Головоломка

Из окна школы видна дорога, парк, пара маленьких киосков и угол автомастерской. Пейзаж довольно обыденный, особенно для Луз, и особенно после еë приключений. Или злоключений, это как посмотреть. Приключения же имеют счастливый конец, правильно? Пару лет назад, она разрисовала угол автомастерской, из-за чего попала в полицейский участок и долго там просидела, пока мама не приехала, не поговорила с копами и не забрала непутëвую дочку. Граффити закрасили через пару дней, что досадно, зато эта пара дней была не такой скучной, как прежде: с кирпичной стены весело глядела добрая ведьма Азура. Одноклассники Луз потом долго припоминали еë уголовное прошлое. В перемену сидеть было не так тоскливо: вокруг стояли шум и гам, учительница, способная усмирить класс, ещë не пришла, так что кабинет был наполнен жизнью и весельем. Разве что Луз не было весело, так она уже давно не улыбается, все привыкли. У них, у одноклассников, настоящая жизнь, с друзьями, влюблëнностями, хобби и новыми знаниями. Проще говоря им интересно жить. Луз - нет. Звонок всë-таки прозвенел, класс затих, вошла математичка, смерила подростков ледяным взглядом и села за стол. Луз, не предвидя ничего занимательного, воткунула в уши наушники и отвернулась к окну. Справшивай - не спрашивай, она всë равно не ответит. Не знает. Не может. Да и не хочет. За этим и отсела на пустую последнюю парту, чтобы никто не трогал. Но до неë всë-таки кто-то дотронулся. Луз дëрнулась от неожиданности и обернулась: рядом с ней стояла незнакомая девочка в серой кофточке. Девочка и сама была какая-то серая и невзрачная, легко могла бы слиться со стеной. Луз кивнула, отвечая на немой вопрос незнакомки, та села рядом и что-то сказала. - А? - спросила Луз, выдëргивая один наушник из уха. - Я спрашиваю, как тебя зовут. - Луз, - девушка замялась. По-хорошему, надо взаимный изобразить интерес, хотя никакого интереса к новому лицу не возникло. Однако в последний момент вежливость перевесила: - А тебя? - Марси. Я новенькая. - Что там за активность на галëрке? - гаркнула математичка. - Вы меня слушаете? Вот Вы, мисс... - она пощëлкала пальцами, вспоминая, - Мисс Ви! Луз вздрогула. - Ву! Меня зовут Марси Ву! - запротестовала новенькая. - Идите к доске, Мисс Ву. По классу прокатился лëгкий смешок. Луз на мгновение подняла глаза на доску: задача, написанная там, выглядела пугающе. Влипла эта Марси, ой влипла! Сама Марси не выразила никакого недовольства или страха, наоборот, бодрым шагом направилась к доске и, быстро пробежавшись глазами по тексту, принялась писать. По классу пробежала волна шëпота. Луз не отводила глаз от доски, как и все вокруг. - Так мы преобразовали первоначальное уравнение и теперь можем на него смотреть, - голос новенькой звучал торжественно. - А до этого что делали? - спросил кто-то. - А до этого смотрели с ужасом, недоумением и отчаянием, - с шекспировским драматизмом объявила Марси и продолжила стучать мелом по доске. Луз быстро остыла и снова воткнула в ухо наушник. Эта девочка горела. Она такая же, как все. Она быстро вольëтся и быстро заведующий друзей, отчего список контактов, и без того наверняка немаленький, прирастëт его десятком - другим новых имëн. Она умная, прямо как Гас, значит, еë так же быстро подцепят, как минимум, из корыстных соображений. Хотя нет, для Гаса она слишком уверенная, скорее на Уиллоу похожа. И маленькие косички у неё такие же. Уиллоу косички больше шли. Марси продолжала спокойно и обдуманно что-то рассказывать у доски, чуть наклоняя голову набок. Училка довольно кивнула, когда задача была решена, и Марси победно улыбнулась, чуть выпрямила спину, а у Луз сжалось сердце от того, как сильно это похоже на движения Эмити. Эмити тоже очень умная, и красивая, и уверенная, и вообще... И у Марси вполне есть все шансы стать лучшей ученицей. - Ты крутая! - выдохнула Луз в искреннем восхищении. Из образа новенькой начала вымываться серость. - Спасибо, я знаю. Обожаю математику! Марси бросила взгляд на тетрадь соседки, та стыдливо прикрыла листки ладонью: ничего, кроме парочки глифов, наброска головы Уиллоу и пары строк условия задачи там не было. - Ты не поняла, как решать? Луз кивнула. - Не беда, я всë тебе объясню. Что ты делаешь после уроков? Кстати, классно рисуешь. Где у вас можно будет поесть, когда школа закончится? С математики они вышли уже вместе. - Я не видела тебя сегодня в школе. - Я весь день пробегала по официальным кабинетам и успела только на последний урок. - А откуда тебя знает математичка? - Она меня тестировала, когда я переводилась. - Ясно. Так откуда ты? - Из Хопкинтона. - Холодновато там, наверное. - Нежарко. Особенно, после Лос-Анджелеса, я же вообще-то оттуда. В Хопкинтон мы полгода назад перебрались. - Ого! А зачем переезжать из Лос-Анджелеса в такую глушь? - Родители по работе переезжали. Мы всего ничего пожили в Хопкинтоне, потом им по работе потребовалось ехать сюда. - Это какие такие перспективы есть в Хопкинтоне и Грэйвсфилде, каких нет в Лос-Анджелесе? - Расширение территории работы компании. В Лос-Анджелесе уже некуда расширяться, а тут самое то. - И вы продолжите кочевать по Америке? - Думаю, уже нет. Папа сказал, что если его ещë куда-то пошлют, то он уволится из этой шарашкиной конторы. Два переезда за год - это уж слишком. - Грустно, наверное, расставаться с друзьями. - В Хопкинтоне у меня не было друзей. Луз встрепенулась: - А в Лос-Анджелесе? - Там были. Мне очень не хотелось с ними расставаться, я даже вляпался в одну историю. - Что за история? - Ты не поверишь. - Куда уж мне, - усмехнулась Луз. - Я могу тебе рассказать, ты только потом, пожалуйста, не звони в наркоконтроль или в психушку. - Как скажешь. Друзья, значит, были. Но где они сейчас, эти друзья? Остались в Лос-Анджелесе, нет, остались в прошлом. Мало ли, что было в прошлом. Марси здесь, чуть похожая на всех, кто был дорог Луз прежде. Потом, наверное, в ней найдëтся ещë больше сходств - прятная девочка. - Слушай, а может ко мне домой? Тут недалеко. - Мы знакомы всего день. - И что? - Да нет, просто после Хопкинтона... Там народ был куда менее дружелюбный. Меня спустя полгода даже после уроков прогуляться никто не звал, а ты сразу домой приглашаешь. - Привыкай к хорошему, - улыбнулась Луз. - Я, конечно, не навязывалась и не собираюсь, - тихо продолжала Марси, - но стоило мне кого-то позвать в гости или хотя бы в кафе, все шарахались. Им было скучно со мной, наверное. Девчонки всë о мальчиках да о мальчиках, мальчишки кроме своего регби ничего не хотели знать, а я учусь, головоломки собираю, и ещë, представляешь, материться совершенно не умею. - Разве это плохо? - Ну, представь, какого это, когда все в компании нормально общаются, а я со своими эвфимизмами, как маленькая. Они смеялись. - Это ерунда. Так что там за история у тебя? - Ты смеяться не будешь? - Я точно не буду, - сказала Луз очень серьëзно. Эта новенькая - просто подарок. - Я тоже потом тебе кое-что расскажу. И ты, пожалуйста, тоже не звони в наркоконтроль. - Договорились.

***

Миссис Носеда уже отвыкла слышать в своëм доме чей-то смех, особенно смех нескольких человек, так что теперь, когда в прихожей вдруг раздались звонкие девичьи голоса, переливающиеся хихиканьем, она выронила от неожиданности венчик. - Луз? - Мам, привет, я дома, я не одна, познакомься с Марси! - протараторила дочка, залетая в комнату. - Добрый день, очень приятно, - растерянно пробормотала миссис Носеда. Такой разительной перемены в поведении Луз она давно не видела. - Ой, что это я! Проходите, девочки, проходите. Я как раз блинчики завести хотела. Вы будете блинчики? - Спасибо, мам, мы сейчас уроки будем делать, - всë так же тараторила Луз и вдруг, словно очнувшись, тряхнула головой и степенно сказала: - Мама, это Марси Ву, моя новая одноклассница и подруга. Марси, это моя мама. Просто самая лучшая в мире мама. Миссис Носеда покраснела, Марси же без всякого стеснения протянула ей руку. - Я тогда продолжу заниматься блинчиками, - голос матери звучал ещë несколько смущëнно, - я принесу их вам в комнату, работайте, не беспокойтесь. - Я же говорю: самая лучшая! - Луз чмокнула мама в щëку и скрылась за дверью. В доме стало непривычно шумно, а на душе у миссис Носеда - удивительно легко и весело. Комната Луз последнее время выглядела нежилой: со стен исчезли фотографии, с подоконников - цветы, яркие сувениры, рисунки, награды со школьных конкурсов - всë, чем набиты комнаты нормальных подростков, отсутствовало. Только рабочий стол с лампочкой и стопкой книг, стул, кровать, шкаф. Как в гостинице. - Весело тут у тебя. Я думала, ты рисовать любишь. - Я немного старше тех лет, когда рисунки вывешивают в рамочку на стенку или на холодильник, - бросила Луз немного раздражëнно. - Да нет, просто обычно у творческих людей творческий беспорядок. - Как видишь, я не из таких. Так что там с задачей? - Она очень простая. Садись, разберëм. - Я ещë один стул с кухни принесу. Луз вышла из комнаты и сразу же встретилась взглядом с матерью. - Это хорошо, милая, что ты наконец начала общаться с тех пор, как закрылся портал. Я боялась, что... - Всë а порядке, мам. Это новенькая девочка, она очень похожа на всех. То есть, на каждого понемногу. - По-моему, очень приятная девочка, - тихо, отстранëнно ответила миссис Носеда. - Вдвойне приятно, что она такая бесцветная сама по себе, и из неë можно собрать всë, что захочется, - пробормотала Луз, поднимая стул. Миссис Носеда только пожала плечами. Марси весь вечер увлечëнно и бодро вещала, тыкала пальцем в условие и в тетрадь, а Луз вяло пыталась зацепиться мыслями за объяснение одноклассницы. Это невыносимо. Она слишком похожа на Эмити в своих жестах, в манере что-то доказывать и убеждать. Невозможно не любоваться. Но когда отвлекается, начинает говорить просто о математике - вылитая Уиллоу с еë цветами. Только косички ей всë-таки не идут. - Ты меня совсем не слушаешь! - Извини, я немного задумалась, - виновато ответила Луз. Ей действительно было жаль, но поделать с собой она ничего не могла. - Повтори, пожалуйста. Луз глупо хлопала глазами. Влипла. А у Марси глаза внимательные и с изюминкой, с искоркой: ей нравится разбираться в задачах, нравится объяснять. На Гаса похожа. - Лучше ты повтори, обещаю, я буду очень-очень внимательно слушать. Марси повторила. Оказывается, математика может быть интересной и понятной. Задачи со звëздочкой, на которые прежде можно было смотреиь только с ужасом, недоумением и отчаянием, теперь выглядели вполне дружелюбно. Во всяком случае, достаточно дружелюбно, чтобы провести в из компании весь вечер. И вечер пролетел в уютном свете настольной лампы, под шелест страниц, звонкие и весëлые разъяснения Марси. Миссис Носеда тише тени заходила, чтобы продолжить в тарелку ещë блинчиков, а сама разве что не сияла от счастья: в кои-то веки еë дочь ожила. Луз и сама была рада, почти так же, как в последний раз на Кипящий островах. Почти. На прощание Марси заметила: - У тебя красивый почерк, и схемы ты такие классные рисуешь. Научишься меня? Крутая. Умная. Терпеливая. Хочет общаться дальше. Луз едва не завизжала от радости. - Да! И рисовать научу! Плевать, что еë не просили. - О, это круто! Мне столько всего надо нарисовать, а получается палка-палка-огуречек. - Ты про свою историю? Ты так и не рассказала. - Ничего, завтра расскажу, пока! - Марси крепко обняла обеих Носеда и выскочила на улицу. - До завтра! - Луз так рьяно замахала вслед новой подруге, что чуть руку не вывихнула. Это судьба. Точно, это судьба.

***

Впервые с момента закрытия портала праздничная иллюминация не раздражала. С начала ноября полки магазинов оказались набиты всякой мишурой, игрушками, гирляндами, искусственными еловыми лапами и пластиковыми осторолистами, отчего Луз прежде подташинивало: так неестесвенно всë было, так пëстро. Теперь же всë это мерцающее и сияющее вызывало детский восторг: скоро Рождество и она отметит его не одна. Не одна! В душе снова затеплился огонëк веры в чудо: к ней вернулись еë друзья. Пусть, правда, не в том же виде, что и прежде. Но в Марси, как в калейдоскопе, собирались осколочки памяти о былом счастье, и Луз была благодарна судьбе за такую щедрость. В один прекрасный момент Луз поймала себя на мысли, что снова ждëт окончания уроков. Значит, перестала затыкать ими своë отчаяние, значит, возвращается к прежней себе. Той себе, которая ждала перемен, радовалась каникулам и знала, как их провести. Оказывается, у нормальных людей жизнь била ключом: они знали про какую-то костюмированную вечеринку, шили себе под это дело наряды, заказывали пунш, мороженное и торты. Луз, как ужаленная, забегала по магазинам вместе со всеми, Марси - за ней. Вечера коротали за математикой. - А в чëм ты пойдëшь на тусу? - спросила однажды Марси будто между прочим. - Я? Я в пижаме, - отмахнулась Луз. - Это неудивительно. А я хочу сама переделать одно старое платье. Ты же художница - поможешь? - Я художница? - началось "тыжрисуешь", пожалуйста. И эта туда же. Правда, Луз тут же вспомнила, что за помощью к ней уже лет сто никто не обращался, а помогать она любит, поэтому кивнула. - Как ты думаешь, мне стоит подстричься? Я хотела создать образ а-ля "Ревущие двадцатые". - Стричься ради одной вечеринки? - У меня раньше было каре. - Тебе больше идут косички, - голос Луз звучал почти жëстко. Врать, конечно, нехорошо, но с косичками Марси похожа на Уиллоу, а без них... Она похожа на Марси со старых фотографий. Марси из Лос-Анджелеса. - Как скажешь. Слушай, а почему ты перекрасилась в розовый? Твоя мама говорила, что раньше ты любила свой естественный цвет. - Это так, на память об одной очень хорошей девушке. - А где она теперь? - По ту сторону. Марси с недавних пор знала про портал, про мир ведьм, про Иду, про Эмити, Уиллоу, Ви, Гаса и Хантера. Знала, что по какому-то дурацкого стечению обстоятельств портал закрылся, оставив всех друзей по ту сторону, а пока он закрывался, Луз сама толкнула в него Ви, боясь, что без магической подпитки подрастающий василиск погибнет. Марси знала, что ни с кем из друзей Луз даже не успела попрощаться. Правда о том, что с того дня для семьи Носеда рухнул весь мир, пока знать не могла: слишком уж весëлой выглядела Луз с момента их знакомства. - Ты про ту девочку, с которой вы встречались? - Ага. - Как её... Эмили? - Эмити! - Да, точно. И ты в память о ней сменила имдж? - Я не очень люблю этот цвет на себе, но иногда мне кажется, что в зеркале отражают не я, а она. Мне нравится думать, что она со мной рядом. - Но ведь это неправда. - Да. Но я не хочу верить в то, что они исчезли. - Они и не исчезли. Они просто остались там, в мире ведьм. Луз воровато огляделась: в школьном коридоре было достаточно пусто, разговор никто бы не смог услышать. Еë ведьмы и амфибии Марси для непосвящëнного показались бы сущим бредом, что никак не помогало репутации странненькой девочки. - Я не могу их видеть. - Это не значит, что их нет. Я ведь тебе рассказывала... - Что надо уметь отпускать? О да, я знаю. Но тебе потребовалось несколько месяцев, чтобы с этим смириться. - Я чуть не погубила своих друзей. - Но ты можешь с ними всë ещë общаться! - Я для них - прошлое, у них своя жизнь, новые друзья. - Значит, фиговые они подруги. - Они нормальные! - горячо вскрикнула Марси, - Просто они не зацикливаются на том, что было. - Значит, у них нормальное настоящее. - А у тебя разве нет? - Ну... Наверное, - Луз подняла глаза на подругу, потом вспомнила, что они собирались пойти домой и вместе делать домашку, а потом заняться костюмами. - Скоро Рождество и Новый год, - продолжала Марси, - Время, когда сходятся прошлое и будущее. Я никогда не встречала людей, мечтающих остаться в старом году и не радующихся новому. В коридоре погасили свет, и только гирлянда одиноко прблëскивала в темноте раннего зимнего вечера, красиво отражаясь в развешанной над окнами и дверями мишуре. - Моя мама сегодня хотела приготовить буритто. Пойдëм ко мне? - Пойдëм, - примирительно улыбнулась Марси. В воздухе повисло неловкое молчание, пахнувшее минувшей грозой. "А вдруг она не похожа на них?" - мелькнуло в голове Луз. И тут же: "Да нет, конечно, похожа!" Только на Кипящих островах еë пытались утешить и подбодрить. - Ты всë ещë собираешься пойти на праздник в пижаме? - Знаешь, я решила взять что-нибудь другое. В пижаме я ходила на вечеринку в пятом классе, это все помнят, а я предпочитаю быть оригинальной. - Это очень кстати, - Марси заговорчески улыбнулась, - я кое-что приготовила. Не зря же ты меня учила рисовать. - Всего пару месяцев. - Я старалась. Марси остановилась, порылась в рюкзаке и вытащила что-то красное. - Я, конечно, могла допустить неточности, но я старалась во всëм следовать твоим рассказам. Короче, это платье Иды. Почти. Луз зависла на несколько секунд, разглядывая наряд: точь-в-точь Идин! Радостный визг потряс всю пустеюшую школу. - Ты лучшая! И что это Марси, если не подарок судьбы? Правда, в школу такое лучше не надевать: слишком личное. Бегунок на календаре неумолимо подползал всë ближе и ближе к концу декабря, школьники, наконец, дождались своего маскарада. Музыка такая громкая, что вышибает мозги. Луз это не мешало получать удовольствие и полной грудью вдыхать воздух вечеринки, пропитанный душными запахами пунша, корицы, мишуры и отгоревших бенгальских огней. В тесном помещении слишком много народу, все толкались и мешали друг другу танцевать, а разглядеть кого-то - вообще запредельно сложно, поэтому пришлось выбраться в коридор, чтобы дожидаться Марси. Внутри еë точно нет: Луз специально пришла пораньше и уже полчаса стояла, подпирая дверной косяк и пропуская мимо ушей замечания недовольных одноклассников. В холле было непривычно тихо и просторно, приятный полумрак обволакивал, из раздевалки выбивался тусклый отблеск холодной энергосберегающей лампы, к противному жужанию которой примешивался гул ближайшей вечеринки и чьи-то голоса: - И ты сама это сшила? - Это мы вместе, - Луз вздрогнула, узнав тембр Марси. - Не-ве-рю! - очеканила невидимая собеседница и заливисто рассмеялась: - Эта дурында не способна придумать нормальный костюм, она всë время ходит на школьные праздники как клоун. - У неë свой стиль, - спокойно ответила Марси, - и, кстати, очень хороший вкус. - У неë не все дома, - насмешливо продолжила неизвестная, - так что хватит тут торчать и пойдëм потусим с нами. Как ты могла купится на эту мымру? - Она не мымра! - Я здесь! - грозно выкрикнула Луз, - Пойдëм, Марси, извини, что заставила ждать, мы, видимо, разминулись. Она застыла в холодном свете лампы, такая сердитая, сильная, эффектная в блеске элегантного чëрного платья и роскошной меховой накидки. Стиль, подсказанный Марси, эти самые "ревущие двадцатые", был ей очень к лицу. - Эм, ладно, беру свои слова назад, - протянула ошарашенная одноклассница, - может, ты и умеешь одеваться. - Я не нуждаюсь в твоих комплиментах, Тесс. - Пойдëм, Луз, - Марси подхватила подругу за руку и вывела из раздевалки. - Здоровы мы еë! - Ага! - Пойдëм танцевать! - Мы шикарны, они все там попадают! Втиснувшись в класс, девочки моментально забыли про пустую раздевалку, про холодный свет лампы и про надоедливую Тесс; в голову ударил дурман всеобщего веселья. Запах пунша пьянил, музыка пульсировала в жилах, все толкались, прыгали, как сумасшедшие. Луз ни о чëм не могла и не хотела думать, полностью растворившись в празднике и в сияющих глазах Марси, непроменявшей еë на популярность в компании вредных одноклассниц. Не говоря друг другу не слова, подруги двигались почти синхронно, изящно, и Луз казалось, что перед ней снова Эмити, красивая и веселая, и никого вокруг нет. Она любовалась, пытаясь унять глупую улыбку: счастье распирало изнутри. Едва заметно кивнув друг другу, они ушли с вечеринки, накинули куртки и встали на крыльцо. В пластиковых стаканчиках поблëскивал безалкогольный глинтвейн, больше напоминавший по вкусу компот, гирлянда, натянутая под козырьком то истерично быстро мигала, то успокаивалась мягко светила, разбавляя раннюю густую зимнюю темень. Тëплый свет очень шëл Марси, вернее, Эмити, Луз это помнила, и теперь не могла насмотреться. Расстояние между ними быстро сократилось, от Марси пахнуло корицей и ягодами, Луз прикрыла глаза и поцеловала. И тут же получила толчок в грудь. - Ты чего?! - Марси ошарашенно уставилась на подругу. - Я? Я ничего, я просто, - Луз замялась, гирлянда бешено замигала, а в лице Марси застыло незнакомое выражение: недовольное, испуганное, даже немного пренебрежительное. - Я просто подумала... Так хорошо... Ты такая красивая... - Извини, - голос Марси зазвучал чуть мягче, - но я не хочу сейчас никаких... Эм, отношений, тем более...- она на мгоновение замолчала, собираясь силами, и выпалила: - Мне никогда не нравились девушки! - Извини, - Луз сжалась внутри накинутого пальто, как моллюск в раковине, - не знаю, что на меня нашло. Извини. - Проехали. - Мы ведь останемся друзьями после этого? - Только друзьями! - Конечно! - Тогда давай завтра на каток сходим вместе, а? - Марси снова выглядела весело, почти как прежде. - Да, давай. Как друзья. Повисла неловкая пауза. Они вернулись в школу, забрали свои вещи и, быстро попрощавшись, разошлись. Луз сама не помнила, как дошла до дома по тëмной улице, лишëнной всякой иллюминация и праздничных украшений. Или она снова перестала их замечать. - Дорогая, ты всë? Как отпраздновали? - миссис Носеда высунула голову из кухни, услышав хлопок входной двери, - Луз? - Всë нормально, мам, - не оборачиваясь, бросила та. - Чаю? - миссис Носеда старалась сдержать дрожь в голосе. Ничто так не пугает родителя, как это дежурное "всë нормально". - Спасибо, не надо. - Что-то случилось? - Нет, я просто очень устала. Через десять минут миссис Носеда зашла в ванную умыться и застала дочь с канцелярским ножом над порезанной рукой. Было. Проходили. Бинты, перекись, успокоительное, для себя и для Луз. Ещë бинты. Она помнит, как остановить небольшое венозное кровотечение: она ветеринар, но руки трясутся, мысли путаются, как у девчонки-школьницы. Когда Луз сидит с забинтованной рукой вне всякой опасности, нервы сдают впервые с момента гибели мужа. - Что случилось? - вместе со словами прорываются рыдания. - Я сказала: ничего, - звучит совсем безучастно. - Ты опять взялась за нож. - Я не знаю, что я делаю не так! - крик получается хриплый от слëз, - Не знаю! - Зачем ты опять пытаешься это сделать? - не слыша дочери, кричит миссис Носеда. - Я не хочу так больше! Это тупик! Их нет! Эмити больше нет! Я одна! Одна! - Это давно случилось. - Мне показалось... Я так надеялась, что Марси еë заменит, а она... Она от меня шарахнулась! - Она не обязана быть Эмити! Вы же с ней просто дружили, Луз! Луз зависла. Наверное, она действительно выбрала неверное решение. Да, задачки ей никогда не давались легко. - Зачем ты опять себе вредишь? -миссис Носеда мелко трясло, - Зачем? - Мне плохо. - А мне не плохо?! - визг, вопль, что-то чужеродное, не мамино. - Мне, значит, не плохо? Ви мне была почти как дочь, я тоже еë лишилась, мне тоже больно! Мне больно смотреть, как ты страдаешь, мне больно смотреть, как ты кромсаешь себе руки, мне больно за двоих, Луз! - Мам, я совсем одна. - Ты не одна, - миссис Носеда почти шипела, - ты просто кроме себя никого не видишь и не слышишь, - она задохнулась и вытерла слëзы. Над столом уныло горела старая лампа, не способная разогнать темноту из углов кухни. В тишине слышались редкие всхлипы матери и тоненькие частые - дочери. - Знаешь, когда твой отец умер, - тихо продолжила миссис Носеда, - я руки на себя наложить хотела. Мне тоже тогда казалось, что я одна, что я никому не нужна. Мои родители меня не слышали, не поддерживали, друзей у меня не было, ты знаешь. Я была готова что угодно с собой сделать, я сидела вот на этой самой кухне, а потом услышала твой плач. Я подумала тогда, если мне плохо, то как же плохо тебе! Я помчалась в твою комнату, и всю хандру как рукой сняло! А ты говоришь: одна. У тебя есть я, у тебя теперь есть подружка, которая столько тебе помогает с математикой, всегда тебя слушает. Марси не Эмити, доченька. - Мамочка, прости! - всхлипнула Луз и уткнулась в родное плечо. Так они про плакали полночи, пока не уснули крепким, тяжëлым сном. Наутро Луз решила, что и вправду просчиталась и неправильно работала с Марси. Пожалуй, она действительно больше похода на Уиллоу и Гаса. Наконец-то пазл сложился! В кафешке рядом с катком играла легкомысленная новогодняя музыка, пахло корицей, ëлкой и чем-то цитрусовым, как обычно в эту пору. Утреннее солнце слепило, отражаясь в белом снегу, мишуре, дождике и ëлочных шарах, которыми были уверены стены. Клиентура, в основном, была представлена влюблëнными парочками, воркующими за горячим кофе после прогулки на катке. Луз мельком подумала, что так и не успела сводить сюда Эмити, но тут же откинула от себя эту мысль, как неверную догадку. Просто дружеская встреча. Значит, нужно жалеть не о Эмити, а о Хантере, Гасе и Уиллоу - их она тоже не успела сводить на каток. Когда Луз вошла, Марси уже сидела за столиком в углу и оживлëнео болтала с кем-то по видеосвязи, отчего по душе коготками скребнуло что-то мерзкое. Подойдя ближе, Луз различила "Энн" и "Саша", в памяти всплыли имена старых подружек Марси, от этого мерзкие коготки снова принялись скрестись. Весëлая музыка, приторный запах, довольные лица окружающих начинали подбешивать. На Марси надет салатовый свитер с ярко-зелёной салмандрой, криво пришитой по середине - явно ручная работа. Нелепо. Свитер слишком яркий для Марси. Она сидит в этом дурацком кафе, еë видно за километр - еë видно! Она смеëтся. Звонко так, заливисто, как будто издевается. Как будто не знает, что делала Луз вчера вечером в ванной. Внутри всë закипает. Это не Марси. Это какая-то другая девочка сидит на еë месте, в еë теле, с косичками, как у Уиллоу. У этой девочки есть подруги, а еë у неë было что-то, - Луз переводит глаза на саламандру, - да, приключение какое-то с говорящими жабами. Мечи, драки, сверхразум какой-то. Вот зараза! Луз быстро осекается: конечно, Марси не знает, что было вчера вечером в ванной, не знает, что они с мамой полночи прорыдали в обнимку и что ей не идëт этот зелëный свитер. Но бесит же всë равно! - О, привет, извини, что заставила ждать! - Марси выдернула наушники из ушей и сунула телефон в сумку. Промазала: он упал на пол. Марси чертыхнулась, подняла несчастное устройство, положила его в сумку медленно и аккуратно, и снова подняла глаза: - Пойдëм? - Пойдëм, - почти прошипела Луз, хотя во фразе не нашлось ни одного шипящего. Марси быстро на кинула куртку и схватила сумку с коньками, всë так же не переставая улыбаться. На выходе она столкнулась с какой-то высокой девушкой и приветливо ей помахала. - Кто это? - спросила Луз. - Это Джейн, она на год старше учится. Мы с ней вместе ходим на продвинутую математику. - У нас есть продвинутая математика? - Да, нулевым уроком. Но никто не хочет ходить в школу такую рань, кроме энтузиастов. А Джейн - мегамозг, отвечаю! Мы с ней как-то раз решили уравнение за третий курс Гарварда! - у Марси засияли глаза. Луз стала тошно. Они быстро зашнуравали коньки и поехали по замëрзшей аллее, приспособленной для круглогодичных общегородских гуляний, оттого всегда многолюдной. За десять минут Марси раскланялась с четырьмя знакомыми, но Луз показалось, что они перездоровались со всей толпой и что вся эта толпа на них смотрит. - Может, глинтвейн выпьем? - Пойдëм лучше отсюда. - Ты чего такая смурная? - с лица Марси пропала улыбка, но в глазах ещё плясали задорные искорки. - К ты чего такая весëлая? Миллион выиграла? - Скоро Рождество, мы с тобой гуляем, я созвонилась с Сашей и Энн, у них тоже всë хорошо. Вокруг столько хороших людей! - Марси снова вся засияла. - Что с тобой сегодня? - серьезно спросила Луз, - Ты какая-то странная. - Ничего я не странная. Мы с девочками... - Хватит уже про своих девочек! - Ты чего? - Хватит про них говорить! Это как минимум нетактично! Я недавно потеряла всех своих друзей, а ты всë про девочек да про девочек! - Луз, они же не умерли. Они живы, у них всë в порядке, просто они остались там, а ты тут. Они наверняка ищут возможность починить портал. - Уже почти год, как их нет. Они так ничего и не починили, - отрешëнно пробубнила Луз. - Это не значит, что через год не починят. - Тебе-то что? Ты всегда можешь позвонить своим подругам. - Не всем. Я не могу позвонить леди Оливии или спросить, как там поживает и исправляется Андриас. - Это кто? - спросила Луз тупо. - Я же рассказывала! - в голове Марси сквозила едва заметная обида. - С королëм Андриасом мы воевали, леди Оливия - моя главная наставница. - Плевать, - Луз страшно захотелось наговорить много обидных слов, а лучше, проораться. - Луз, - голос Марси чуть дрогнул. - Пятнадцать лет Луз. Я-то думала, ты мне поможешь, а ты... Эх ты! - Что я? - Марси, казалось, вот-вот расплачется. На глазах у Луз тоже закипали горячие слëзы обиды. - Я так скучала по ним! Ты должна была понять, что они значились для меня, - она всхлипнула, - они все! После стольких лет одиночества! Я так скучаю, я надеялась, хоть ты мне их заменишь, а ты! - Луз едва не кричала. Наверное, на них смотрел весь каток. - Значит, всë это время я была для тебя просто заменой? Просто заменой? - испуганно спросила Марси, чуть повысив голос. Луз не знала, что возразить. Да, заменой. Марси что-то рассказывала про свои головоломки и кружки, про мир амфибий, про подруг - это всë было неважно, это звучало фоном, как радио. Важно было то, что они вместе рисовали, готовили костюмы на праздник, делали домашку. Важно было то, что Луз постоянно думала, как сложить из Марси пропавших друзей. Сказать правду - лишиться Марси. Но правда и так очевидна. Правильного ответа не может быть. - Заменой, - кивнуа Луз. - Заменой? - тихо всхлипнула Марси. - Но ведь всë же было нормально! - пролепетвла Луз. В глазах у Марси что-то потухло. Она оглянулась вокруг потерянно, резко развернулась на месте и решительно поехала к скамейкам раздевалки. - Марси! - Да ну тебя! - Ну и пожалуйста! Катись, куда хочешь! - зло крикнула Луз. Ей показлось, что она что-то сломала. Нет, не сложился пазл и не сложится никогда. Придя домой, Луз молча рухнула на кровать прямо в одежде, не включая свет. Темнота обволакивала со всех сторон, хотя за окном горел яркий, очень хороший день, пропахший корицей, ëлкой и чем-то цитрусовым. К счастью, он не мог пробиться сквозь плотные шторы - приобретение последних месяцев- и разрушить кокон, скрученный вокруг. Темнота внутри и темнота снаружи - идеально. Плакать или кричать больше не хотелось. Хотелось сдохнуть. Выжечь ко всем чертям остатки чувств, из головы вытравить воспоминания, в которые так приятно было кутаться перед сном, выкинуть эту Марси, сделать вид, что еë и не было никогда. Луз, наконец, стало трудно дышать и она перевернулась на живот. Узкая полоса свет, пролезшая между штор разрезала комнату, выкрашивая в золотистый цвет зависшие в воздухе пылинки. На стене прямо напротив кровати весела их с Марси фотография с Хэллоуина - впервые за всë время Луз не вспомнила про тот Хеллоуин, когда они с ребятами отправились на Кипящий острова. Это был новый праздник, праздник с костюмами, конфетами и с Марси, которая так смешно и вместе с тем так весело танцевала. В полоску влез краешек другой фотографии, и Луз непроизвольно перевела на неë взгляд: здесь они с Марси пекли тыквенный пирог вечером того же дня, а мама зачем-то их сфотографировала. Перемазанные тестом и тыквенным пюре стоят, смеются. Луз смотрел на себя со стороны: она выглядела вполне счастливой. Наверное, поэтому мама еë и сфотографировала. Мама всегда хотела ей только счастья. Лежать на диване в свитере стало нестерпимо жарко и душно, так что пришлось подниматься. Раздеваться было лень, и Луз открыла окно. В лицо ударил порыв зимнего ветра, шторы чуть всколыхнулись, яркий свет, слепя, разлился по комнате. Оказывается, стены уже давно не пустые. Та, что напротив кровати, вся в фотографиях с Марси, а остальные увешаны рисунками и фотками старых друзей. Это Марси помогала их развешивать: стояла вот на этом же месте - Луз показалось, что Марси в своëм дурацком зелëном свитере и теперь здесь стоит. Нет, показалось. Это из-за яркого света в глазах пошли пятна. Кстати, когда это Марси успела стать зелëной? Она же всегда была такой серенькой. Луз снова пробежалась глазами по фотографиям: чем ближе к Рождеству, тем больше Марси наливалась цветом и радостью. На первой фотографии, висевший ближе к двери, грусть в глазах подруги была слишком хорошо заметна. Неудивительно: еë посреди года выдернули из родного города и увезли в какой-то холодный медвежий угол, а ещë через полгода - сюда. Луз снова показалось, что Марси стоит рядом, она обернулась и снова никого не увидела. На экране телефона тускло светились дата и время, но никаких сообщенийне было и в помине. Перед глазами мелькнуло ярко-зелёное пятно. Луз разразилась истеричным смехом: все еë друзья теперь остались только в памяти. Была одна подружка нормальная, живая, так и еë умудрилась профукать. Ей, видимо, предначертано сдохнуть в одиночестве среди воображаемых друзей. Воздуха резко перестало хватать, смех перерос в судорожные рыдания. Луз снова мешком рухнула на кровать и уткнулась в подушку. "Но ведь Марси же здесь, в этом мире. Она напишет, позвонит, придëт, в конце концов! " - молнией пронеслось в голове. Луз вскочила и схватила телефон: ничего. Марси не написала ни на следующий день, ни через день, ни на Рождество.

***

- Мисс Носеда? - голос математички звучал непривычно звонко выражая какую-то эмоцию. "Заинтересованность", - вспомнила Луз. Ей уже неделю ничего подобного испытывать не приходилось. Таблетки. - Мисс Носеда, а где же Ваша подруга? - Что? - Где мисс Ву? - Марси? Я не знаю, - сказала Луз и даже забыла закрыть рот. Повисла пауза, которую обычно зовут неловкой. - То есть как? - математичка удивлëнно приподняла бровь, - А я-то думала вы подруги, - в еë голосе не было укора или презрения, только лëгкое разочарование из-за того, что не удалось добиться ответа. Луз безучастно прошла к своему месту под прицелом пристальных взглядов. Как же ей плевать. Урок тянулся бессовестно медленно, но подумать Луз всë равно ни о чëм не успевала: еë мысли волочились ещë медленнее. Математичка что-то вещала, вызывала к доске, и в голове проскочила мысль, что домашка на каникулы не сделана. - Мисс Носеда? Вы готовы? Этого ещë не хватало! Но Луз не успела возмутиться или испугаться и побрела к доске. Задача показалась смутно знакомой. Решение потихоньку вырисовывалось в голове, и Луз сама удивилась неожиданной ясности мыслей. Картинки, вычисления, пояснения сложились в одну правильную картину, в душе вспыхнуло минутное ликование, моментально затушенное всплывшей из глубины памяти фразой: "У тебя красивый почерк, и схемы ты такие классные рисуешь. Научишь меня?" Луз обернулась: так явственно прозвучал голос Марси в голове, но за спиной оставался всë тот же класс и всë та же математичка. Серое утреннее колыхание, лëгкое шепотки, скрип мела по доске, собственное бурчание - всë слилось в невнятный пресный шум, над которым снова прорвался голос Марси: "Мы шикарны, они все там попадают! " Кто это - мы? - Мисс Носеда, вы долго стоять будете? - математичка в упор смотрела на Луз, - Дорешивайте скорее и идите, тут осталось-то всего ничего. "Всего ничего" Луз дописала меньше, чем за пять минут и уже собиралась вернуться к своей родной последней парте, но учительница поймала еë за плечо: - Вот видите, дети, что значит качественное выполнение домашнего задания: пятнадцать минут хватило, чтобы подробно и внятно объяснит решение олимпиадной задачи. Молодец, садитесь, мисс Носеда. Луз села за парту и снова пробежалась глазами по условию на доске. И она это сама решила? Не зря они с Марси вместе домашку делали! Марси бы гордилась. Марси... Марси не было рядом. Соседнее место за партой пустовало. Луз залезла в телефон и пробежалась глазами по переписке с подругой: она с конца декабря даже не читала сообщения. Странно, но только теперь в душе заворочилось неясное беспокойство, которое разрослось к последнему уроку до размеров титана. Луз едва досидела до последнего звонка и галопом помчался к дому Марси. Пару раз Луз проскочила нужный поворот и чуть не убилась, влетев в столб на перекрëстке. Маршрут частично стëрся из головы и Луз подумала, что как-то редко она для подруги ходила в гости к Марси. Кажется, у той родители очень строгие и очень занятые. Да, Марси так и говорила. Наверное, они не так часто говорили с дочерью, как Камилла с Луз. Ноги промокли после забега по сырой каше из подтаявшего снега и втоптанных в землю конфетти, оставшихся после недавних праздников. Дул ужасно промозглый ветер, но это было совершенно неважно. Дом Ву, огромный, скучный и серый, навис над Луз, угрожающе уставился, не мигая, тëмными окнами. Страх пробирал, ссыпась в пятки, и даже странно было теперь думать, что ещë утром не получалось ощущать ни единой эмоции. Луз рывком нажала звонок, чтобы не передумать, и противный крякающий звук ударил по ушам. Дверь отдела строгая сухая женщина с очень бледным лицом и поджатыми губами. Она смерила названную гостью ледяным взглядом и тихо спросила: - Вы к кому? - Я к Марси, я мы с ней учимся вместе. Она не отвечает на сообщения, и в школе еë тоже нет. - Тебя как зовут? - хозяйка посторонилась, пропуская пришедшую внутрь дома. - Луз. - Значит, ты и есть такие самая Луз Носеда, с которой моя дочь общалась последние полгода? - женщина снова наградила Луз ледяным взглядом, отчего той стало ещë больше не по себе. Сейчас скажут пару ласковых да выгонят взашей. И правильно сделают. - А Вы мама Марси? - ничего умнее с перепугу спросить не получилось. - Да. Женщина занесла руку над головой Луз, та рефлекторно сжалась, словно ожидая удара. Но еë погладили. - Спасибо, Луз, - произнесли миссис Ву неожиданно мягко. В еë ледяном взгляде мелькнуло что-то тëплое, даже нежное. - Если бы не ты, она бы пропала тут, - губы хозяйки дрогнули, - совсем одна. Она так переживала отъезд из Лос-Анджелеса, ты бы знала. Повезло, что она у нас такая жизнерадостная девочка и так старается держаться, но ты знаешь, мы уделяем ей недостаточно внимания, да? - из сухого лица миссис Ву пропала вся холодность, оно стало добрым и ласковым, как у Камиллы. - Понимаешь, она не смогла найти друзей в Хопкинтоне, она рассталась со своими старыми подругами, она и в прежней школе не очень была популярна, ты же знаешь, какая она умница, как учиться любит и как в облаках витает постоянно. Она так одинока, мы даже не знали, что делать, а ты еë спасла. Луз казалось, она сгорит на месте. Нашли спасательницу-подружку. Если бы не она... - Что с Марси? Куда она пропала? - Луз, у неë аппендицит. Представляешь, прямо в Сочельник? Конечно, врачи работали спустя рукава: целый день еë по отделению таскали, диагноз поставить не могли, аппендикс лопнул прямо на операционном столе, представляешь? Признаки перитонита заметели, все перепугались. У Марси неделю температуру сбить не могли. - Как она сейчас? - Ей лучше, антибиотики помогли, но ещë неделю Марси проведëт в больнице. - В какой больнице? Я должна еë навестить! - горячо завопила Луз. - Сейчас дождëмся моего мужа и поедем в больницу. Ты поедешь с нами? - Конечно поеду! Только я хотела бы ей что-нибудь передать что-нибудь. Миссис Ву пододвинула к Луз вазочку с печеньем. - Угощайся. Ты же понимаешь, что у неë особая диета и сладости ей нельзя? - Я ей передам что-нибудь более полезное. Мы можем заехать в канцтовары? Пожалуйста. Через полчаса Луз тряслись в полупустом салоне огромной машины семейства Ву. Тряслась от страха, разумеется. А рядышком в пакете тряслись, стуча о пластиковую крышку, цветные маркеры. Больница, в которой лежала Марси выглядела ещë более уныло, чем можно было представить. Впрочем, любые медицинские учреждения у Луз неприязнь, граничащая со страхом с момента гибели отца, однако тот хотя бы лежал в хорошей больнице, больше похожей на космический корабль своими автоматическими дверями, блестящими коридорами и неоновыми лампами. Здесь всë гораздо проще: заштукатуренные бледно-жёлтые стены, которые, очевидно, должны были навевать позитив, но навевали только мысли о какой-нибудь жëлтой лихорадке. Старые энергосберегающие лампы потемнели снизу, отчего напоминали подбитые глаза. Освещëнный холодным светом старый коридор казался непомерно длинным. Кое-где, правда, поблëскивала мишура, не снятая с праздников, но праздничного или даже мало-мальски весëлого она в общую обстановку не вносила совершенно. "Н-да, и здесь лежат дети. Кошмар!" - подумала Луз. - Посиди пока здесь, - сказал мистер Ву, дойдя поста дежурной медсестры, - мы первые к Марси зайдëм. Луз послушно села. За двадцать минут отсутствия родителей подруги ей удалось разглядеть все складки на халате дежурной, пересчитать все плитки на отведëнном пятачке пола и даже разглядеть за пожухлым фикусом нарисованного жирафа. Луз сама усмехнулась своим попыткам отвлечься: какая нелепость! Но без этого ей было бы страшно до неприличия. Страшно, что Марси выгонит, или что вы скажет в лицо всë, что накипело, или вообще не посмотрит, отвернëтся к стене. Или что ей всë ещë плохо, и она лежит под какой-нибудь жуткой капельницей, а слова родителей насчëт "получше" были просто успокением. Супруги Ву, очень оба бледные и тихие, вышли из палаты. - Можешь зайти, Луз. Луз покорно вошла на негнущихся ногах. Марси лежала, отвернувшись к окну, сжавшись в комочек. - Привет, - Луз замерла у двери, - я зайду. - Это кто? - Марси повернула голову и вдруг широко улыбнулась, - О, Луз! Ты что, подстриглась? - и тут же сникла. - Да, психанула и сбрила. Сейчас немножечко отрасли. Как ты себя чувствуешь? - Спасибо, неплохо, - Марси усмехнулась, - но я думаю, тебе не очень интересно. - Марси, мне интересно, - Луз говорила очень серьëзно и уверенно. Ей показалось, что она нащупала правильный путь к решению. Сейчас нужно быть очень аккуратной, чтобы не сбиться. - Почему ты не отвечала так долго? - Не поверишь, я разбила телефон на катке. Упала у самой раздевалки - и телефон вдребезги. - Прости, пожалуйста, я вела себя как последняя дура, - протароторила Луз, не поднимая глаз от пола, покрытого бледно-голубым кафелем. - Ты думаешь, этого достаточно? - А что ещë? - Обнимашки, Луз, обнимашки. Я вторую неделю лежу тут одна, я скоро одичаю. Луз кинулась к кровати. - Ой, а это что? - она ткнула пальцем в пластиковую гармошку на трубочке, торчащей из живота Марси. - Дренаж. Его ставят всем, у кого перитонит. Там моя сукровица плещется. - Оу, неприятно, наверное. - Ты забыла про обнимашки. Луз стиснула подругу в объятьях и принялась рыться в рюкзаке. - Я тебе домашку сейчас покажу. - Это очень кстати, а то я думала, у меня мозги засохнут в этой дыре. - Так ты меня прощаешь? - Прощаю, - Марси заразительно улыбнулась. В следующий раз попроси моих родителей, чтобы отдали тебе рождественский подарок. Я надеюсь, он тебе понравится. - Я тебе тоже кое-что принесла. Это не подарок, это так, для поддержки. Луз вытащила из пакета маркеры. - Я такими давно рисую, они лучшие. - Ух ты! Спасибо! - Я начинала тебя учить рисовать, я должна вести тебя по этому пути. - Спасибо, - Марси снова обняла Луз, - это потрясающе! Я думала, что с ума сойду здесь от скуки. Повисла пауза. Девочки синхронно повернулись к окну, за которым родииась буднично улица. Кое-где ещë мерцание гирлянды, а рабочий со стремянкой снимал мишуру с газетного киоска. Жизнь кипела. Марси вдруг виновато улыбнулась: - Я могу попросить тебя об одном одолжении? - Конечно. - Ты не могла бы передать математичка, что со мной всë в порядке и меня скоро выпишут? Она меня потеряла, наверное. - Да, потеряла, - кивнула Луз, - Конечно, я передам. - И... И всë пожалуй. - Что-то ещë? - Нет, всë, - твëрдо сказала Марси, поддаваться губы, - Хватит и этого. Спасибо, что навестила. Одетая в байковую зелëную пижаму, она выглядела ещë совсем ребëнком, не хватало только прежних косичек, но и растрëпанные распущенные волосы, украшенные извечной заколочкой, тоже смотрелись совершенно по-детски. Мило. Но у Луз сжималось сердце вовсе не от умиления. - Я пойду? - Пока. - Пока! - Луз снова обняла подругу и выбежала из палаты, но сразу же обернулась: - До завтра! Прости меня ещë раз! На обратном пути, безучастно листая ленту, Луз осознала, что игра ещë не окончена. Марси-то не одна, а телефона у неë нет. Кроме математички, надо будет предупредить ещë и ту долговязую Джейн и тех... Нет, из школы она помнит только Джейн. И ещë... Точно! Луз быстро отыскала в сети страничку Энн Бунчой, разглядела лохматую девочку на аватарке и решительно застрочила сообщение. Вот теперь всë правильно, всë на своих местах. Всë сложилось верно.