилось лишь сильнее и бесконтрольнее. Одним резким движением демон сорвал с Накабы юкату, откинув порванную ткань в сторону. Она осталась лежать на холодном полу совсем голая и беспомощная, пытающаяся хоть как-то извернуться так, чтобы прикрыть обнажённое тело. Гютаро это лишь позабавило. Он бесцеремонно рассматривал женское нагое тело, все его шрамы и рубцы, все его изъяны и изгибы, мня и трогая все его мягкие части. Худоба, заметно выпирающие рёбра и шрамы - она была красива в своём уродстве. И Гютаро уже знал, что будет делать с этой красотой. Наклонившись к её груди, демон оставил на ней несколько засосов, а затем, поднявшись повыше, к плечу, вцепился в него зубами, заставив Накабу громко взвизгнуть от неожиданной боли. Быстро вобрав в рот выступившую кровь, Гютаро слегка отстранился, рассматривая плоды своих трудов. Покрытая засосами, каплями крови, с растерзанным плечом и заплаканными глазами – она была прекрасна. Что бы он с ней не делал, как бы не уродовал, она всё же оставалась для него красивой. Демон даже задумался на долю секунды – преврати он сейчас её лицо в кровавое месиво, станет ли она тогда ещё краше? - Как же так? – хрипло шепнул он, склонившись над её лицом и заглянув прямиком в синеву испуганных глаз. – Я так долго уродовал тебя, но ты даже сейчас умудряешься сохранять свою красоту. – его ладонь опустилась на девичье лицо, нежно огладив мокрую от слёз щеку. Накаба молчала, не зная, что может ответить на его странный вопрос, но ответ и не требовался вовсе. Гютаро вновь накрыл её искусанные губы своими, но на сей раз поцелуй вышел гораздо нежнее и мягче, чем слегка удивил девушку. Однако, в следующую же секунду демон резко отстранился от неё, словно бы то, что он сделал было чем-то недопустимым, неправильным. А впрочем, это действительно было так. Демон касался бледной девичьей кожи везде, где только мог, оставлял на ней алые отметины и даже синяки, целовал так чувственно и страстно, как наверняка не смог бы её ныне покойный супруг. Накаба уже давно оставила последние попытки сопротивления, вместо этого получая максимальное удовольствие от того, что с ней делали. Сжимая холодные пальцы демона в своих тёплых, она тихонько стонала и ёрзала под ним, пряча горячее лицо в его крепкой груди. За всё время она ни разу не взглянула в сторону покойного мужа, но не потому что боялась посмотреть в его широко распахнутые глаза, а потому что попросту забыла о нём. Настолько сильно он не интересовал её при жизни, что практически сразу после его смерти она выбросила его из головы, будто бы и не существовал он никогда. Да что уж там… Накаба и о собственной жизни позабыла, не только о нынешней, но и о прошлой. Определённо, Гютаро как-то влиял на это своими действиями или же простым присутствием, стирая ту тонкую грань между реальностью и по-своему приятным сном. Девушка смущённо подняла глаза на демона и, убедившись в том, что он тоже смотрит на неё, улыбнулась ему со всей искренностью и нежностью, на которую была способна, улыбнулась так, как не улыбалась никому больше, чем ненадолго обескуражила его. - Спасибо за то, что освободил меня. – шепнула она, сама не до конца понимая смысл сказанных слов. Гютаро замер на долю секунды, всматриваясь в её искрящиеся радостью глаза. Однако, быстро придя в себя, демон коснулся её щеки, стирая с неё медленно ползущую слезу. Конечно, назвать это свободой было трудно, если не сказать невозможно. Накаба не была свободна, и уже навряд ли когда-нибудь станет. Гютаро отобрал у неё эту возможность точно также, как и отобрал её прошлые две жизни, взамен подарив третью, возможно самую лучшую из всех, что у неё была, а возможно самую что ни на есть наихудшую. Не вкусив её горестей и радостей Накаба не могла вот так просто сказать об этом. Словно вещь, она была присвоена Ему. И хоть она прекрасно понимала это, противостоять демону всё равно не рвалась. Да и не смогла бы – выбора-то всё равно не было. С последней звёздочкой на небе, некогда единственной радостью в жизни Накабы, одна из хижин в Богом забытой деревне опустела навсегда. Неравнодушный люд в первые же сутки наведался туда и, обнаружив в ней труп юноши и разорванную, забрызганную чужой кровью юкату, поднял тревогу. В тот же день в деревню наведались охотники на демонов, пришедшие к ленивому выводу о том, что какой-нибудь низший демон набрёл на деревню и заглянул в ближайший из домов, расправившись со всеми его жителями. Разумеется, заглядывать глубже никто не стал, да и не за чем было. Какой смысл гадать? Единственный свидетель погиб, а значит и дело с концом. Но мало кто знал, что свидетелей на самом деле было двое. Вот только второй тоже навряд ли смог бы что-нибудь сказать, потому как и в предыдущие разы, и в эту ночь, он был лишь молчаливым наблюдателем, не выдающим чужих секретов. Обнажив свою холодную натуру, "Капелла" горделиво возвышалась в небе, лишь иногда украдкой подсматривая за одной точкой из нескольких миллиардов других, точно таких же, и, как и обычно, встречая её счастливый взгляд в ответ.