Скользкий лёд

Чайник закипает очень медленно, действуя на нервы. Аня режет две дольки лимона, моет мяту, сыплет зелёный чай и наливает сверху кипяченную воду. Кухня наполняется для кого-то приятным, для кого-то не очень ароматом. Чашку в горошек со звоном ставят на стол перед Камилой. Та даже едва заметно вздрагивает от неожиданности, возвращаясь из своих мыслей на Землю. Она смотрит на горячий напиток перед собой, по-странному усмехаясь. Щербакова знает причину усмешки и это её бесит. Кончено, они даже не подруги, но при этом у Анечки дома всегда есть ненавистная ей мята. Которую сама хозяйка дома на дух не переносит, зато Камила без неё жить не может. В магазине Щербакова может забыть взять необходимый ей кофе, но про мяту уж точно не забудет, хотя Валиева дома-то у неё бывает один раз в пол года, и то если повезёт. Тишину в кухне нарушает лишь ложка, мешающая сахар в чашке. Аня следит за немного резкими движениями руки, с лёгким прищуром. Тремор рук выдаёт волнение их хозяйки, а мечущийся взгляд- нервозность. «Что же с тобой не так, дорогая?» — мечется в мыслях Ани, но она не спешит спрашивать, просто следя за нервными движениями своей одногруппницы по льду. Приход Камилы в пол первого ночи явно не мог быть просто дружеским визитом. Как минимум из-за того, что друзьями они уж точно не были, как максимум- такое время- точно не лучшее время для посиделок.

Есть несколько причин, чтоб с тобой остаться. От бездушных слов стоит воздержаться.

Аня кашляет в кулак, привлекая к себе внимание нарушительницы её ночного сна. Раз уж она не собирается говорить сама, то видимо без вопросов не обойтись. — Могу поинтересоваться, что привело тебя в столь позднее время ко мне? — голос сочится сарказмом. Может от раздражения, но вполне возможно, что и от того, что без этого Щербакова уже просто не умеет разговаривать. Камила молчит, буравя взглядом свои руки. Взгляда не поднимает, губы кусает и пальцами по столу барабанит. Нервничает она явно очень сильно.

Это карусель, чтобы в ней вращаться. Не хватает сил, чтобы улыбаться.

— Азбуку Морзе я ещё не выучила, — хмыкает Аня, подперев голову рукой и даже не пытается сделать атмосферу более уютной. — Буду не против если ты всё же причину озвучишь вслух. — Он мне изменил, — выплёвывает, словно яд, — изменил, с какой-то… И мысли её явно мечутся от суки до шлюхи. Разница невелика, но собак всё-таки жалко. Они-то во многом получше людей будут. Аня почти не удивлена, скорее чуть озадаченна. Брови свои хмурит и вглядывается в карюю бездну напротив, пытаясь отыскать там хоть толику боли или сожаления. Но ни первого, ни второго. В карамельных глазах лишь какая-то отстраненная- задумчивость. «И о чём же ты думаешь?» — Почему ты приехала ко мне? — вновь спрашивает Аня, в уже более короткой форме, выделяя последнее своё слово. Потому что вариантов у Камилы и впрямь было предостаточно. Они в Москве, где квартира Жени, с которой они явно в последнее время общаются намного теснее, в паре кварталов, где неподалеку квартира верного друга- Марка, где рукой подать до дома Майи, Даши, да кого, блять, угодно. Но она же пришла сюда. К своей… Да у них даже определения нет. Какие-то не-до-бывшие. Потому что толком-то и не встречались, чтобы бывшим называться. Всё было не до того. Чувства так не вовремя появились. Олимпийский сезон, сначала бегали друг от друга, как ужаленные, а когда всё же признались, решили отложить до окончания Олимпиады, потому что срывать подготовку не хотелось. А дальше вся эта заварушка, скандалы, победы, слёзы, горечь… Слишком много плохого, и в этом водовороте потеряли нить влюблённости и отдалились. Вот так просто порвалось то, что должно было иметь счастливый конец. И всё же, раз уж обе теперь сидят тут, то может ещё не конец? Может нить и не порвалась? Просто запуталась, и теперь нужно лишь распутать.

Будем возвращаться, будем возвращаться. Сложно осознать ценность интонаций.

— Хочу на воздух, — вставая с места, произносит Камила, явно не желая отвечать на заданный вопрос. Запуталась явно слишком сильно и работы, чтобы распутать, предстоит очень много. «Ну уж нет, больше ты не сможешь так вот уйти»

Мы одного части, вряд ли можно спасти  От грядущей страсти.

— Опять убегаешь? Вот только от меня или от себя? — осуждающе протягивает Щербакова, заставляя Камилу замереть. Старшая надвигается на остолбеневшую девушку, прижимая её своим телом к столу. Руки располагает по обе стороны от неё, загоняя её этим самым в ловушку, чтобы та наверняка не посмела сбежать. — Ни от кого не убегаю, — тараторит она, а дыхание учащается вместе с мечущимся взглядом. Она упирается своими ладошками чуть ниже груди Ани, пытаясь её отодвинуть. Увы, тщетно. То ли старшая сильнее, то ли старается она не так уж и сильно. И если учесть факт, что Щербакова на тренировки ходит в облегченном режиме через день, то выбор, конечно, скорее падёт на второй вариант.

Прости мне все мои стихи и стихийные объятия. За то, что я иду к тебе, снимая это платье.

— Признай, что совсем не расстроилась из-за измены своего парня, а просто искала повод, чтобы прийти ко мне, — выдыхает Аня прямо в лицо напротив, наблюдая за расцветающим смущением на щеках Камилы. Её ладони на теле Щербаковой замирают. — Ты ведь его совсем не любишь и не любила никогда. — А сама-то, — вдруг зло бросает Валиева, переменившись в настроении. — Семененко твой как поживает? В Москву переезжать ещё не надумал? Аня тяжело вздыхает, склоняя голову набок. Ревности у них на двоих не занимать. Обе если нужно такой скандал могут устроить, что страшно станет.

Кому сказать? Ведь не поверят, что эти двое так горят. Каждый из них давно потерян, об этом люди говорят.

— С Женей не так, как ты думаешь, — произносит она, встречаясь с недоумением в карамельных глазах. — То есть мы с ним не встречаемся. Просто дружим. — Я видела, как вы не встречаетесь, когда он тебя с Хрустального с букетом цветов забирал, — цедит сквозь зубы младшая. — Он приходит, когда я прошу. Знает, что я его никогда не полюблю, просто находится рядом, когда мне необходимо. Когда мне плохо. Он меня поддерживает. — И ты можешь сказать, что вы ни разу не целовались и не спали? — Камила изгибает бровь, складывая руки под грудью. — Целовались. И даже спали, — не отрицает Щербакова, видя, как стремительно тускнеет взгляд напротив. — Но потом сошлись на том, что лучше ограничиться дружбой, — тут же дополняет она. — Почему? — недоумение и надежда смешиваются в голосе. — Потому что с ним не так, — нервно усмехается Аня. — Ни с кем не так, как с тобой, — уточняет она, неуверенно касаясь своей рукой ладони Камила. Пальцы сплетаются тут же, образуя прочный замок.

Где там выронила душу, слушай меня, слушай - Чтоб тебя любила лучше, ведь ты мой тяжелый случай.

Впервые Ане настолько страшно взглянуть в глаза напротив. И вроде бы уверенность, которой было предостаточно ещё парой минут назад, куда-то в миг испаряется. — Ками, — как давно она её так не назвала. Кажется вечность, а вроде бы совсем немного. Когда Аня всё же поднимает свой взгляд, то встречается с настоящим штормом эмоций на лице Валиевой. Её нижняя губа чуть подрагивает, а глаза блестят от слёз. — Я скучала, — шепчет она, то ли всхлипывая, то ли выдыхая. — Я тоже. Безумно скучала, — отвечает Аня, прислоняясь своим лбом ко лбу Камилы. Может распутать нить всё же не так сложно? Просто надо было сказать, то что ты чувствовал, а не играть в догонялки с друг другом и своими чувствами. — Я люблю тебя, Ками, — произносит Щербакова, касаясь своими губами сладких губ напротив. — Я люблю тебя, Аня, — отвечают ей, зарываясь пальцами в шёлковые пряди волос и прижимаясь ближе.