Ушки, Хвост, Два Топора

Всё те же стены создавали эхо от злых рыков монстров. Тянулась гоблинская канитель по самый вечер, но те, кто упорно заставлялт отродий подземелья рычать, даже не думали о таком количестве минувшего времени: — Он уходит! — Убегает?! Да ну! — гоблин бросился на утёк. Три его товарища лежали у ног авантюристов-кроликов, чей внешний вид вовсе не создавал приятной и пушистой атмосферы — Лекс и Белл устрашали, будучи покрыты кровью с ног до головы, кое-где своей, но по большей части вражьей, гоблинской… Часть дня и вечера велась охота на зелёных отродий и вот-вот она должна была закончиться триумфом в виде победы над группой монстров, которых подловили хитрые кролики. Однако, последний из отродий начала убегать от кинжала и топора, поставив авантюристов в ступор. — Монстры правда умеют сбегать, Белл? — Н-наверное… Я такого ещё не видел… — не решались они бросится в погоню, ведь так жалко было того хромого и несчастного монстра. Однако, сегодняшняя охота и борьба с самим собой бесследно не прошла. Воздух разразил взмах, затем прозвучал удар, а после хлопок от падающего на каменный пол тела: — Вау-у! — воскликнул Белл. — Лезвием не попал, но за то вообще попал… В семи метрах от парней лежал гоблин, а около него топор, влетевший первому обухом в затылок. Хоть метанию Лекс обучен не был, но что стоит попробовать? Вот и решился на позерское добивание, однако то ещё не всё — он шустро подбежал к гоблину, лежащему лицом в пол, и аккуратно проткнул его шею ножом для вырезания камней. Тот дёрнулся, а после затих навсегда. Приговаривал: — Это самый кровавый день в моей жизни… — с самого входа в Подземелье он боролся с тошнотой и ни на миг битва его и его организма не прекращалась. Хоть и сумел перебороть страх, стеснение от размахивания оружием, и тело стало гибче, но проклятая непереносимость крови никуда не делась. За несколько часов подобное не перебороть, поэтому остаётся лишь терпеть и привыкатщь… Лекс перевернул монстра на спину и как показывал Белл часы тому назад, вынул камень и пустым взглядом сопроводил гоблина, обратившегося пылью. — У тебя всё хорошо? — Да… Немного подташнивает, но уже лучше, — Лекс слабо улыбнулся, ведь в глазах напарника отчётливо виднелось беспокойство. Причина на то была — за несколько часов в подземелье кожа его стала во много раз бледнее, появились тёмные круги под глазами, и он стал тише говорить. Белл мог только восхититься выдержкой своего товарища, ведь прийти в место, где царит кровь и смерть, не перенося и того и другого, это безрассудство, граничащее с подвигом. Мало того, Лекс в свой первый день взял на себя освежевание всех монстров, мол для того, чтобы справиться со своим недугом. Белл всё думал: «Смог бы я так поступить?» — пока тот искал в себе смелости подумать об отрицательном ответе, его мысли прервал радостный возглас Лекса: — Смотри! Второй! — и наклонился тот к горсти пепла, где виднелся пыльный не то коготь, не то клык. — Ого, нам сегодня везёт! — А то! — за два десятка убитых ими гоблинов, за непонятное количество часов, за тонну потраченных нервов, найден второй «выпавший предмет», и радости не было предела. Даже бледное лицо мертвеца по имени Лекс выражало искреннее счастье. Тот факт, что Белл сравнил своего напарника с мертвецом не давал покоя: — М-может на сегодня всё? Мы хорошо поохотились. Напарник громко выдохнул: — Да-а-а… Хватит на сегодня. Ещё нужно обустроиться в церкви. — О-ой, точно ведь! Прости, я совсем забыл! — Не кипишуй, всё нормально. Первый день он всегда такой — ни минутки покоя, — вспомнив первые дни работы в пекарне, Лекс поспешил утихомирить извиняющегося Белла, а после они вместе отправились в путь на поверхность. Голубоватые стены провожали новоиспечённых авантюристов. Жизнь сделала вираж, иномирец то и дело качал головой в тихом ошеломлении оттого, чем занимался тогда и сейчас. Если не вираж, то уж непонятно что, ведь вчера вольный человек, а сегодня убийца монстров. Резкий контраст, резкий, словно злющий гоблин. Лекс спешил покинуть Подземелье. По его предположениям прошло всего пара часов, но он знал, что это не так, ведь в битвах время пролетало быстро, как никогда. Нежелание спать среди мусора в пыльной подсобке подталкивало крола шагать быстрее и некоторое время спустя, свежий воздух наконец одул новых авантюристов. Солнце давно перевалило за зенит и клонилось к западу. Двух боевых крольчат ждёт взволнованная эльфийка — их появление в Гильдии не заставило долго ждать. — Мисс Э-э-эйна! — Белл прибывал в приподнятом настроении, поэтому позволил себе громко позвать советницу, бредущую через холл Пантеона с хмурым выражением лица. Как только она увидела их, то расцвела, словно единственный цветок на лугу, однако, чем ближе подходила, тем сильнее в её глазах произрастало беспокойство. — К-как вы? Лекс, ты ранен! — эльфийка бросила пустую дощечку на ближайший стол и подбежала с явными намерениями «полечить». — Нет, всё нормально. — Но-ка же… — и её можно было понять, ведь Белл по сравнению с Лексом бодрячком, готов на ещё один такой поход. На первом практически не было ран, а кровь монстров давно обратилась пеплом — ещё в Подземелье, как и та, что была на Лексе. Однако, если мальчишка после стряхивания пыли казался чистым и опрятным, то бригантина новоиспечённого кролика-авантюриста была повсюду окроплена кровью. Воротник покрылся ею особенно сильно, из-за большой раны на щеке, для которой даже понадобилась капля зелья. На плече и до самой груди тянулся засохший след — гоблин выкрутился, да как-то смог пробраться когтями под наплечник. На правой руке, державшей топор, немерено царапин, из которых давно перестала течь кровь, засохшая на рукавицах. Свежая же рана, где до сих пор зияла ненавистная жидкость, расположилась на бедре — тварь очень опасно прошмыгнула под подол и укусила. Лексу в тот момент крупно повезло — мог испытать участь хуже смерти. Естественно, обо всём раздолье ран, царапин, синяков да кровоподтёков Эйне говорить не будут: — Не переживай, Советница, мы оба живы и целы. Мой первый день мог пройти куда хуже, а сегодня мы и денег заработали, так что «Во»… — показал ей знак одобрения, и невзирая на дикую усталость и боль, слабо улыбнулся. — Хорошо, я рада… Почему-то сегодня я очень беспокоилась, но как же хорошо, что зря… Если вы не против, то могли бы рассказать мне о вашем походе? — парни покосились на настенные часы. — Да, время есть… Пойдём. Присядем. Увлекательный рассказ о первом опыте в покорении Подземелья длился долго. Мысленная галочка напротив «Выбраться из чёртовой ямы живым» — есть.

2

— Дом, милый дом… — зайдя в церковь, я растёкся в усталости и удовольствии. Запах старого дерева и пыльного камня пронзал тело приятными нотками, а понимание того, что я лягу спать при всех руках и ногах, порождало гармонию внутри, даже счастье, если так можно выразиться, ведь для искренней радости не хватало одной девицы с которой, я думаю, мне предстоит очень много и долго говорить. — Гестия ещё на работе? — Да, но должна скоро прийти, примерно чрез пару часов. Не дождавшись ответа Белла, я плюхнулся на косую, старую лавку у алтаря, коих там было целых два ряда. — Понятно… — Лавка пронзительно заскрипела, зашаталась, но выдержала центнер с лишним, — А что ты обычно делаешь по возвращению домой? — Я… я иду в душ, чищу броню и оружие, готовлю всё на завтра и… И если остаётся время, то помогаю Гестии по дому. — А работа всё не заканчивается, да? Молодчина Белл. — Д-да ничего такого, так в-все делают! — Хех… — сразу вспомнились те времена, когда придя с работы, я бросал грязное в стирку, на обед брал готовое и после смены лишь отдыхал… Как же просто тогда жилось. — Тогда иди в душ первым, мне нужно прикинуть объём работы по облагораживанию моей комнаты. — Хорошо! Когда выйду, то сразу помогу! — Не спеши, Белл, у нас весь вечер впереди… Спасибо, — под стуки прошиты сталью сапог по ступеням, я пошёл в комнату, где в качестве двери трухля на петлях. За нею взору предстала маленькая комната, полная старой, гнилой мебели. Пять в длину, три в высоту, три с половиной в ширину, в углу стоит косой шкаф без дверок, у оконной рамы с довольно большим, к моему удивлению, количеством ещё целого стекла, стоял небольшой столик мне по пояс и был он совершенно пустым, если не считать толстый слой пыли, как и на всём в этой комнате. «Лавки, кафедры… Пора навести порядок» Броня, пояс с топором и щит отправились почивать на лавку для прихожан в холле, а я же начал проводить деинсталляцию ненужного хлама из своего жилого помещения — лавки мне не пригодятся, кафедры рассыпались в пыль, а шкаф завалился на бок лишь от одного лёгкого прикосновения пальца: — Ну и хлам… Этому лет больше, чем самому Орарио. — ворчание сопровождало перенос дерева из комнаты на задний двор церкви, где аккуратно складировалась эта куча мусора… И что мне с ней делать? — Чёрт с ним… Потом на этом шашлык пожарю. — Шаш-лык? — раздалось за спиной. — О, Белл, ты уже? — Д-да, поспешил посмотреть, что так громко упало… — Это был шкаф… Вот он, кстати, лежит, по частям. Мы приступили к зачистке моей комнаты. Пока я рассказывал юноше что же такое «шаш-лык» и с чем его едят, несколько партий разломанной древесины уже были на улице и комната принимала опрятный вид, хоть трещины на стенах и пытались подпортить впечатления. Было решено оставить столик под окном, ведь он ещё хоть куда и идеально вписывался в интерьер, которого и не было по-сути… Мы с Беллом так увлеклись, что привели комнату к состоянию «лишь стены, да грусть моя» и когда я указал на это, не смогли сдержать смеха. Комната напоминала то место, куда отправляют умственно «особенных» людей, лишь с тем отличием, что мягких стен в ней не было. После, мы приступили к уборке того, что натворили — повсюду разбрелись тучи пыли и куски дерева, так что старый веник из сухих веток стал нам лучшим помощником. — Фу-у-ух… Мы быстро справились. Перед нами открылся прекрасный вид на чистую комнату с белыми, потрескавшимися стенами, из окна виднелись руины таких же домов и церквей, акведуков… Красота, одним словом, пуще и краше не скажешь. Однако было одно но — столик под окном это единственный элемент мебели, кровати оттого не наблюдалось. — Сейчас ночами прохладно, так что… — Да… Не думаю, что у меня хватит денег на кровать, или даже на матрас… Четыре тысячи валис на первом этаже это круто, но… За сегодня склепать её даже не успею, — как сказал Белл, люди в Орарио знают цену своей работе, так что придётся постараться, чтобы найти качественную мебель или материалы. — Склепать? А ты умеешь? — Я в деревне жил, так что навыки пещерного столяра у меня имеются. Простую платформу на ножках для матраса уж как-то сделаю. — Ого-о, а я только в поле умею работать… — А, ты ведь тоже из деревни? Как у вас жилось? Если обернуться на прошедший день, то можно заметить, что с Беллом мы не замолкали ни на секунду, лишь те напряженные моменты в Подземелье не слышали нашего голоса, и то, не всегда. Сама судьба свела и скрепила нас крепким рукопожатием. Белл добрый малый, в нём нет ничего злого и потаённого, нет лжи и фальши, тайных желаний и подобного человеческого дерьма. Белл — герой и желание им стать он мне поведал, хоть и с обильным смущением. Видно, как он соскучился по общению с друзьями, не с родными, не с Богиней, а именно с такими же, как и он. Я же в свою очередь тоже — в моей прежней жизни не осталось никого, кроме семьи, поэтому сейчас, вместе с Беллом, мы наверстывали все упущенные часы общения с друзьями: — Тогда перед самым сном, перетащим мне этот диван? На утро вернём его. — Д-да, конечно! Хорошая идея! — Пока не сделаю себе почивальню, посплю на нём… Ладно, пойду я в душ, пока Гестия не пришла, — тяжело вздохнув, я поднялся с дивана и побрёл в одну из дверей в этом навороченном подвале с ванной комнатой и кухней. Предварительно, из своей сумки взял полотенце и поблагодарил себя прошлого барахольство и за то, что облагораживал свой шкафчик на работе. Душ выглядел… Странно — единственное слово, которым можно описать эту футуристично-средневековую вещицу, которая питается специальными камнями, чтобы создавать умеренной температуры воду. «Вот это технологии… Никаких тебе трубопроводов, просто будь подключён к канализации и живи себе тихо да камни меняй, столько проблем жителей этой земли минуло стороной. Какой кайф…» — тёплая вода смывала этот день, вся запёкшаяся кровь слетала с кожи, а корка на глубоких ранах неприятно пощипывала, — «Корка? Уже? Меня же только сегодня укусили… Это Фална так старается? Ну спасибо ей…» — раз раны не нуждаются во внимании, то уделю его ушками, которые из-за уборки и целого дня в пыльном подземелье, стали серыми. Когда вода коснулась их — вздрогнул. С одной стороны неудобно иметь такое большое и полностью открытое чувствительное место, а с другой… — «Они забавные… Ушки… Погоди… А у циантропов ведь и хвост есть?» Поворот и, — Ёптыть… — маленькая, пушистая кругляшка была прикреплена к моему копчику, — …Господи боже. За что мне это? Ладно ушки, но хвост?.. — устало закатил глаза и выключил воду. Хоть бы этот день закончился… Сколько можно делать его всё насыщеннее? Позже, я вышел из ванной, потирая ушки полотенцем. Моей домашней одеждой стало то, в чём я прибыл — качественная футболка с узором роз и черепов; простые, но удобные штаны. Комфорт прежде всего в подобном урагану дне, поэтому расслабившись, я даже не заметил Гестию, сидевшую на диване и болтающую с Беллом, что чистил броню. — Лекс, привет! Как ты?! — Гестия подпрыгнула с дивана и устремилась ко мне, дабы кружиться вокруг? — Всё хорошо, Богиня, сегодня был тяжёлый день, но мы с Беллом справились. Так ведь? — Д-да! — гордо, но всё ещё запинаясь ответил беловолосый мальчик с влажной тряпочкой в руке. Гестия дала мне «пять». Её улыбка поразила, ведь в момент, когда наши руки соприкоснулись я осознал, что красивее женщины не видел… Хотя, скорее девушки. Её эти вороные волосы, длинные хвостики, звенящие заколки, большая грудь и стройная талия… Поразительно насколько красивыми могут быть Боги. Ни один художни не сможет запечатлеть их во всей красе. — Лекс? — Д-да, Гестия? — Извини, что так внезапно убежала сегодня утром… Я хотела побыть с тобой и Беллом подольше, но я не могу подводить Грамм. Извини. — Ничего, всё в порядке, ведь вы и так нашли на меня время. Работа не волк — в лес не убежит, — повесив полотенце себе на шею, я плюхнулся на один из двух свободных диванчиков, стараясь стереть улыбку Гестии из своих глаз — уж слишком та была чарующа и чужда. Однако смочь это сделать не удалось, ведь она поспешила за мной и села рядом. — Лекс, а расскажи о себе? Откуда ты? Откуда твоя странная одежда? Почему ты так необычно разговариваешь? Почему ты приехал в Орарио?! Как прошёл ваш первый день в подземелье?! Было страшно?! Белл говорил, что ты не переносишь вида крови! — юная Богиня надавила на меня во всех смыслах, ведь череда вопросов так её завела, что нависла надо мной, пытающимся втиснуться в противоположную от неё быльцу дивана. — В-всевышняя, не наседайте на Лекса, сегодня был трудный день… — Ой! Прости! Просто я так воодушевлена! Теперь в моей семье целых два милых кролика-авантюриста, и я хочу знать о вас всё! — Гестия мечтательно подложила ладони под щёки и вертела головой, звеня заколками… «И что мне им сказать? Богине не получится соврать» — Спасибо, Белл, что защищаешь, но про мою непереносимость крови мог бы и промолчать! — И-извини! — поклонился тот… В нём и правда не было зла, чтобы смеяться над моей болезнью, но в нём было достаточно наивности и беспечности, чтобы говорить о ней кому угодно! — Э-э-эй! Не обижай Белла! — Это он меня обижает! — комично опустив уши на плечи, скорчил грустную мину, в надежде, что они забудут о вопросах и я со спокойной душой пойду чистить снаряжение. Однако очень любопытный, пронзающий взгляд впивался в шею. Богиня ёрзала в нетерпении услышать мою историю, как и Белл, но спасение пришло оттуда, откуда не ждали! По всему подвалу прозвучал тихий, но достаточно звонкий удар каких-то металлических деталей друг о друга, это напомнило звук работы пружины, поэтому удивлению моему не было предела. — Что это? — Ха-ха! Когда Грамм узнала, что я опоздала из-за пополнения в семье, то в конце рабочего дня отдала мне кучу картошки и только что она разогрелась в печке! Лекс, ты ведь никогда не ел джагамарукуны? Это о-о-очень вкусно! — гиперактивная Гестия не стала слушать моего ответа и убежала на кухню, откуда вернулась с двумя тарелками пышущих жаром закусок из картофельного пюре. Желудок предательски заурчал, ведь ни еды, ни воды в нём не было с самого моего появления сегодняшним утром. — Устроим же взрывную вечеринку! — похлопали мы ей в ответ и улыбки наши нельзя было стереть с лиц. «Сейчас мы поужинаем и потом спать… Наконец…» Вопросы о моём прошлом останутся без ответа на некоторое время, и я этому рад — сегодня у меня не осталось сил, чтобы отвечать перед Богом.

3

Лекс

Уровень 1

Сила I-0 → I-12

Выносливость I-0 → I-10

Ловкость I-0 → I-5

Скорость I-0 → I-3

Магия I-0 → I-0

Белл Кранел

Уровень 1

Сила I-44 → I-48

Выносливость I-8 → I-10

Ловкость I-50 → I-56

Скорость I-75 → I-82

Магия I-0 → I-0

— Крутые статы у тебя, Белл… — И у тебя… За один день выносливость поравнялась с моей, хотя я хожу в подземелье уже неделю… — Это потому, что я по лицу много получал… Ха-а-ах… — зевнул; проклял себя за забывчивость. После ужина ещё сильнее хотел спать, а про обновление Фалны я совсем забыл… Когда мне только-только её даровали, то практически ничего не изменилось ни в сознании, ни в теле, лишь появившаяся лёгкость напоминала мне о принадлежности к Пастве. В то мгновение, когда письмена Гестии сложились в узоры чаши Вечного Огня на моей спине, я почувствовал чистоту… Будто в душу проникла частичка божественного и сделала моё тело лёгким и чистым. Сейчас же, по телу разливается другое чувство. Хоть предельный показатель характеристик — тысяча, но уже сейчас, на первой десятке силы, чувствую маленькие изменения. Сжав кулак со всей силы, по руке расползлась волна боли — не могу понять, насколько я стал сильнее, но ощущение от сжатия пальцев «практически» такие же, как и были без Фалны. — Белл, а ты силач… Я слышал, что характеристики поднимаются очень долго, а ты за одну неделю уже практически перешёл в H-уровень. Молодец! Мне тебя догонять и догонять. Белл ответил разочарованно. — Ха-ха, нет, что ты, первичный рост всегда такой, скоро он замедлится… — но моё ободряющее «не парься, всё будет», поправило ситуацию. Гестия сидела напротив нас и глядела не отрываясь, сложив кулачки под подбородок: — Вы такие милашки! — Ну Гестия… — взмолились мы хором и в ответ услышали довольное хихикание. — Лекс, ну так что, расскажешь о себе? — Ох, Гестия, я так хочу спа-а-ать… Может завтра? Вы ведь в воскресенье не работаете? — Бу-у-у… Ладно, потерплю до завтра! Но только до завтра! — …Слушаюсь и повинуюсь, как говорится… Белл, давай перетащим один диванчик ко мне? — через несколько минут я остался в гордом одиночестве. Лунный свет просачивался в мою новую комнату через разбитое паутинкой стекло — на стенах играл калейдоскоп луны. Сидя на диване, ворох мыслей стучал по голове то там, то здесь. Я нервно перебирал пальцами — очень хотел спать, но когда такая возможность представилась, сна ни в едином глазу. Оставалось лишь сидеть, думать и думать… Сегодня произошло многое, абсурдно многое. Не должно было того быть, но стало — целый день прожил в качестве авантюриста, но до сих пор не верится. Время пролетело незаметно. Столько проблем решено, сколько и получено новых. Я порылся в вещах от бессонницы, нашёл телефон и включил. Тусклый свет луны заменился ярким свечением инородной этому миру вещице. На экране родной язык, связи нет. Копошится в устройстве, словно в душе своей, не хочется, ведь ещё больше рвать сердце — зачем? Выключил. Но сегодня я сделал многое, правда. Сегодня был хороший день, я справился с трудностями, я молодец. Я поступил как взрослый и даже смог заработать денег. Повезло. Сегодня хороший день… Я смог найти себе семью. Новую. Смог выжить в Подземелье, подружится с Эйной. Нашёл хорошее снаряжение и добротное оружие в куче хлама. Я правда молодец. Я сумел. Я сделал всё как и хотел. Даже циантропию пережил… Я правда сумел. А завтра новый день. Всё повторится вновь. Я снова буду говорит на незнакомом языке, писать на нём, общаться. Снова мы пойдём подземелье. Но я же справился сегодня? Справлюсь и завтра. У меня ведь Фална. Я ведь силён? Да, я сильный. Я… Я тихо заплакал. Плакал долго, неслышимо, пока не уснул.

4

Разбитый, тёмный, старый акведук. Изумрудным оком Ворон тот глядит. Через битое окно, сквозь свет луны, За подопечным, за юношей следит. Первый день — он самый трудный, Там был страх, и грусть и счастье. Смотрит Ворон — справился, ожил. Он поборол души ненастье. Взмахнул крылом, к небу полетел. За ним остались слёзы и печаль. «Не зря именно его, не зря!» — Говорил он, резво улетая вдаль. Ещё будет счатье, горесть, радость, Всё лишь началось — Он сможет. Вскорь случится больше. Справится, иль умрёт быть может?