***
Джейс безотрывно смотрел на каменную стену перед собой уже как четверть часа, позабыв о кубке в руке. Его волновали лишь две вещи — как бы сдержаться от лезущего из глотки истерического смеха и как бы не проболтаться всей семье о том,
что произошло прошлой ночью.
И только пристальный взгляд Эйгона заставлял его молчать.
— У кого-то начал работать язык, верно, мой лорд Стронг? — послышался приглушенный голос дяди, постепенно заполнивший весь коридор Красного замка. — В прошлый раз ты им так старательно не пользовался. — Съзвил парень. — Лучше бы использовал его, чтобы защитить свою честь, — Всё едкие комментарии были предназначены злому Люцерису. — а не…
Джекейрис подавил в себе рвотный позыв, скатившись чуть вниз по железному стулу. Хотелось закричать во весь голос. Но в прошлый раз там, у каменной арки, где неожиданным образом скрывался не только тайный вход в королевскую кухню, но и старший Таргариен, ему этого сделать не удалось. Его рот закрыли раньше, чем невнятное мычание дошло бы до двух родственников. Тонкие пальцы незнакомца «изящно» затыкали рот Джекейриса, позволяя только редким вздохам просочиться наружу.
Эйгон, к слову, сейчас выглядел хуже, чем когда либо.
Тёмные круги под глазами прослеживались все ярче, а бледное лицо почти что сливалось с цветом волос, глядя на которые старший Веларион морщил нос, отворачивая голову. Потайной вход, к слову, вёл ещё и в погреб, так что все вопросы о том, как дяде удавалось достать лучшие сорта алкоголя отпадали.
— Не мешай Эймонду поучать твоего неумеху братца-бастарда, мой лорд Стронг.— издевательски повторил слова младшего брата Таргариен, впечатывая опешевшего Джейса в стену позади. — Дети пусть играются в песочнице.
В песочнице, ага. И это вылетело из рта Эйгона с учётом того, что
его младший брат был крепче и сильнее него в разы? Какая нелепая. Выхваченная фраза тут же промелькнула в голове Джейса, заставив Велариона второй раз за весь вечер улыбнуться. Благо, ему удалось скрыть свое веселье за полупустым кубком в руке. Хоть что-то поднимало настроение.
Это вино было слишком сладкое. Приторное. Такое обычно любил… Эйгон.
Не смелясь посмотреть старшему Таргариену в глаза, Джекейрис наконец оторвал свой взгляд от стены, выбрав своей новой «жертвой» салат.
— Чего ты лыбишься? — Эйгон цокнул. — Ты и твой брат — позорище семьи, но к счастью, вас её частью я не считаю. Как и вашу мамашу. Есть только я, король с истиной королевой, ну и Эймонд. — Говоря о своей матери, беловолосый намеренно выделил её статус, свято веря в то, что он подлинный. — Переговоры миром никогда не закончатся, поэтому я мечтаю, чтобы Солнечный Огонь поджарил тебя, и ты сгорел бы заживо. — Он выждал паузу. — Как когда-то твой папаша. — И на бледном лице растянулась страшная ухмылка. — Умер в огне.
Последнего мерзкого предложения хватило, чтобы Джейс вспыхнул, затеяв дальнейшую драку.
— Семеро, почему я не мог просто свалить оттуда. — прошептал шатен, отставив несчастный железный кубок с вызженным гербом дома Драконов. — Какой кошмар.
Пока семейство натянуто улыбалось друг другу, старший сын Рейниры старательно пытался избавиться от свежих и совсем ненужных воспоминаний, которые роем вились в его голове. «Думай, Джейс, думай. Пока все стараются хотя-бы сымитировать доброжелательность, ты сидишь и думаешь об…этом!» — парень мотнул головой. Нет, нужно на что-то отвлечься. Он, вдруг неожиданно для всех, вскочил на ноги с насиженного места и окинул взглядом всех присутствующих, громко прокашлявшись. Послышался мерзкий скрип от ножек стула. Джекейрис вобрал побольше воздуха в лёгкие и торопливо произнес самую абсурднейшую речь из всех, что он толкал, пригласив на танец Хелейну. Потяжелевший взгляд дяди он
неудачно проигнорировал. Мать была приятно удивлена, а король Визерис, кажется, и вовсе увидел в этом жесте начало долгожданного примирения семьи. Когда Джейс и Хелейна вышли в центр зала, все вокруг как-то странно стихли.
Покатившись с грохотом по каменному полу, оба парня чуть не уронили свечи, позволявшие им видеть окружающую обстановку. Злобно запыхтев, Эйгон постарался отпихнуть от себя рассверепевшего племянника, кидая какие-то отрывки слов на валирийском:
— Keliās baragon ilōn, ñuhus perzys!¹
ñuhus perzys…
Они танцевали.
Хелейна даже выглядела весёлой, вот только напряжение все ещё очень хорошо ощущалось, чтобы списать его на нет. Подпрыгивая, словно дракон, Джейс старался думать о чем угодно, но только не о дяде Зацепившись взглядом за хмурого Эймонда, сверлящего единственным глазом Люка, последующая хронология событий всплыла сама собой.
— Тебя не интересует, мой дорогой племянник, что могли делать наши братья в столь поздний час в компании друг друга? — шипел на ухо Таргариен, наконец одержав победу в их игре «бей-катай». — Не думал ты, что они могут, ну… — Парень заставил Джекейриса обратить на себя внимание, прежде чем начать заново говорить. — …например очень тесно работать языками, как упомянал Эймонд.
— Чего? — шатен недоуменно уставился на Эйгона, расслабившись под чужим весом. — Совсем спился что-ли?
— Ха-ха, очень остроумно, но все ещё два: ноль в мою пользу.
Свет был настолько тусклым, что для того, чтобы разглядеть лица друг друга, требовалось приложить не мало усилий. А ещё сократить дистанцию. Поэтому Эйгон максимально приблизился к племяннику, дабы разглядеть каждую эмоцию его лице.
— Когда это единица превратилась в двойку?
Эйгон фыркнул:
— Тогда, когда ты не понял мой намёк.
— Какой из? — Джекейрис решил пропустить мимо ушей глупое прозвище, посчитав то за издевку.
Нужно удержать позицию.
— Два: один. — сухо бросил старший сын Алисенты, закатив глаза. Он не желал возвращаться к этому. — Я о связи между твоим братцем-молокососом и Эймондом.
Шатен сглотнул.
— О чем ты, черт возьми, говоришь? — парень не выдержал, поддавшись всем корпусом вперёд.
— Какой ты тугодум, видимо дефекты папаши дают о себе знать. Я говорю: может они только делают вид, что враждуют? Мой братец твоего бастарда не калечит, хотя обещает это с момента потери глаза, позволяет мелкому подходить к себе близко и снисходительно относится к колким шуточкам в свой адрес, которые летят из грязного рта мальчишки. — Сверкнувшие злобой глаза Таргариен проигнорировал. — Кто знает, все возможно. — Эйгон лукаво улыбнулся. Джекейрис готов был на это поставить. — Их тренировки проходят почти в одно и то же время, может они помогают друг другу точить мечи?
— Фу, нет, заткнись. — Веларион мученчески застонал и обессилено откинулся на прохладный пол, не желая и дальше слушать пошлые бредни его дяди. Беловолосый смеялся где-то в районе его правой щеки. Совсем близко. Веларион смущенно отвернулся.— Хуже описания не придумаешь. Ещё бы про чистку седла пошутил.
И вот тут произошёл тот самый опасный переломный момент, когда настоящая драка перешла в шуточную, даже дружескую. Нет, нет, нет, нет…
Эйгон засмеялся громче:
— То есть ты не будешь отрицать того, что эти двое могут спать друг с другом? — Джейс испугался такой сильной перемены. Это не к добру. — Rongomy otāpēlē? Iā ruarilaksā rakellā gimitā? ²
Ощутив горячее дыхание на губах, шатен попятился назад.
— Sesīr? Kessa mirros arliñaos?³ — на свой страх и риск выпалил Джекейрис, вздрогнув всем телом, когда прохладная ладонь Эйгона коснулась его горячей щеки. С момента, как он подтянул свой валирийский, дядя то и дело кидал всякие двусмысленные фразы, выводя ничего не понимающего Джейса из себя. — И где же ваше «поэтому мечтаю, чтобы Солнечный Огонь поджарил тебя, и ты сгорел бы заживо»? Или ты, дядя, силен только на словах. — Шатен не упустил возможность подколоть дядю. — Mēre jenigon daor!⁴.
Почему он так смотрит? Конечно, дядя и раньше любил его провоцировать, выводить на эмоции, но в тот раз… Что-то было не так. Над Джейсом поглумились и оставили сгорать со стыда в той несчастной кухне, но слава Семерым, его красные щеки не были видны, а потому простой пощёчины хватило, чтобы старший сын Алисенты быстро поднялся на ноги, ошарашено хватаясь за пострадавший участок кожи.
— Ударить по лицу! — тихо воскликнул Веларион, подавив желание шлепнуть себя ладонью по лбу. — Ну почему нельзя было просто поговорить…
— Верно, мой племянник. — прозвучал хриплый голос Эйгона позади, — Или лучше сказать, ñuhus perzys?
⁵ — Джекейрис крупно вздрогнул, чуть не вскрикнув, когда
«король» одним ловким движением развернул его лицом к себе, продолжив танец. — И я обязательно отплачу тебе тем же позором.
Следующие движения дяди заставили шатена покрыться мурашками. Танец был слишком знаком Джейсу. Они что, начали танцевать традиционный танец их дома? Тот самый, какой когда-то танцевала его мать перед замужеством? О, Семеро… Что Эйгон вообще творил? Нет, что они
оба вообще творили?
Надо заканчивать.
Алисента вдруг вскочила с места, хватаясь за плечо короля. Её глаза комично округлились, губы в панике зашевелились, верно, ища хоть какое-то объяснение тому, что вытворял её сын. Визерис не реагировал. Деймон глядел на них неподалёку, но его рука уже была готова в любой момент выхватить меч. Люцерис, его милый невинный брат, поперхнулся вином, громко откашливаясь, пока единственный спокойный человек в этом зале — Хелейна — невозмутимо продолжила танцевать в одиночку. Джейс не видел взгляда своей матери, но был уверен в том, что она уже успела в своей голове спалить Эйгона до тла. Как и его самого, в какой-то степени.
— Skoros gaomā?
⁶
Но Таргариен только загадочно улыбнулся, плавно опустив одну ладонь на его талию. О да, кого-то точно сегодня убьют.
— Jenigon daor?⁷ — парень усмехнулся, слишком неожиданно схватив Велариона за бедра и в одно движение подмяв юношу под себя. — Otāpan, īlon vokemās mirros issa.⁸
Внутренний голос орал, приказывая Джейсу бежать, ведь обычно так далеко Эйгон в своих шутках не заходил. Он ограничивался глупым прозвищем, которое, честно признаться, заставляло все внутри старшего Велариона переворачиваться от странного удовлетворения. Ну нет, в Пекло этих дурацких бабочек! Какие тут чувства, когда назревает война, а тот, кто заставляет тебя их чувствовать — король-узурпатор, отнявший у твоей матери трон? Джекейрис, соберись!
И только парень был готов бежать, перед этим как следует наваляв наглому родственнику, как мягкие губы коснулись его собственных. Эйгон даже не дал ему время подумать, грубо и напористо проникая глубже, будто пытаясь вылизать Джейса. Его язык проходился по кромке зубов, касался дёсен и сплетался в дикой борьбе с языком старшего сына Рейниры, не желая уступать в борьбе за доминирование. Пока шатен тонул в собственных противоречиях, цепляясь хоть за что-то, чтобы не «упасть»( выбрав для этого плечи своего дяди), беловолосый жадно сминал его тёплые губы, кусаясь и зализывая маленькие ранки. Мычание Велариона который раз сорвалось на хриплый стон, когда вязкая слюна начала стекать вниз по подбородку. Эйгон оторвался от него, но только для того, чтобы её слизать, а потом, еле как рассмотрев помятый вид племянника в свете почти догоревших свечей, примкнул к истерзанным губам снова, на этот раз подключив ещё и руки.
— Skore iotāpā īlvon vestriarot rongot?
⁹ — вышло слишком громко и двусмысленно, а судя по окаменевшим лицам всей семейки, включая повергнутого в полный ступор вечно безэмоционального Эймонда, кого-то из них двоих сегодня точно прибьют.
И кажется роль палача на себя вновь примерит движущийся к ним Деймон.
