Кирпичик

Чонгук никогда не думал, что в своей общине окажется белой вороной. Точнее, проблема как раз таки была в том, что все драконы в его общине были белыми, светло-розовыми или нежно-голубыми. Но никак не с коричнево-кирпичной окраской и треугольными пятнами на мощной шее и бедрах. Даже в человеческой форме эти темные пятна не сходили с его тела, а лишь уменьшались. Проблемы начались ещё в младенческие годы, когда светлые драконы-одногодки прогоняли его с усеянной цветами поляны, на которой все вместе играли под высоченными пальмами. Его всегда принижали дети, недолюбливали подростки и жалели старшие. Чонгук был единственным, кто уродился "не таким". Даже при том, что его родители были розового и пастельно-желтого окрасов. Маленькому дракончику, вечно глядевшему на всех остальных, счастливых, своими большими непропорциональными глазами с завистью, постоянно было жутко одиноко. Почему они могут играть все вместе, а он с ними нет? Что он сделал плохого? Ответов на эти вопросы не находилось. Но нашелся Тэхен, который своей белой, огромной, по сравнению с Чонгуком, тушкой перекрыл все неприязненные взгляды общины. После того, как его погнали с поляны маленькие озлобленные хвостики, к нему подошёл Тэхен, уже тогда понимавший гораздо больше, чем его ровесники, ворочавшие нос от красивого коричневого дракона, которого Тэхен ласково назвал кирпичиком. Чонгук тогда сидел на берегу большой, раскинувшейся на длинные километры реки в их долине, стирал слезы со щек, потирая темные чувствительные треугольники на запястьях, когда белый дракон с крупными розоватыми шипами вдоль позвоночника и всего длинного мощного хвоста, обернувшись в ребенка с пухлыми розовыми щеками и цепкими вдумчивыми глазами, подошёл к нему. Уже тогда Тэхен действовал по принципу своего отца — главы общины: пришел, увидел, победил. И он пришел, увидел свой чудесный кирпичик заплаканным у реки и победил, сжав чужие трясущиеся ладошки в своих — таких же небольших, но с длинными когтями — отличительной чертой самцов. С тех пор утекло много воды. Детские обиды позабылись, но вот неприязнь к отличному от них община отпустить не смогла. Чонгука больше не отталкивали, но завистливо шептались за спиной, потому что его ладонь всегда была сжата другой — большой и когтистой. Белый дракон, вымахавший до неприличных размеров, всегда был рядом со своим чудесным кирпичиком. Тэхен вырос — вытянулся, повзрослел. Припухлость щек совсем сошла, розовые пятна на маленьких ладонях исчезли, а взгляд стал сильным и суровым. Его тело теперь было под стать сильному самцу — крепкие мышцы заставляли подросших самочек стаи крутиться вокруг него, засматриваться на обнаженную разгоряченную спину после работ на полях общины и строить глазки красивому дракону. Только вот Тэхен смотрел только на один хвостик — кирпично-коричневый с отливом зелёного с темными треугольниками. А тот, смущённо и отводя взгляд, но смотрел в ответ. А когда они душными жаркими ночами сидели у той самой освежающей разгоряченную кожу реки, то Чонгук ещё и заползал на бедра старшего и давал Тэхену потрогать свои необычные треугольники на бёдрах, которые так правильно смотрелись в его больших когтистых руках. Порой Ким любил поцарапать, сначала в шутку, потом не особо: таким образом его естественный феромон оставался на коже кирпичика. Драконью влюбленную сущность это успокаивало. А потом мог и прикусить, и облизать: медленно, обводя каждый темный треугольничек. Но это уже совсем другая история.