Чувства, скрытые в журнальных вопросах

— Дурацкий журнальный тест! — по целому подвалу громыхали раздраженные возгласы Лукаса. — Из-за него Макс кинула меня четвертый раз за этот месяц. Видите ли, набрал меньше половины баллов в этом дурацком «проверь-свою-любовную-совместимость» тесте! — Синклер почти что за голову хватался от досады, но волосы в стороны не растягивал, боясь потревожить свою укладку. Скорчив недовольную гримасу, парень злобно просипел: — Вот не верю, что хоть кто-то способен ответить на такое количество бессвязных вопросов и не рассориться в процессе. Н-е в-е-р-ю. Это совершенно невозможно! — Да брось, Лукас, Макс просто слегка разозлилась после того, как на дополнительный вопрос: «Что вашей девушке было не к лицу, но вы умолчали об этом?» ты ответил: «маска Майкла Майерса на Хеллоуин», — Уилл потянулся и ободряюще похлопал друга по плечу, хотя в его голосе и прослушивалось недовольство. — Слегка разозлилась? Она послала меня прямо посреди улицы, Уилл! — Впервые, что ли? — Байерс пытался придать голосу больше сочувствия, а на лицо напустить сострадания, вот только мимолётная ироничная улыбка так и рвалась на губы. — Ладно, Байерс, подловил. Но это не отменяет того факта, что… От постоянных перепалок Макс и Лукаса душу грело так, что уют окутывал тело, а тревога исчезала. Это было нормально, это было правильно. Ведь они помирятся уже совсем скоро: друг без друга больше четырех дней не выдерживают, тянутся, но вместе с тем горделиво упираются. Наверное, поэтому за их пустяковыми ссорами спокойно и забавно наблюдать. Даже сценарий постоянно тот же. Лукас возмущённо открывает и закрывает рот, пытается контраргументировать свою точку зрения, доказать правоту, защититься, мол, нет, не виноват и извиняться не пойдет. Уилл столько раз слушал похожие бравады друга, что уже не вслушивался, лишь услужливо кивал, когда пауза попадется. Иногда во время этого Уилл мог задуматься о том, каково это — встречаться с кем-то. Должно быть, очень затратно и тяжело: делиться своей энергией и временем с другим человеком, когда на самого ресурсов едва ли хватает. Так ещё и это ненужное взросление. Но, в противовес этому, Уилл видел счастливого Лукаса вместе с Макс. Даже если девушка старалась прятать свои чувства за язвительностью, её взгляд неустанно горел только при встрече со своим парнем. С этим не сравнится даже новый рекорд в аркаде или выученный скейтерский трюк. Случайно замечая это, Уилл корил себя за то, что подсматривает за чем-то слишком личным и непозволительным для него. В такие моменты его сердце предательски сжималось. Они расположились в подвале Майка. Вот только от привычной Партии в комнате остались лишь Уилл и Лукас, расположившиеся на кинутых на пол подушках, прямо возле старенького, видавшего многое, дивана. Макс обижена и сейчас явно где-то проветривает голову, катаясь на скейте, с которым теперь не разлучается ни на секунду; Дастин обещал связаться со Сьюзи, и никто не посмел ему мешать компанией, хотя тот и настаивал, что это не так. А Майк и Эл… После их — теперь уже окончательного — расставания атмосфера в Партии… изменилась. Сложно было с уверенностью сказать, в какую именно сторону, но Уиллу было достаточно того, что он больше не видел страданий и лжи на их лицах. Этого хватало, чтобы оправдать его излишнюю ненужную радость от этой новости. Зачем грустить и сочувствовать разрыву друзей, если по отдельности они намного счастливее? А ведь Эл правда расцвела после этого, наконец избавившись ото лжи и желания выдать себя той, кем не являлась. Она освободилась от сковывающих её тело ремней, вдохнула глубоко и начала исследовать этот мир самостоятельно, без постоянного надзора Майка в роли её парня. Теперь они уже как полтора месяца просто друзья, и не сказать, что девушка переживала этот разрыв долго. Должно быть, Эл выплакала всё ещё при ссоре за письма и подписи во времена Векны, но причины этой ссоры так особо и не разглашались. Его сестра всегда была такой сильной. И Уилл гордился ею. Вот только Майк переживал это сравнительно хуже. Потому что, в отличие от Эл, ответы на свои вопросы он так и не нашел, как бы ни пытался. Так и застрял на этапе осознания новой, странной истины. Уилл замечал, как иногда тот мог просто выйти из равновесия, споткнуться на пустом месте или вообще просто потерять связь с миром. Погрузившись в свои туманные мысли, Майк выглядел так грустно и мертвенно бледно, что каждый раз от этого вида тяжело сжималось сердце. Его глаза постоянно заволакивал мрачный туман и они мутнели настолько, что, кажется, просто чернели и теряли всякий блеск жизни. Уилла пугает это каждый чёртов раз, но он не может ничего с этим поделать. Его влияния не хватает. Признаться самому себе, что переживает в большей мере за запутанного в себе Майка, чем за свою полностью ожившую сестру, Уилл едва ли решался. — …но просто извинения она вряд ли примет, я же, видите ли, забыл, что «Хеллоуин» — её любимый фильм! Непростительно! Нужно придумать… Дверь в подвал тихо скрипнула и Уилл упустил момент, когда Лукас от обвинений Макс в чрезмерной обидчивости перешёл к планированию извинений. На пороге появилась Эл, а за ней переменчиво маячила взволнованная макушка Майка. — Уже скоро, Уилл? — дружелюбно спросил Майк, явно намекая на конец гневной тирады Лукаса. Байерс в возмущении поднял брови, но кивнул, не особо довольный тем, что они оставили его выслушивать это в одиночку. Майк послал ему виноватый взгляд, полный извинений и неуместного переживания, и у Уилла уже не было сил на это злиться. Чёртов Уилер всегда знал, как его полностью обезоружить всего лишь с помощью своих неземных темных глаз. — Финал, — заключил Байерс и вздрогнул, когда с двух сторон на подушки упали Эл и Майк, не стесняясь, они опирались руками на диван за его спиной. — Всё, когда увижу её в школе, то сразу подойду и выскажу всё, что я думаю по этому поводу, — вскочивший с места Лукас, как ни в чём не бывало, расхаживал по комнате, будто и не слышал тихих переговоров прямо перед носом; уверенно закончил свою пламенную речь и, наконец-то, смог сделать полный вдох грудью. — Кстати, Макс сказала мне, что специально для тебя в школу наденет ту страшную зелёную маску. Кажется, она тоже хочет помириться, — невинно заговорила Эл, слегка толкая Уилла в бок, и тот прыснул от смеха, не сдержавшись. — Видишь, Лукас, а ты говорил, что она абсолютно не испытывает угрызений совести. Макс ради тебя на такие подвиги идёт, а ты… — со всей серьёзностью причитал Майк, но губы его дрожали от скрываемой улыбки, а сарказм резал по ушам хуже скрипа двери в подвал, заставляя всех театрально морщиться. — Считаю, тебе стоит наконец собраться и пригласить её посмотреть этот легендарный «Хеллоуин», от которого ты постоянно так рьяно отнекиваешься, — подытожил довольный вердиктом Уилл, ловя одобряющие кивки с двух сторон. — А знаете, что? Нет, знаете?! Вот возьму и сделаю — приглашу, и тогда вы не посмеете больше и разу ткнуть меня в эту мою… минутную слабость. — Конечно, — сказали одновременно трое и подтверждающе активно закивали на слова друга, умалчивая, что его «минутная» слабость длится уже более трёх с половиной лет. — Кстати, а где это вы двое были? — возмутился Лукас, обращаясь непосредственно к Эл и Майку. — А мы… ну, в общем… — от невнятного бормотания Майка под нос у Уилла что-то секундно замерло в груди: будто камень, висящий до этого на весу, вот-вот спустят вниз по желудку. В носу неприятно защипало. Почему он мнется? Они делали что-то… Кинув обеспокоенный взгляд на Уилла, вмешалась Эл, не дав его мыслям пересечь опасную черту: — Майк просто показывал мне ваши старые фотографии в альбоме, и я случайно увидела тебя в костюме новогоднего эльфа. Прости, Лукас, — и прозвучало это без капли настоящего раскаяния, скорее с очевидным весельем. Уилл почти подавился воздухом от облегчения. — Майк, как ты мог?! Я тебе доверял! — Лукас ужаснулся. — Ну прости-прости, как же я мог так позорно проиграть в этом, очевидно, абсолютно равном бою за фотографию против девушки с… с чем-чем говоришь? Ах да, с, чёрт возьми, телекинезом! Удивительно, как так получилось, — взгляд Майка горел возмущением. — Послушай, когда она увидела зелёный проблеск твоей детской шапки, у меня не осталось и шанса, серьезно, Лукас, — Уилер быстро начал оправдываться, приплетая огромную долю насмешки в голос, и в притворно извиняющемся жесте поднял руки перед собой. Внезапно Эл вскинула голову и произнесла в слух очередную обескураживающую мысль: — Точно! Я заметила, что Майк, оказывается, улыбается исключительно на фотографиях с Уиллом, — и практически добила своим: — это так мило, правда? В комнате воцарилась гробовая тишина. Парни переглядывались между собой, не зная, что ответить на это странное предположение подруги. Лукас в лёгком удивлении приподнял брови и медленно переводил взгляд с Майка на Уилла и назад. От этого обоим стало немного не по себе. Уилл, сглотнув вязкую слюну, неуверенно попытался первым: — Ч-что ты имеешь ввиду, Эл? Та, будто не замечая их общего напряжения на двоих с Уилером, беззаботно объяснила: — Майк показывал мне ваши детские фотографии, и он правда улыбается на всех, где есть ты. Даже в костюме Охотников За Привидениями он был каким-то раздраженным, — Эл стеснительно улыбнулась. — А потом снимки с первого года старшей школы, а за ними и с D&D клуба… От упоминания о клубе, в котором состояли его друзья сразу после его отъезда, Уилл слабо улыбнулся, слегка закусив нижнюю губу. Байерс случайно заметил, как Майк бросил на него такой виноватый взгляд, что у самого на душе заскребли кошки от обиды. Уилл поспешил сделать вид, что всё в порядке. Майк, конечно же, не купился. — За полгода что нас не было, Майк всегда был такой хмурый на фото. Но помните нашу первую совместную фотографию после приезда, в разгар настоящего апокалипсиса? Вот, смотрите, я стащила её, когда она выпала с альбома, — заговорщицки зашептала Эл, трепыхая в руке найденным снимком, сложенным концами друг другу, чтобы нельзя было увидеть, что же там. — Там правда упало сразу несколько, но я думаю, что правильно ухватилась за самую большую… Она ещё раз быстро помахала фотографией, но рассмотреть изображение не представлялось возможным. Майк, обескураженный таким вниманием к мелким деталям своего поведения, уже отвернулся и вообще не смотрел в сторону друзей, смущённо пялясь на полку с комиксами. И только чудом заметил периферией жёлтую штриховку — тонкую и трепетно аккуратную, что и не заметишь, если не знаешь, где искать, либо не нарисуешь самостоятельно, — на белом углу мельтешащей фотографии. Увидел и ужаснулся, сразу понимая, что это за фотография. — Стой! — неожиданно даже для себя крикнул Майк, снова привлекая всеобщее внимание. В его глазах плескалась бесконтрольная паника. — Ч-что такое? — Эл опешила и послушно замерла с вытянутой вперёд рукой. — Это не она. Не та… фотография. Прошу тебя, не показывай её никому и отдай мне, Эл, это важно, пожалуйста… — просипел Майк, и голос его звучал тихо и жалко, умоляюще. Уилл и Лукас молча непонимающе наблюдали за происходящим, боясь вставить лишнее слово. Но им обоим было интересно, что же запечатлено на этом снимке, раз Майк так рвётся скрыть его от чужих глаз. От чужих глаз. Неутешительная мысль пронеслась в голове Уилла и тут же начала отчаянно пульсировать. Будто он и так не замечал. Не видел, как они отдалились друг от друга после всей этой истории о борьбе за жизнь с Векной и Изнанкой, как почти с головой увязли в беспрерывной, неконтролируемой лжи во благо. Майк не хочет теперь делиться с ним чем-то столь драгоценным, как память, запечатлённая на снимке. И в этом была часть его, Уилла, вины; он понимал, но от этого легче не становилось совсем. К тому же, Майк больше года тогда вёл себя как полный мудак. Хотелось как раньше: завалиться к нему на ночёвку, ночь напролет читать комиксы, болтать о Подземельях и Драконах и рисовать, сидя на его кровати, рисовать очередной смазанный рисунок, пока Майк рассказывает какую-нибудь такую же смазанную историю из своей головы. И говорить, говорить, говорить. Но этого уже не вернуть. Хоть после расставания с Эл Уилер и проводил с ними всё своё свободное время, почти не оставаясь наедине с собой, но от каждого его движения и жеста веяло отчуждённостью и отрешённостью. Словно он неосознанно отдалялся от них, боялся показать себя настоящего. Казалось, Майк сейчас переживал какую-то большую внутреннюю проблему, борьбу: в компании всегда ходил с Эл, будто не в силах отпустить и пережить этот этап, или может девушка выступала в роли абсолютной поддержки, или… хранила какой-то его секрет. Всё чаще Уилл ощущал, что вся, точно вся, Партия знала что-то о них — о Уилле и Майке, — чего не знали даже они сами. Это просто невероятно раздражало — быть непосвященным в сплетни о себе же. Ребята словно опасливо приближались к ним не ближе расстояния вытянутой руки. Когда Эл рядом не было, Майк оставался в комнате с самим Байерсом. Неловкость между ними настолько душила и мешала хоть как-то расслабиться, что хотелось плакать от бессилия. Уилл бы всё отдал за то, чтобы вернуть старого доброго Майка, привести в чувства, помочь. Ничего не получалось, все валилось из рук. Даже будучи готовым пожертвовать частью (да хоть целым, заберите уже, слишком болит!) своего израненного сердца, он не видел выхода. Не знал, что ему делать. — Оу, хорошо, — изумлённо сказала Эл, опуская сжатую ладонь с фотографией и уже хотела было положить её в протянутую Майком руку, как вдруг, будто одумавшись, быстро её отдернула и, лукаво прищурившись, положила на письменный стол изображением вниз. — Хотя нет, я передумала… Отдам, только если пройдешь тот тест из журнала Лукаса! — Это не мой журнал! Его принесла подруга Эрики, а та оставила на кухонном столе, мне стало любопытно и я просто… позаимствовал. — Как скажешь, Лукас, всё в порядке, — важно закивала Эл, — так что, Майк, ответишь? И это, — красноречивый взгляд на снимок, — никто не увидит, что бы там ни было. Уилер в возмущении приоткрыл рот, готовясь сопротивляться до последнего, но по твердому взгляду подруги понял, что деваться, к сожалению, некуда. — И когда ты стала такой… — недоверчиво протянул он. — Сообразительной? — услужливо подсказала ему девушка. — Бесцеремонной, Эл, — ответил за Майка Уилл, поймав его одобряющий взгляд, и тихо добавил короткое «прости», будто это сумеет сгладить хоть какие-то углы. — Не зря они с Макс настолько хорошо сдружились, — растерянно сказал Лукас, только сейчас осознав масштабы влияния своей (уже дважды за месяц бывшей!) девушки на их общую подругу. — Окей, давай, Уилер, тест ждать не будет. Честно, не удивлюсь, если ты выдашь ещё больше противоречивой информации, чем сумел я. Майк разочарованно вздохнул и смерил Синклера таким взглядом, словно тот прямо сейчас его жестоко предал. — Но ведь… этот тест предназначен для двоих, да ещё и влюбленных, — неуверенно подал голос Уилл, и все тут же выразительно посмотрели прямо на него. Кроме Майка. Тот упрямо отводил взгляд, зрачки забегали по комнате, а уши заметно покраснели. Байерс счёл это забавным. — Уилл… — одновременно выдохнула Эл на пару с Лукасом, и, переглянувшись, они о чём-то невербально договорились. И вот он, тот самый взгляд, который прямо кричит: «Серьезно, чувак? Как ты ещё не понял?!» Но Уилл и правда не понимал, чего от него ожидают. Точнее не хотел понимать и вместе с этим принимать близко к сердцу. — Не хочешь пройти тест вместе с Майком, Уилл? От такого вопроса Байерс на секунду просто потерял дар речи. — Чт-то прости? Я же говорю: он для… влюблённых, — Уилл обескураженно открывал и закрывал рот, пытаясь вдохнуть один раз нормально; перевёл вопрошающий взгляд на Майка и, о боже… Уилер смотрел прямо на него этими своими тёмными мутными глазами, а когда заметил ответный взгляд, то — черт возьми, вы должно быть шутите! — покраснел. Майк Уилер покраснел почти до самой шеи так, что веснушки на его коже потемнели. Нервно сглотнул — его кадык плавно перекатился, и на это просто грешно было смотреть. Уилл не мог оторвать взгляда. — Ну, да? — Лукас опять посмотрел на них так выразительно, словно они маленькие дети и не понимают или в упор не видят очевидного, но потом сдался и добавил: — Мы уберём оттуда романтические вопросы, скажем, сделаем из этого тест «насколько хорошо вы знаете своего лучшего бро». Ну так что? — Круто, — Майк слегка улыбнулся краешками губ, в его глазах проскочили радостные блики. Он пропустил мимо ушей всё, что сказал Лукас, кроме засевшего в голове словосочетания «романтические вопросы». — Круто, — глупо повторил за ним Уилл, тоже начав неловко улыбаться. Лукас и Эл снова многозначительно переглянулись. — Тогда мы будем задавать вам вопросы, а вы по очереди должны будете дать правильный ответ или просто мнение друг о друге, а потом выясняем: совпадает ли оно с действительностью у вас, договорились? — на установленные правила друзья согласно кивнули. Это дружеский тест, ничего вызывающего и неправильного, к тому же это отличный шанс им, наконец, снова начать открываться друг другу. Начиная с простых незамысловатых вопросов, можно проявить больше доверия потом. — Итак, первый вопрос, — Лукас театрально прочистил горло. — Что ваш друг предпочитает больше: море или горы? Ох, это должно быть просто. — Очевидно, Уиллу больше нравится море, — слова легко слетели с языка Майка. Он, как никто, знал о том, что Изнанка сильно повлияла на отношение Байерса к высоким деревьям и отчужденным горам. Лукас спросил у Уилла правда ли это, и тот утвердительно кивнул, немного расслабившись. — Майку нравятся горы, но он явно не оценит процесс подъёма на вершину, лишь бы сделать несколько снимков и спуститься вниз. В общем, думаю, он любит море больше. Уилер согласился. — Он полюбил бы море ещё больше, если бы ты научил его сёрфингу, не так ли, Уилл? — деланно фыркнула Эл и совершенно случайно задела локоть Майка на диване своим. Тот вздрогнул и пораженно распахнул глаза. — Что… это правда, Уилл? Ты умеешь… — Майк неверяще посмотрел на него, и в его зрачках плескалось невинное восхищение и ещё что-то, чего не удалось разобрать. Он давно не смотрел на Уилла так, и тот позорно растерялся от непривычки и лишь пробормотал смущённое «типа того». — Идём дальше. Вопрос номер два: «Думаете ли вы, что ваш… друг готов лгать ради своего или других блага?» — бесстрастно продолжила Эл, переместившаяся на другую сторону комнаты к Лукасу, оставляя парней сидеть вместе вдвоём. Градус вопросов поднялся слишком резко. Парни пораженно замерли, не зная, как правильно ответить. Майк развернулся боком к дивану, чтобы было удобнее смотреть в глаза Уиллу. Его щеки все ещё были слегка розовыми. Байерс не был уверен в том, что и сам ненароком не покраснел. — Вполне возможно, — неоднозначно предположил Уилл и этот ответ, к его удивлению, приняли. — Уилл бы никогда не стал лгать. Друзья ведь не лгут, — твердо сказал Майк и Уилл вздрогнул от того, как фальшиво звучала эта фраза. Но друзья, кажется, даже не заметили подвоха. — Но… даже если он мог недоговаривать или всё же солгать кому-то, то это вина исключительно того человека, не готового принять правду такой, какая она есть. Уилл никогда не делал ничего из корыстных побуждений и всегда жертвовал собой, а вместе с этим и правдой, ради других… Но если истина действительно важна, он бы не стал… не стал, ведь? Уиллу хотелось подорваться с места, закричать: «Что ты творишь! Это не так. Ты же помнишь, только ты. Я лгал тебе целую весну в Калифорнии. Мне от самого себя противно, так почему же ты меня защищаешь?» Уилл уверен, что Майк знает правду о рисунке, о скрытом в нём послании. Тогда как он смеет говорить эту… чушь! Слова предательски застревают в горле, а ноги не поддаются, поэтому Уилл оседает безвольной куклой на месте, вслушиваясь в тот бред, который несёт Майк для их друзей. Чтобы покрыть его, Уилла, спину. Может, это что-то типа извинения за своё ужасное поведение тогда, а, Майкл? — Третий вопрос звучит так: «Склонен ли ваш друг особенно выделять кого-то из группы друзей?» — Лукас неуверенно покосился на Эл, почему-то их спонтанная задумка с тестом набирала всё более и более странные обороты. Взгляд Майка так и говорил: «Вы сами это придумали, вот и терпите теперь». — Сомневаюсь, что Уилл относится к кому-то хуже или лучше. Он всегда добр ко всем, — показалось, или Байерсу удалось уловить незнакомую нежную интонацию в голосе Майка. И от этого мягкого тона ноющее сердце пропустило удар. — Майк всегда был негласным лидером Партии. Даже если бы он и выделял кого-то, то, скорее всего, самого себя или Эл, — Уилл беззлобно усмехнулся. Лукас отрицательно покачал головой. Эл недовольно нахмурилась, сбивая парней с толку такой реакцией. — Мы не будем засчитывать ни один из ваших ответов, — категорично произнесла она под возмущенные возгласы со стороны. — Лукас, о чём это она? Мы сказали всё, как есть, правда, Уилл? — Абсолютно. — А вот и нет! — внезапно взорвался Лукас, заставляя их испуганно опешить и немного поумерить свой пыл. — Неужели вы и правда не видите очевидного?! Ответом ему стало удивлённое переглядывание. — Вот значит как. Наверное, удобно прикинуться дураком в нужный момент. Во-первых, Майк Уилер, Уилл выделял из нас всех именно тебя, понял? И нет, не строй такое лицо, будто не понимаешь, о чём я говорю. Все мы прекрасно знаем: он доверяет тебе больше всего, не мне, не Дастину, не Макс и даже не Эл. Тебе! — Лукас закашлялся, прерывая свою гневную тираду и смерил парней таким взглядом, что им мгновенно поплохело. — Кто был с ним в лаборатории во времена Истязателя Разума? Ты. Кому он позволил видеть себя в своём ужаснейшем состоянии? Только тебе. И, конечно же, кому из нас досталось больше всего его рисунков? Очевидно, тебе, Майкл Уилер. — Когда у нас были совместные ночёвки всей Партией, — упрямо продолжил Синклер, — Уиллу снились кошмары, он засыпал последним, а ты всегда отрубался первым, Уилер. Мы никогда не говорили вам двоим об этом, думали, что вы и так осознаёте, что творите. — В те ночи, когда Уилл страдал от плохих снов, — уверенно перебила Эл. Девушка выглядела грустной, а её плечи поникли. Майк почувствовал вину за это. За последний месяц он чувствовал её слишком часто, — он всегда звал тебя, Майк, только тебя и никого другого, а ты всегда поворачивался к нему и прижимался ближе, пытаясь успокоить. Мы были уверены: делаешь это специально. — Но ты всё время валялся в отключке, а тянулся к нему, как по предчувствию, просто потому, что это — Уилл! — вспылил Лукас, активно размахивая руками. С каждым упрямым словом Лукаса, Майк тушевался больше и больше, глядя сквозь само пространство, словно пытался переварить правдивые слова друга. А тот всё не унимался: видимо, эта пламенная речь накапливалась уже не первый месяц или даже год, наконец найдя отдушину и выливаясь наружу. — Майк, я… — Байерс заплетался, едва ли понимая, что хочет сказать ему сейчас: подтвердить или солгать и опровергнуть — но теперь он чисто физически больше не может лгать Майку, не после того, как Уилл увидел это больное разбитое выражение лица, когда тот почувствовал его ложь. Уилер поднял на него взгляд полный тоски и… слабой надежды, и у Байерса перехватило дыхание. Неужели он надеется, что слова Лукаса окажутся правдой? Ещё давно Уилл запретил себе надеяться, очень давно, но сейчас сопротивляться этому подавленному взгляду было даже для него не по силам. Поэтому он сделал единственное, что, как думал, будет правильно. Уилл искренне улыбнулся Майку, смотря прямо в темные чистые глаза. А потом только понял, что постоянный привычный туман в радужке развеялся, и сейчас Майк смотрел на него этим ясным тягучим взглядом, да так, что в животе что-то горячо скручивалось, а губы пересыхали. — Во-вторых, Уилл Байерс, — видимо, Лукас решил сделать полный разбор полетов за все года. — Майк носился за тобой буквально постоянно. Беспокоился, когда ты говорил, что всё в порядке, распознавал, что это не так по твоему голосу. Ни в какую не верил, когда твоё предполагаемое тело нашли на дне озера. Метался по всему городу, не зная за что ухватиться, чуть ли не на стены лез от отчаяния. Майк метнул в Синклера убийственный взгляд за последнюю фразу, но тот только вяло отмахнулся. — Потом лаборатория, где он от тебя и на метр с трудом отходил, когда оттаскивали, мне Джойс всё рассказала. А когда мы с Майком разошлись… — Эл измученно вздохнула, — ладно, когда я его бросила возле того торгового центра из-за бессовестной лжи, но что он делал потом? Ходил и жаловался Лукасу и тебе о том, как это несправедливо и не понимал, в чем его вина. Байерс незаметно усмехнулся, потому что так оно и было. — Когда он поссорился с тобой в тот же день, Байерс, то сорвался за тобой с места сразу же и поехал извиняться, — добавил Лукас. — Его никто не готовил к этому, будто это единственно правильно, будто так и должно быть. Ты всегда был его негласным приоритетом, Уилл. И тут его улыбка вмиг померкла, когда он осознал. По лицу Майка можно было увидеть, что тот вот-вот задохнётся от возмущения. Или от смущения. Уилл даже испугался за него. — Послушай, Лукас, это не то, о чем ты говоришь… — губы Майка покраснели от долгого покусывания, а дрожь в его голосе отдавалась где-то под рёбрами. — Заткнись, Майк, просто заткнись. Была бы здесь Макс, она бы мигом вам мозги на место поставила, — Лукас устало потёр виски указательными пальцами. В тоне проскользнула нетерпеливость. — Давай, Эл, последний вопрос, и покончим с этим. — Оу, — девушка замялась, видимо вчитываясь в саму глубочайшую суть журнала. Майка эта её заминка заставила только больше напрячься и ощетиниться. — Да что там такое? Дай сюда, — нетерпение Лукаса рвалось наружу, особенно проявляясь в слишком резких жестах; от былой отточенности движений спортсмена не осталось и следа. — Оу, — неуклюже вторил он Эл, наконец добравшись до вопроса. Его взгляд, как и у девушки, выражал полную задумчивость и растерянность. — Может, лучше не надо этот? Глаза Майка неожиданно полыхнули решимостью отомстить за всю ту неловкость и вместе с тем устроить мировой переворот, не меньше. — Слушай, Лукас, — довольство в его голосе заставило Синклера тут же поднапрячься, — а нам тут шокированный Дастин кое-что интересное недавно сказал, что ему Эрика рассказала о том, что она когда-то нашла у тебя нечто возмутительное и… в общем, — Уилер прочистил горло от того, что у него не получалось нормально точно сформулировать мысль и лаконично закончил: — Под твоей кроватью. Что ты там прячешь? — Это самая глупая попытка сменить тему, которую я когда-либо слышал, — обречённо бросил Уилл и в ответ получил лишь полный осуждения взгляд Майка, мол, он их тут спасти из затруднительного положения пытается вообще-то, и это его благодарность? — Согласна с Уиллом, — кивнула Эл, — но, Лукас, и правда, что ты такого кладёшь под кровать? Связано ли это с теми «хорошими вскриками», о которых ты когда-то спрашивал? Синклер обречённо взвыл. Остальные злорадствующе захихикали. — О нет, ребята, только через мой труп, — те на категоричный тон Лукаса никак не отреагировали, невербально договорившись, что им ещё подвернётся возможность выбить из него правду, а пока нужно подкопить немного так званого дружеского шантажа на него. — Но ты, Майк… Ох, ты доигрался в свои переводы стрелок, чел. Я честно хотел уберечь в первую очередь тебя от этого вопроса, но, что ж, ты сам напросился. От такой заговорщицки неправильной до зубного скрежета интонации в голосе Лукаса, с Майка мигом слетела вся напускная уверенность, зрачки начали сужаться. — Последний вопрос: «Свойственна ли вашему возлюбленному полная жертвенность во благо дорогих людей, включающая в себя неблагоприятный исход, то есть — смерть?» На несколько долгих минут комната снова погрузилась в тяжёлую неуютную тишину. Никто даже не обратил внимание на вставленное «возлюбленный» вместо «друга», что не сильно-то и резало слух. В это время у Уилла в голове шёл ускоренный мыслительный процесс. Кажется, его друзья знают ещё один секрет, о котором ему никто не рассказал, оставив в недоумении хлопать ресницами. Это было обидно, что за его спиной плетут какие-то интриги и тайны, Уилл так устал от недосказанностей. Распытывать о чужих секретах нагло и с интересом не позволяла чёртова совесть. Хорошо, значит, это просто не его дело. Не давало покоя лишь то, что всё внимание его друзей было целиком и полностью приковано к Майку. — Напугал, Лукас. Все и так знают, что Уилл без раздумий мог бы сотворить что-то подобное ради спасения жизни других людей. Он самый добрый и невероятный человек, которого я знаю, — пробормотал Майк, упрямо не поднимая взгляда с колен, но даже так на его лице была видна лёгкая застенчивая улыбка. — Насчёт Уилла ты-то, может быть, и прав, но что насчёт тебя самого, Майк? — снисходительно фыркнул Синклер, услышав только шипящее «ой, да заткнись» от Уилера. — В общем, Уилл, — спокойно позвала Эл, — на следующий день после твоих «похорон», — девушка изобразила пальцами кавычки (Уилл рад, что Макс обучила его сестру столь важным коммуникативным навыкам), — случилось одно происшествие… — Эл, постой, — мягко прервал её Лукас, переводя взгляд с нервного Майка на обескураженного Уилла и обратно. Момент истины настал. — Пусть Уилер сам расскажет, что там произошло, не думаешь? Эл взволнованно оглянулась на Майка и, немного помедлив, кивнула. — Нечего рассказывать, — отрезал Майк, смотря сквозь свои руки расфокусированным взглядом, — тем более мы договорились больше не вспоминать об этом, и вообще, какого черта, Лукас?! Тебя там даже не было в тот момент! Хватит говорить об этом, — громкость его голоса начала неконтролируемо падать, с крика сходить на жалкий шёпот. Майку хотелось ударить себя за эту слабость, к горлу начала подкатывать ледяная паника. — Так расскажи, что там происходило на самом деле! Ты знаешь, верить словам гениального рассказчика Дастина или едва тогда связывавшей слова друг с другом Эл — себе дороже! Не ты ли в тот день почти что пожертвовал собой ради друга? Ты мог умереть, чёрт, тогда ты мог… Как Уилл, — Лукас возмущённо взмахнул руками, его взгляд полыхал нетерпеливостью и лёгким недоумением. Он никогда не давил так ни на кого, как сейчас, ради правды, но его шестое чувство прям вопило о том, что он должен. Ради Майка. Ему все ещё было больно. А потом, прикрыв рот одной дрожащей рукой, он воскликнул: — Ты просто не хочешь, чтобы Уилл узнал об этом, да? Он заслуживает знать правду, Майк. — Прекрати, прекрати, прекрати, — срывающимся голосом бормотал Майк, гневно растирая глаза и немного покачиваясь. Он не может рассказать об этом, нет-нет, пожалуйста. Даже хоть что-то выдавить из себя у него уже не получается. Чувствуя, как спазмы сдавливают глотку, Майк пытается закашлять, но с горла вылетает только едва слышный хрип. Глаза жжёт под закрытыми веками. Ему хочется растереть их, но вместо этого он хватается за горло с желанием расцарапать нежную кожу до красных полос. Уилл испуганно переглянулся с Эл (та также ничего не понимала и невинным олененком смотрела на него в ответ), пребывая в полнейшем шоке от того, как Лукас может так просто взять и вывести Майка на истерику с помощью какой-то незначительной пары фраз. Это жестоко. Нужно было срочно остановить это, он же сейчас… — Хватит, Лукас, достаточно! Ты не видишь, до чего ты его довёл? — обвиняюще рявкнул Уилл, медленно приближаясь к Майку. Теплая рука, положенная ему на плечо, не привлекла никакого внимания, и Уилл забеспокоился ещё больше, дыхание панически ускорялось. Господи, Майк, что с тобой творится? Лукас моргнул, будто таким образом вышел из мутного транса. Увидев, в каком состоянии сейчас находится Майк, оторопело простоял так несколько секунд, безмолвно открывая и закрывая рот. А потом тут же рванул к нему, лепеча сбитые извинения и невнятно жестикулируя. — Майк, чёрт, прости, прости, я не хотел. Всё хорошо, слышишь, забудь об этом, пожалуйста, Майк!.. — его остановила выставленная в сторону сильная рука Эл, преграждающая путь. Девушка спокойно подошла к дивану и опустилась прямо перед замершим, словно статуя, Майком, оставив Лукаса позади недоумевать. Уилл сопроводил её обеспокоенным взглядом, но руку от плеча Майка не убрал. — Дыши, Майк, всё в порядке, — Эл протянула руку к его бледной веснушчатой щеке и аккуратно стёрла растекшуюся слезу, нежно поглаживая; тот всё так же не реагировал, смотря куда-то в пол. Девушка слегка наклонилась к его уху и тихо проговорила: — Уилл рядом, живой. Вторая слеза покатилась по правой щеке Майка, но Эл не смела к ней прикасаться, успокаивающе улыбаясь. И отстранилась, как ни в чём не бывало. А Уилл услышал. И ему кажется, сейчас в его душе что-то болезненно осыпается. Неминуемо. Уиллу хочется разрыдаться. — Позаботься о нём, Уилл, — напоследок ласково сказала Эл, пихая в сторону выхода Лукаса, который — удивительно! — смиренно шагал под её руководством. Когда они скрылись за дверью, Уилл только на секунду подумал о том, в какой момент его сестра стала настолько… понимающей? — Уилл..? — тихий вопрос со стороны мигом выветрил все другие мысли из головы, оставив только яркое «Майк» и ничего более. Байерс полностью развернулся к нему, обхватывая его плечи двумя руками и легко поглаживая, как это делала Эл. — Майк, — мягко отозвался он, пытаясь звучать как можно спокойнее, хотя у самого сердце в груди билось слишком тяжело и быстро, так что дышать приходилось через раз. — Всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? Майк медленно поднял голову на уровень обеспокоенного лица Уилла, что так и продолжал приятно гладить его плечи. Он пытался его успокоить, или может себя? — Уилл? — Майк моргнул, словно неверяще. От этого нежного тона щемило в груди. — Чувствую… Да-да, я чувствую, Уилл! — по левой щеке потекла слеза, но Уилл не знал, позволено ли ему прикасаться к этому красивому лицу, проводить пальцами по коже. — Много… Я не хочу этого чувствовать. Это неправильно, Уилл, пожалуйста! Но я не могу. Почему… — Всё хорошо, Майк, я рядом. Нет ничего неправильного в твоих чувствах, ты волен чувствовать, что захочешь. Неведомая доселе ответственность ощутимо упала на плечи Уилла, когда Майк завороженно прильнул к его груди, неуверенно утыкаясь носом между шеей и плечом, задевая влажной щекой пульсирующую артерию. — Чёрт возьми, Уилл, — промычал Майк, ещё больше пряча лицо в складках чужой одежды, но при этом так же вдыхая запах её владельца. От этой мысли Уилл почувствовал совсем неуместное сейчас смущение, но всё равно ненавязчиво обнял друга в ответ. Ощущение горячих рук, обхватывающих талию, заставило его покраснеть ещё больше. — Не уходи, прошу. — Я всегда буду с тобой, Майк, всегда. Что тебя так напугало? Майк жалобно всхлипнул и шумно выдохнул. Поток теплого воздуха заставил шею Уилла покрыться приятными мурашками, не такими мертвенно холодными, как во время Изнанки, а горячими и волнующими. — Ладно. На следующий день, после того, как «тебя» выловили с озера в каньоне, — Майк тихо шмыгнул носом, — мы с Дастином пошли искать Эл туда же. Я был в смятении — мы рассорились с Лукасом, а потом нас выследил Трой со своим этим подпевалой Джеф… Джереми? Не важно, он хотел отомстить нам за то позорное представление, что устроила ему Эл в школе, — он сделал короткую паузу, чтобы набрать немного воздуха, но голову с плеча Уилла не поднял. — А потом Трой схватил Дастина и сказал мне прыгнуть со скалы, или тот распрощается со своими молочными зубами. — Ты был напуган? — решился спросить Уилл, внимая каждому произнесенному слову. Почувствовав, как Майк вздрогнул от этого вопроса, он лишь прижал его крепче к себе, склонил голову к его макушке, чтобы волосы приятно щекотали кожу. — Нет, нет, я не испугался, просто… Я был в какой-то мере готов к этому, понимаешь? Ох, Уилл действительно понимал каково это. — Ты всегда рвался защитить каждого из нас, Майк, ты — сердце Партии, и ты то, что объединяет нас, — ласково проговорил Уилл и принялся аккуратно перебирать чёрные мягкие волосы парня одной рукой. Майк довольно промычал на это действие. — Если даже я и сердце нашей компании, то, Уилл, — он слегка замялся, будто собираясь с силами, слегка поднял голову и взгляд на Уилла, чтобы смотреть прямо в глаза снизу вверх. От этого взгляда у него перехватило дыхание, пришлось вязко сглотнуть. — Ты… ты моё сердце, Уилл. Всегда им был. — Майк, — неверяще позвал его Уилл, но тот снова уткнулся ему в шею, только кончики ушей предательски покраснели. Уилл чувствовал, что его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. — Что ты имеешь в виду? — Знаешь, что было на той найденной Эл фотографии? — внезапно спросил он. Уилл отрицательно промычал, потому что понятия не имел, изображение кого заставило Майка так нервничать. — Ты и я. Наша первая встреча на качелях в детском саду. Не знаю, когда моя мама успела сфотографировать нас, но это, наверное, самая важная и драгоценная фотография в моей жизни, — Майк вымученно перевёл дыхание. Уилл не мог выдавить из себя ни слова, с замиранием сердца слушая чужое откровение. Майк продолжил: — Тогда, в каньоне, я хотел спасти Дастина. Но правда в том, что единственное, о чем я мог думать тогда — это о том, что тебя — единственного, полностью принимающего меня настоящим человека, — нашли мертвым, и я… ничего не смог с этим сделать. Я был бесполезен и беспомощен. Был уверен, что лучше умереть вслед за тобой, а не тратить себя на жизнь без тебя, ведь это чувствовалось таким правильным. Я был таким эгоистом, глупым импульсивным эгоистом, Уилл. — Не говори так, — успокаивающе прошептал Уилл, не особо понимая, почему они продолжают тихо разговаривать, создавая ещё большее ощущение интимности. Откровения его друга полностью выбили его из колеи, он совершенно не был готов узнать это, как бы не храбрился. От одной мысли, что Майк мог умереть из-за него, тугой ком вставал в горле. Беспомощность мешала дышать. — Знаешь, — нужно было много сил, чтобы собраться с мыслями. Господи, Уилл хранил это так долго, всю свою жизнь. — Ты ведь тоже моё сердце, Майк. И, кажется, всегда им будешь. — Правда? — темные глаза были полны искренней надежды. Уилл никогда не умел лгать такому Майку. Такому… нуждающемуся. — Правда, — Уилл вымученно улыбнулся. Грудь жгло, словно ему вывернули наизнанку душу и оставили всем на обозрение. Мутило жутко. В первую очередь от себя. — Пожалуйста, Уилл, можно мне..? — Уилл даже не заметил, когда Майк поднялся с его плеча и начал смотреть на его лицо в упор. От пронзительного взгляда хотелось спрятаться. — Что? О чём ты просишь? — недоумевал Уилл, склонив голову набок, внимательно рассматривал темноту чужой радужки. Ему казалось, что она утягивала его за собой: глубоко во тьму, медленно сводя с ума. Майк не смотрел ему в глаза. Когда Уилл ощутил, куда устремлён его взгляд, он понял, что пропал. Майк неотрывно завороженно смотрел на его губы. Уилл неконтролируемо провёл по ним языком, вызывая у Майка нуждающееся мычание. О Боже. — Ты просто невыносим, Майк, — укоризненно сказал Уилл напоследок. На душе стало пусто и так приятно легко. Это правда было настолько очевидно, да? Хотелось истерично рассмеяться от абсурдности ситуации. Но ещё больше хотелось… — Иди сюда. Дважды повторять не нужно было, чтобы Майк, мигом оживившись, неуклюже впечатался в его губы своими, словно боялся, что Уилл сейчас передумает, уйдёт, растворится в воздухе. Поцелуй, похожий на невинное касание губ, был пропитан отчаянием и страхом. Уилл отстранился, чтобы прошептать: — Я здесь, рядом, слышишь? Я никуда не уйду, — и снова поцеловал. Мягко, успокаивающе. Привстал на колени, положил одну руку на чужую шею, второй снова зарываясь в смоляные шелковые волосы. В ушах стучала кровь, дыхание сбилось. Майк цеплялся пальцами за спину Уилла, не давая отстраниться. Движение губ, сначала неловкое, потом увереннее. Майк прихватил его нижнюю губу, слегка посасывая, вынуждая Уилла довольно промычать. Мурашки пробежали по спинам обоих. Майк тоже приподнялся и притянулся ближе, прижимаясь грудью к груди Уилла, обвивая руками его талию. Голова кружилась. Уилл подумал, что это похоже на самый лучший сон — поцелуй, о котором он мечтал; Майк, который нуждается в нём так же сильно, как Уилл в Майке; такие мягкие влажные губы на его губах, вкусные — кажется, это додумки его поплывшего мозга. Уилл не мог насытиться им, пробовал больше и больше, забирал то, чего хотел практически всю жизнь, но в то же время всецело отдавал себя процессу. Отдавал себя Майку, желая получить взамен только его самого. В эмоциях потянув Майка за волосы, ощущая, как пряди путаются между пальцами, Уилл услышал от него этот сладкий тягучий, точно патока, стон и не мог думать ни о чём другом. Ещё, пожалуйста. Появилась доселе неведомая жажда, и её нужно было как-то утолить. Решение пришло незамедлительно. Уилл решил засунуть язык прямо в чужой привлекательно приоткрытый рот. Это показалось ему очень хорошей идеей, в чём он только больше убедился, когда Майк ответил, застонал громче, горячее, поднял руки и вцепился ногтями прямо ему в спину, прикрытую футболкой. Целуя отчаянно и страстно, Уилл не мог сдержать стона. Майк отвлекся и провёл языком по его верхней губе, а потом интуитивно прикусил, вызвав у него почти неслышный скулеж. Неконтролируемая дрожь прошлась по телу. — Блять, Уилл, — с придыханием проговорил Майк, разорвав поцелуй. Его грудь быстро вздымалась, дыхание было поверхностным и прерывистым. Он был в полном беспорядке: волосы хаотично раскиданы по плечам, припухшие розовые губы и шальной взгляд, в котором бушевали огненные черти. — Кажется, я схожу с ума. Уилл глупо рассмеялся. Ему срочно нужно было перевести дыхание и утихомирить скачущее сердце. — Да, кажется, я тоже. — Тогда… Сойдём с ума вместе? — Майк смотрел своими невозможными глазами прямо на него, словно ему правда было очень важно его решение. Будто от этого зависела их жизнь. Уилл улыбнулся искренне и тепло. Майк с надеждой улыбнулся в ответ. — Да, сумасшедшие вместе. Навсегда.