Заслужил.

      Ратимир сидит в темнице уже семнадцать лет. Для него, как для Чародея срок это не слишком большой. Такие, как он живут столетиями. Семнадцать лет... Просто ерунда. Мужчина усмехается, осматривая руки, закованные в кандалы и приваливается к каменной стене, легонько прикрывая глаза. «Никакого разнообразия... Скукота... Хотя... »       Слух улавливает звуки отпирающихся дверей и размеренные шаги. Крестову не надо гадать кто к нему идёт сюда. Всегда один и тот же Колдун...       Из полумрака появляется бледная, высокая фигура с одним глазом. Второй скрыт под повязкой. Одежда Колдуна состояла из черной рубахи и штанов, с сапогами. — А ты сегодня не при параде Фольцхен, - едко подмечает Ратимир, приоткрывая один глаз и лениво поднимаясь на ноги. — Так скромно...       Мужчина ничего не говорит, снимая защитные печати с прутьев решетки и проходя внутрь. Ратимир замирает на месте, выжидая, что произойдет дальше. Обычно, Советник Князя Тьмы его или через прутья хватал за воротник кафтана, прижимая к металлическим столбам, либо отводил в пыточную, где и устраивал все веселье. А сейчас вдруг прямо в темнице...       Фольцхен подходит все ближе, сокращая расстояние. Рука сжимается в кулак. Советник бьёт со всей силой прямо в лицо, отшвыривая Ратимира к стене. Крестов чувствует, как дышать становится тяжелее, а во рту появляется вкус крови. Соображать быстро не получается, да и он уже знает, что делать. Сопротивляться нет никакого смысла, Фольцхен на это и надеется. Колдун хватает пятерней заключённого за седые волосы на лбу и крепко держит их, чуть ли не вдавливая голову Чародея в стену, словно бы хотел пробить ею каменную преграду.       Коленом, Фольцхен бьёт в живот Ратимира, не давая тому согнуться пополам и швыряет на пол, словно тряпичную куклу. Чародей хрипло смеётся, едва касаясь рукой носа и морщась от болезненных ощущений. Ещё один удар, на этот раз по спине носком сапога. Чародей кашляет, сплевывая на холодный пол капли крови и утирает их внешней стороной ладони, почти не дыша. Огненно-красные глаза прищуренны. — Все ещё думаешь, что я это все заслужил?       Фольцхен молчит. Поднимает человека за ворот одежды и ещё раз бьёт, но уже по скуле. — Ты заслужил унизительной смерти за то, что решил покуситься на место Князя Тьмы, ещё и подвергнув Целителя и меня опасности. Но увы, Владыка добр к тебе, поэтому ты отсиживаешься здесь.       Голос Советника спокоен. На шее Ратимира появляется тяжёлый медный ошейник, который сильно сдавливает её. Мужчина запрокидывает голову назад, широко открыв рот и хватается из последних сил пальцами за ошейник, пытаясь снять его с себя. Перед глазами все плывет. Как хватка становится слегка послабее. — Денёк поносишь. Надеюсь придется по душе.       Фольцхен уходит, возвращая печати на решётку и громко хлопнув дверью. Слышатся повороты ключа в замке и вновь настает тишина.       Ратимир прижимает руки к груди и ложится прямо на пол. В магии он ограничен, но потихоньку огненным заживлением сумеет себя залечить. Сейчас главное не двигаться. Чародей не знает какое сейчас время: день или ночь. Но подмечает, что факел на стенах неярко загорается. Возможно, что наступила все же ночь.       Дверь снова отворяется. Но на этот раз приходит кто-то иной. Ступает мягко, робко. В свете огня появляется Целитель. Три пары глаз на человеческом лице смотрятся ужасающе страшно, но Крестов не боится. Всё-таки были товарищами раньше, да и он сам чудище не менее жуткое. — Надо будет попросить Фольцхена, чтобы он так тебя больше не избивал... - вздохнул Целитель, протягивая руку к прутьям решетки и сквозь них касаясь лица Чародея и заживляя раны. Пальцы, невзначай касаются ошейника, из-за чего Ратимир кривит губы и отводит взгляд в сторону. Целитель убирает руку и легонько поглаживает заключённого по волосам, мягко расчесывая их своими тонкими, паучьми пальцами. — Я давно на тебя зла не держу Крест. Просто... Очень надеюсь, что больше ты не будешь настолько отчаянным и безумным.       Затем уходит. Ратимир ничего не говорит и даже не смотрит ему вслед. Дышать уже легче, но в груди неприятно давит. «Заслужил... Видимо заслужил. »